Спе­ци­фи­ка охот­ни­чье­го по­ве­де­ния со­ба­ки

По­жа­луй, самое ин­те­рес­ное в охот­ни­чьих мо­ти­ва­ци­ях у со­ба­ки то, что они ока­за­лись ото­рван­ны­ми от своей пер­во­на­чаль­ной по­треб­но­сти. Со­ба­ка не толь­ко не удо­вле­тво­ря­ет голод за счёт охоты, в от­ли­чие от дру­гих хищ­ни­ков, она может и хочет охо­тить­ся, бу­дучи вполне сытой. Стрем­ле­ние охот­ни­ков везти собак на охоту го­лод­ны­ми толь­ко ча­стич­но свя­за­но с мень­шей ак­тив­но­стью сытых жи­вот­ных. Пол­ный же­лу­док ме­ша­ет охоте в первую оче­редь фи­зи­че­ски, а не пси­хи­че­ски.

Охот­ни­чья мо­ти­ва­ция су­ще­ству­ет на фоне силь­ней­ших по­ло­жи­тель­ных эмо­ций. Сам про­цесс по­ис­ка, вы­сле­жи­ва­ния, миг при­кос­но­ве­ния к до­бы­че дают такой мощ­ный эмо­ци­о­наль­ный заряд, что мо­ти­ва­ция ока­зы­ва­ет­ся «за­коль­цо­ван­ной» на самоё себя. Её осу­ществ­ле­ние ока­зы­ва­ет­ся на­столь­ко при­ят­ным, что уже может не слу­жить удо­вле­тво­ре­нию ни­ка­кой био­ло­ги­че­ской по­треб­но­сти, если не счи­тать по­треб­но­стью само по­лу­че­ние при­ят­ных ощу­ще­ний.

Про­изо­шло ча­стич­ное пе­ре­клю­че­ние дан­ной мо­ти­ва­ции на иные по­треб­но­сти. Так, стре­ми­тель­ная скач­ка бор­зых вполне может об­слу­жи­вать по­треб­ность в фи­зи­че­ском дви­же­нии. «За­си­дев­ша­я­ся» бор­зая, осо­бен­но мо­ло­дая, ока­зав­шись на сво­бо­де, но­сит­ся с пре­дель­ной ско­ро­стью, за­кла­ды­вая ви­ра­жи и с азар­том играя в «пят­наш­ки» и «до­го­нял­ки» с дру­ги­ми со­ба­ка­ми. Бег за зве­рем, даже ме­ха­ни­че­ским зай­цем, при­но­сит ей ещё боль­шее удо­воль­ствие, вы­зы­ва­ет массу по­ло­жи­тель­ных эмо­ций. Для дру­гих пород охота может удо­вле­тво­рять по­треб­ность в ин­фор­ма­ции, ведь коль скоро су­ще­ству­ет слож­ней­ший ап­па­рат для её сбора и об­ра­бот­ки, то он дол­жен функ­ци­о­ни­ро­вать. Раз уж ухо­дят от неза­дач­ли­вых вла­дель­цев, рас­пу­ты­вая за­ин­те­ре­со­вав­шие их следы, бас­сет–ха­ун­ды, в жизни не ви­дав­шие на­сто­я­щей охоты, то как же долж­но увле­кать это за­ня­тие ра­бо­чую гон­чую!

Часто со­ба­ки ра­бо­та­ют и для того, чтобы до­ста­вить удо­воль­ствие хо­зя­и­ну, они сле­ду­ют за до­ми­нан­там и рады вы­пол­нять свою роль по­мощ­ни­ков в охоте.

Под­черк­нём, что у собак охот­ни­чьих пород дан­ный по­ве­ден­че­ский ком­плекс яв­ля­ет­ся одной из при­о­ри­тет­ных по­треб­но­стей. В связи с этим со­дер­жа­ние охот­ни­чьей со­ба­ки толь­ко в ка­че­стве до­маш­не­го лю­бим­ца за­ча­стую плохо дей­ству­ет на её пси­хи­ку, воз­мож­ны зна­чи­тель­ные про­бле­мы по­ве­де­ния, на­при­мер пло­хое по­слу­ша­ние, некон­тро­ли­ру­е­мая воз­бу­ди­мость, стрем­ле­ние убе­гать от хо­зя­и­на и т. д.

Пас­ту­ше­ское по­ве­де­ние

Это, по­хо­же, един­ствен­ный слу­чай, когда че­ло­ве­ку уда­лось со­здать на базе уже су­ще­ство­вав­ших новый по­ве­ден­че­ский ком­плекс. Речь идёт не о неко­ем на­бо­ре на­вы­ков, а имен­но о слож­ном ком­плек­се, как обу­слов­лен­ном ге­не­ти­че­ски, так и пе­ре­да­ю­щем­ся с тра­ди­ци­я­ми семьи, вы­ра­ба­ты­ва­е­мом при дрес­си­ров­ке. При этом для дикой со­ба­ки дан­ный ком­плекс по­ве­де­ния не имеет ни­ка­ко­го био­ло­ги­че­ско­го смыс­ла.

Мы го­во­ри­ли о том, что охот­ни­чье по­ве­де­ние в ходе се­лек­ции древ­них пород пре­тер­пе­ло ряд мо­ди­фи­ка­ций, то же можно ска­зать и о тер­ри­то­ри­аль­ном, лёг­шем в ос­но­ву сто­ро­же­во­го ис­поль­зо­ва­ния собак, — эти ком­плек­сы су­ще­ство­ва­ли не толь­ко у пред­ко­вых форм, есть они и у ныне жи­ву­щих род­ствен­ных видов. Часто го­во­рит­ся, что пас­ту­ше­ское по­ве­де­ние яв­ля­ет­ся ви­до­из­ме­не­ни­ем охот­ни­чье­го, это верно лишь от­ча­сти. Чтобы убе­дить­ся в этом, при­дёт­ся рас­смот­реть ис­то­ри­че­ски су­ще­ство­вав­шие ва­ри­ан­ты вза­и­мо­дей­ствия собак с до­маш­ним ско­том и формы по­ве­де­ния, свя­зан­ные с ними.

Су­ще­ству­ют три раз­лич­ные формы вза­и­мо­дей­ствия собак со ско­том и со­от­вет­ствен­но три функ­ци­о­наль­ные груп­пы пород: вол­ко­да­вы, гур­то­го­ны и ис­тин­ные ов­чар­ки.

Вол­ко­да­вы

Одна из древ­ней­ших про­фес­сий собак, из­на­чаль­но от­но­сив­ших­ся к сто­ро­же­вым ши­ро­ко­го про­фи­ля. Вол­ко­да­вов ис­поль­зо­ва­ли все ко­че­вые и осёд­лые ско­то­вод­че­ские на­ро­ды в ме­стах с вы­со­кой плот­но­стью волка. Силь­нее всего в за­щи­те от вол­ков нуж­да­лись овцы, по­сколь­ку круп­ный ро­га­тый скот и ло­ша­ди до опре­де­лён­ной сте­пе­ни спо­соб­ны за­щи­тить­ся от хищ­ни­ков са­мо­сто­я­тель­но. Ов­це­вод­ство из­на­чаль­но было толь­ко от­гон­ным, при этом ко­чёв­ки могли быть как на рав­ни­нах, так и в горах.

В этих усло­ви­ях овцам нужно за­дать на­прав­ле­ние, за­ста­вить дви­гать­ся и не поз­во­лить им раз­бе­гать­ся, осо­бен­но при на­па­де­нии хищ­ни­ков. Со­ба­ка могла поль­зо­вать­ся до­ста­точ­но гру­бы­ми при­ё­ма­ми, сби­вая овец в отару и вы­нуж­дая их дви­гать­ся. Оба при­ё­ма кор­ня­ми ухо­дят в охот­ни­чье по­ве­де­ние: хищ­ни­ки, пре­жде чем на­пасть на стадо, кру­жат во­круг него, затем де­ла­ют брос­ки, вы­нуж­да­ю­щие ко­пыт­ных бе­жать. За­вер­ша­ю­щий эле­мент — на­па­де­ние на от­бив­ших­ся — у вол­ко­да­ва за­бло­ки­ро­ван, но не окон­ча­тель­но. От­бив­шу­ю­ся овцу ино­гда воз­вра­ща­ют в стадо, даже при­хва­ты­вая зу­ба­ми.

Од­на­ко ра­бо­та вол­ко­да­ва не ис­чер­пы­ва­ет­ся толь­ко усе­чён­ным охот­ни­чьим по­ве­де­ни­ем. Охра­на стада от по­ся­га­тельств хищ­ни­ков и чужих людей имеет со­вер­шен­но иное про­ис­хож­де­ние — это про­яв­ле­ние тер­ри­то­ри­аль­но­сти. У вол­ко­да­вов, вы­нуж­ден­ных вести ко­че­вой образ жизни, в прин­ци­пе про­ти­во­ре­ча­щий самой идее тер­ри­то­рии, про­изо­шло весь­ма ин­те­рес­ное ви­до­из­ме­не­ние этого по­ня­тия. В ходе тре­тье­го этапа со­ци­а­ли­за­ции тер­ри­то­рия вос­при­ни­ма­ет­ся не толь­ко, как место оби­та­ния «своей» стаи, но и как некое со­че­та­ние объ­ек­тов и жи­вот­ных, при­над­ле­жа­щих ей.

Таким об­ра­зом, за­щи­щая овец, вол­ко­дав за­щи­ща­ет не толь­ко их самих — он не даёт чужим про­ник­нуть на тер­ри­то­рию стаи, сле­дит за непри­кос­но­вен­но­стью её гра­ниц. Со­вре­мен­ный вол­ко­дав с такой же са­мо­от­да­чей «пасёт» ма­ши­ну хо­зя­и­на, с какой его дав­ний пре­док обе­ре­гал отару в Ве­ли­кой степи.

По­доб­ный сплав охот­ни­чье–тер­ри­то­ри­аль­но­го по­ве­де­ния пе­ре­да­ёт­ся из по­ко­ле­ния в по­ко­ле­ние врож­дён­но и по­сред­ством обу­че­ния щен­ков на при­ме­ре дей­ствий ро­ди­те­лей. Ча­ба­ны в обу­че­ние вме­ши­ва­ют­ся мало.

Гур­то­го­ны

Это не менее древ­нее на­прав­ле­ние ис­поль­зо­ва­ния. Гур­то­го­ны были неотъ­ем­ле­мой ча­стью от­гон­но­го мяс­но­го ско­то­вод­ства, объ­ек­том их за­бо­ты яв­лял­ся ис­клю­чи­тель­но круп­ный ро­га­тый скот. Ис­то­ри­че­ски боль­шие стада круп­но­го ро­га­то­го скота по­яви­лись зна­чи­тель­но рань­ше мел­ко­го. Пасть­ба его ни­ка­ко­го осо­бо­го ис­кус­ства не тре­бо­ва­ла, а вот пе­ре­гон стада с места на место, осо­бен­но на бойню, нуж­дал­ся в опре­де­лён­ной по­мо­щи собак — без них для этого по­на­до­би­лось бы слиш­ком боль­шое ко­ли­че­ство людей.

Со­ба­ки долж­ны всех коров и быч­ков, от­би­ва­ю­щих­ся от стада, воз­вра­щать на место, не давая стаду раз­бе­жать­ся. Для такой ра­бо­ты го­ди­лись не самые боль­шие, но вёрт­кие, вы­нос­ли­вые, силь­ные и упор­ные жи­вот­ные. Охра­на была мало ак­ту­аль­на, по­сколь­ку, по­вто­рим­ся, ред­кая стая вол­ков риск­нёт на­пасть на боль­шое стадо круп­но­го ро­га­то­го скота.

По­ве­де­ние гур­то­го­на яв­ля­ет­ся клас­си­че­ским при­ме­ром усе­чён­но­го охот­ни­чье­го по­ве­де­ния. Со­ба­ка бежит рядом со ста­дом и ку­са­ет за ноги любое жи­вот­ное, вы­шед­шее из общей массы. По­хо­жая ре­ак­ция на от­бив­ше­е­ся от стада жи­вот­ное су­ще­ству­ет и у очень мно­гих пород со­всем иного ис­поль­зо­ва­ния. При се­лек­ции гур­то­го­нов пред­по­чте­ние от­да­ва­ли имен­но «ку­са­чим» со­ба­кам, ни­ка­ко­го веж­ли­во­го об­ра­ще­ния с их под­опеч­ны­ми не тре­бо­ва­лось. Со­ба­ки вполне могли об­хо­дить­ся врож­дён­ны­ми ре­ак­ци­я­ми, от­та­чи­вая уме­ние по ходу дела, необя­за­тель­на даже пе­ре­да­ча тра­ди­ций семьи. Хотя гур­то­го­нов обыч­но при стаде несколь­ко, всё же их ра­бо­та не тре­бу­ет тон­кой ко­опе­ра­ции и боль­шо­го числа участ­ни­ков, как это про­ис­хо­дит у вол­ко­да­вов.

С из­ме­не­ни­ем хо­зяй­ствен­но­го укла­да — с по­яв­ле­ни­ем ов­це­вод­ства и мо­лоч­но­го ско­то­вод­ства — по­треб­ность в спе­ци­аль­ных гур­то­гон­ных со­ба­ках резко сни­зи­лась. Ныне к ис­тин­ным гур­то­го­нам можно от­не­сти очень неболь­шой круг пород. Это вельш–корги, со­хра­нив­ши­е­ся в пе­сту­ю­щей свои куль­тур­ные тра­ди­ции Ве­ли­ко­бри­та­нии как па­мять о тех вре­ме­нах, когда ос­но­вой на­ци­о­наль­но­го бла­го­со­сто­я­ния ещё не была овца. В Южной Аме­ри­ке от­гон­ное мяс­ное ско­то­вод­ство су­ще­ству­ет и по­ныне, и мест­ные по­ро­ды ма­сти­фов — ар­ген­тин­ский дог и фила бра­зи­лей­ро, — по­ми­мо всего про­че­го, ещё и хо­ро­шие гур­то­го­ны. Зна­чи­тель­ная же часть гур­то­го­нов в своё время рас­тво­ри­лась в ис­тин­ных ов­чар­ках.

Ис­тин­ные ов­чар­ки

Из­ме­не­ние сель­ско­го хо­зяй­ства, в част­но­сти жи­вот­но­вод­ства, в Ев­ро­пе по­тре­бо­ва­ло по­яв­ле­ния со­вер­шен­но новой со­ба­ки. С ро­стом на­ро­до­на­се­ле­ния, с уве­ли­че­ни­ем числа го­ро­дов, пло­ща­ди об­ра­бо­тан­ных зе­мель, с мас­со­вым по­яв­ле­ни­ем овцы по­тре­бо­ва­лось уме­ние управ­лять ста­дом. За­да­ча была дво­я­кой: с одной сто­ро­ны, надо было за­ста­вить стадо овец па­стись имен­но на том клоч­ке земли, ко­то­рый был для этого пред­на­зна­чен, с дру­гой сто­ро­ны, де­лать это надо было ак­ку­рат­но — из­ме­ни­лась сама овца. На смену круп­ным и гру­бым мяс­ным овцам при­шли го­раз­до более неж­ные овцы шёрст­но­го на­прав­ле­ния. Их со­ба­ки не могли не то что ку­сать, нель­зя было пу­гать овец, по­сколь­ку, начав ме­тать­ся, они могли по­пор­тить, сва­лять своё тон­кое руно. Для такой за­да­чи не под­хо­ди­ли ни вол­ко­да­вы, ни тем более гур­то­го­ны.

В ре­зуль­та­те скре­щи­ва­ния пород раз­ных групп, оби­тав­ших в то время в Ев­ро­пе, воз­ник­ла прин­ци­пи­аль­но новая груп­па пород — ис­тин­ные ов­чар­ки. Все они от­ли­ча­лись ак­ку­рат­ным об­ра­ще­ни­ем с ов­ца­ми, тон­кой ра­бо­той с ота­рой. Ов­чар­ки про­из­во­ди­ли самые раз­лич­ные ма­ни­пу­ля­ции как со всем ста­дом, так и с его ча­стя­ми и от­дель­ны­ми жи­вот­ны­ми.

По­доб­ный прин­цип ра­бо­ты тре­бу­ет слож­но­го обу­че­ния, и ни­ка­кие тра­ди­ции семьи не обес­пе­чи­ва­ют пе­ре­да­чу всех необ­хо­ди­мых на­вы­ков. Обу­че­ни­ем ов­чар­ки дол­жен за­ни­мать­ся пас­тух. Отбор вели на легко обу­ча­ю­щих­ся собак с до­ста­точ­но низ­ким уров­нем са­мо­сто­я­тель­но­сти. Ов­чар­ка обя­за­на ра­бо­тать в ос­нов­ном по ко­ман­де.

Ин­те­рес­но, что эво­лю­ция дан­ной груп­пы наи­бо­лее ин­тен­сив­но идёт со вто­рой по­ло­ви­ны XIX в. Тон­ко­рун­ное ов­це­вод­ство — ин­тен­сив­но раз­ви­ва­ю­ща­я­ся от­расль, и груп­па ов­ча­рок про­цве­та­ет, при­об­ре­тая всё боль­шую спе­ци­а­ли­за­цию. Со­ба­ки утра­чи­ва­ют круп­ный рост, ста­но­вят­ся ско­рее сред­них и даже мел­ких раз­ме­ров, что поз­во­ля­ет им легко ма­нев­ри­ро­вать и очень много дви­гать­ся. Идёт отбор в сто­ро­ну всё боль­шей дрес­си­ру­е­мо­сти и по­вы­ше­ния кон­такт­но­сти с че­ло­ве­ком.

Ком­плекс пас­ту­ше­ско­го по­ве­де­ния ис­тин­ных ов­ча­рок имеет немно­го об­ще­го с охот­ни­чьим, за ис­клю­че­ни­ем самых общих эле­мен­тов, свой­ствен­ных и про­чим по­ро­дам.

Самые слож­ные эле­мен­ты дан­но­го по­ве­де­ния яв­ля­ют­ся при­об­ре­тён­ны­ми, но обу­че­ние путём под­ра­жа­ния ма­ло­эф­фек­тив­но, необ­хо­ди­ма спе­ци­аль­ная дрес­си­ров­ка. По­вы­сить лёг­кость дрес­си­ров­ки уда­лось ин­те­рес­ным об­ра­зом: ов­чар­ка вы­со­ко­со­ци­аль­на, но её со­ци­аль­ность об­ра­ще­на пре­жде всего на че­ло­ве­ка. По сути, отбор на­стро­ил ов­чар­ку на вполне опре­де­лён­ную со­ци­аль­ную роль — она по при­ро­де яв­ля­ет­ся млад­шим чле­ном ло­яль­но­го союза. Неслу­чай­но за немец­кой ов­чар­кой за­кре­пил­ся не очень точ­ный имидж уни­вер­саль­ной по­ро­ды. Под­ра­зу­ме­ва­ет­ся здесь не то, что ов­чар­ка де­ла­ет любую ра­бо­ту на выс­шем уровне, а то, что она го­то­ва де­лать эту любую ра­бо­ту для сво­е­го хо­зя­и­на. Ей дей­стви­тель­но всё равно: пасти овец или разыс­ки­вать пре­ступ­ни­ков — лишь бы её хо­зя­ин дал ей со­от­вет­ству­ю­щее обу­че­ние и при­ка­зал.

До­ста­точ­но часто при со­дер­жа­нии в усло­ви­ях пи­том­ни­ков, где кон­такт со­ба­ки и че­ло­ве­ка недо­ста­то­чен, ов­чар­ки по­ка­зы­ва­ют себя не са­мы­ми на­дёж­ны­ми ра­бот­ни­ка­ми. Пер­со­нал пи­том­ни­ков при этом утвер­жда­ет, что ов­чар­кам во­об­ще при­су­ща сла­бая нерв­ная си­сте­ма, лю­би­те­ли по­ро­ды го­во­рят, что факты фаль­си­фи­ци­ро­ва­ны либо кон­крет­ные со­ба­ки яв­ля­ют­ся ис­клю­че­ни­ем из пра­вил. На самом деле в по­доб­ных усло­ви­ях ов­чар­ка про­сто не может ра­бо­тать пол­но­цен­но, даже ми­ни­маль­ная со­ци­аль­ная де­при­ва­ция при­во­дит к эмо­ци­о­наль­но­му стрес­су.