6. Ответственность за неисполнение обязательств: вина и возмещение убытков

Должник несет ответственность в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства. В древнем праве такая ответственность носила личный характер (законы 12 таблиц), постепенно на смену личной ответственности за неисполнение обязательств пришла имущественная ответственность.

Ответственность должника по римскому праву строилась на принципе вины. Под виной (culpa) понималось несоблюдение того поведения, которое требуется правом.

«Нет вины, если соблюдено все, что требовалось» (D. 9. 2. 30. 3).

Вина (culpa) в широком смысле слова распадалась на два вида: а) умысел (dolus), когда должник предвидит последствия своего действия или бездействия и желает этих последствий, и б) неосторожность (culpa - вина в тесном смысле этого слова), когда он не предвидел, но должен был предвидеть эти последствия.

Ответственность за умышленное неисполнение обязательства наступает всегда; это положение носит императивный, принудительный характер, и оно не может быть устранено предварительным соглашением сторон.

«По мнению Цельза, недействительно (предварительное) соглашение об устранении ответственности за умысел» (D. 50. 17. 23).

А потому, если продавец заведомо продал заложенного чужого (раба), то хотя бы было оговорено, что продавец не принимает на себя ответственности по этому поводу, тем не менее следует оценить убытки, причиненные его умыслом (D. 19. 1. 6. 9. Помпоний). Поскольку такое «соглашение противоречит доброй совести и добрым нравам и потому не имеет силы» (D. 16. 3. 1. 7).

Степени вины. Источники различают несколько степеней culpa в тесном смысле слова.

Эта была, culpa lata, грубая вина, грубая неосторожность, ее допускает тот, кто не предусматривает, не понимает того, что предусматривает и понимает всякий средний человек.

Легкая неосторожность (culpa levis) определялась по-разному при конструировании ее на основе абстрактного и конкретного критерия оценки поведения обязанного лица. Абстрактный критерий (culpa levis in abstracto) предполагал соблюдение таких требований, которым следовал самый осмотрительный глава семейства (diligentissimus paterfamilias). Конкретный критерий не шел дальше тех требований осмотрительности, которые данное лицо обычно соблюдало в своем собственном деле (diligentia quam in suis rebus).

В источника упоминаются и другие характеристики неосторожности, например, неопытность, несоблюдение требуемой заболивости.

«Цельз написал, что неопытность также причисляется к вине; если кто-нибудь взялся пасти телят или починить либо выгладить платье, то он отвечает за вину, а если он дал промах по неопытности, то это есть его вина, поскольку он взялся за работу, по выражению Цельза, как мастер своего дела» (D. 19. 2. 9. 5).

Как уже указывалось, за умысел лицо отвечало независимо от характера договора, такое же правило применялось в случае ответственности за грубую неосторожность, то есть грубая неосторожность приравнивалась к умыслу.

Пределы ответственности по отдельным договорам. Таким образом, римские юристы подошли вплотную к вопросу о том, что необходимо привести в систему объем ответственности должника по каждому из договоров и установить, в каких случаях он отвечает лишь за умысел, в каких также за вину (culpa) и в каких даже за случайную гибель вещи, т.е. без вины.

В основу деления был положен вопрос о том, чьи преимущественно интересы имеет в виду заключенный договор.

1) Если договор имеет в виду интересы только кредитора, то должник отвечает за умысел (dolus) (безвозмездное хранение).

2) Если же договор имеет в виду интересы обеих сторон, то должник отвечает как за dolus, так и за culpa, понимая под этой последней culpa levis. Например, если вещь сдана на хранение за плату, то хранитель отвечает не только за dolus, но и за culpa.

3) По некоторым договорам источники ограничивают ответственность должника случаями несоблюдения той степени заботливости, которую он применяет к своим делам. Это относится к ответственности члена товарищества перед другими сотоварищами.

4) Когда на должнике лежит обязанность особой охраны, он отвечает и за случайную гибель вещи.

5) Особо стоит вопрос об ответственности судовладельцев и содержателей постоялых дворов и сараев (для помещения в них животных) за целость принятых ими вещей. В силу эдикта претора эта категория лиц несла ответственность не только за вину, но и за случай.

Случай и непреодолимая сила. "Случай" есть техническое выражение для гибели или повреждения вещи, происшедших без вины должника.

По общему правилу, содержащемуся в только что приведенном отрывке, casus a nullo praestantur - за случай никто не отвечает.

Римские юристы различали простой случай от casus maior - vis maior, т.е. от непреодолимой силы, которую они определяли, как случай непредотвратимый, которому невозможно противостоять - casus cui resisti non potest. В виде примеров они приводят: землетрясение, оползень земли, обвал, кораблекрушение, нападение разбойников, пиратов и неприятеля.

Гибель вещи вследствие непреодолимой силы освобождает должника от ответственности за исключением тех случаев, когда действию непреодолимой силы предшествовала вина должника. Это положение было уже разработано у юристов старореспубликанской школы, например у Сервия, и было сформулировано в классическую эпоху следующим образом:

«Но и при неодолимой силе должник несет ответственность, если к делу примешивается его вина» (D. 44. 7. 1. 4).

Учение о возмещении убытков

Ответственность должника за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства выражалась в Риме преимущественно в обязанности возместить убытки.

Обязанность возместить убытки связана как с нарушение договорных обязательств, так и в связи с соверешением правонарушения. На этом основании убытки подразделялись на договорные и деликтные.

По характеру убытков было принято различать damnum emergens - реальный ущерб – потеря того, что уже входило в состав имущества лица и lucrum cessans «прекращенная» или «упущенная» выгода – непоступление в имущество лица тех ценностей, которые должны были поступить при нормальном течении обстоятельств. Так, если по вине нанимателя раб погибал до истечения срока договора, то стоимость погибшего раба составляла damnun emergens, а наемная плата, которая могла бы быть наймодателем получена за оставшуюся часть договорного срока,— lucrum cessarfs.

В приведенном примере с гибелью раба «упущенная» выгода состояла не только в наемной плате, которую наймодатель мог получить по нарушенному нанимателем договору, но и в доходах, которые эксплуатация раба приносила бы в последующее время. Первая часть «упущенной» выгоды и составляет прямые, а вторая — косвенные убытки. Точного критерия их размежевания римские источники не формулировали, а обращавшиеся к этому критерию юристы Древнего Рима определяли его настолько индивидуально, что он не переставал быть предметом постоянных споров и контроверз. Что же касается практических последствий изложенной классификации, то они заключены в том, что возмещению подлежали как реальный, ущерб, так и «упущенная» выгода, однако в пределах прямых, но не косвенных убытков.

При определении вреда, подлежащего возмещению, не принимался в расчет тот вред, который наступил вследствие беззаботности, нераспорядительности и т.п. самого потерпевшего.