Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Заметки к исследованию.docx
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

5. В основе явления пессимизма лежит другое явление - чувство

беспомощности. Беспомощность порождается как поражениями и неудачами,

так и неконтролируемыми ситуациями. Активное стремление разобраться, что

зависит от нас в происходящих событиях, а что не зависит. То, что от нас

зависит, мы можем изменить сообразно своим взглядам, стремлениям и

представлениям. При этом стоит помнить, что никогда нельзя делать

абсолютной ставки на один вариант событий. Поскольку цель и результат не

56

всегда совпадают, следует учесть возможные варианты и заранее мысленно

адаптироваться к ним, тогда возможная неудача не будет психологически

сокрушительной, не повергнет в длительную депрессию с ненавистью ко всему

белому свету.

…

Отсюда следует вывод, что если объективно произошедшее событие уже

не зависит от нас, то необходимо принять его как факт. Человек, не способный

принять неизбежное, вопящий, бьющийся и проклинающий, все равно ничего

не меняет, он только делает самого себя несчастным. Чтобы позитивно принять

те внешние объективные обстоятельства, против которых протестует душа,

можно изменить свою точку зрения на них и найти в них некие положительные

стороны, способные мобилизовать наши силы для дальнейшей жизни и

самореализации.

Заговорив о способах избавления от привычной депрессивности,

перманентной «несчастности», от темных очков, через которые люди порой

смотрят на мир, мы фактически уже заговорили о светлом мировосприятии, об

умении видеть в явлениях жизни и противоречивых обстоятельствах светлую,

положительную сторону.

…

Вообще-то, говорить о светлом взгляде в чем-то трудней, чем о темном.

Когда нам хорошо, мы, как правило, не вдаемся в нюансы наших ощущений, а

просто радуемся. Может быть, именно поэтому исследователи эмоций

насчитали у человека 70 отрицательных эмоций и только 24 положительные. И

все-таки светлое мировосприятие существует, и оно не сводится только к

пиковым переживаниям, чей срок недолог, а выражается в тех самых

повседневных установках сознания, которые мы перечислили несколько выше.

Оно связано с терпимым, приветливым, разумным отношением к себе, людям и

событиям, без драматизации, нагнетания страстей и непомерных требований.

Поэтому светлое мировосприятие находит выражение в оптимизме и чувстве

надежды.

…

В то же время оптимизм не является блаженной иллюзорностью или

добровольным самообманом. Он не просто розовые очки, в нем присутствует

мощное волевое начало. По хорошему определению А. Швейцера, оптимизм —

это воля к жизни. При оптимизме человек, несмотря на превратности судьбы,

испытывает могучую бытийную радость, он готов преодолевать препятствия и

упорно проходить все жизненные этапы: от юности до глубокой старости. Он

никогда не скажет, что жизнь — это одно лишь страдание, он считает, что за

нее стоит бороться, ее нужно отстаивать, сохранять и упрочивать. Жизнь —

ценность сама по себе смысл, наслаждение, восторг побед и элегическое

спокойствие созерцания. Поэтому от нее не надо бежать ни в мир иной, ни в

беспамятство нирваны. Неукротимая воля к жизни, к бытию всегда стремится

вперед, она не боится потерь, не пытается удержать ускользающий вчерашний

день, не останавливается на достигнутом. Оптимистический человек любит мир

активно и деятельно, он сливается с потоком жизни в гармоничном

двуединстве и со всей полнотой проживает каждую минуту, получая от нее то,

что может дать именно она.

…

Оптимизм выражает себя также в виде «мелиоризма»:

- убеждения в том, что мир, который далеко не во всем блистает

совершенством, можно улучшить. Начиная с эпохи Просвещения эта точка

зрения господствовала в европейском сознании, в основе ее лежал

рационализм;

представления о безграничных познавательных возможностях

человеческого разума. Из философских основ рационализма следовало, что

человек способен познать законы функционирования и развития общества, а

затем применить их для усовершенствования человеческих взаимоотношений и

социального устройства. Представление о ведущей роли разума вызывало к

жизни убежденность в том, что человечество развивается прогрессивно — от

простого к сложному, от низшего к высшему — по восходящей.

…

Говоря об оптимизме, мы уже коснулись чувства надежды — важнейшей

составной светлого мировосприятия. Она означает, что мы предполагаем в

будущем возможность перемен к лучшему. Мы не уверены однако всеми

силами души устремлены к тому свету, который маячит впереди. Надеяться на

лучшее — значит всегда ожидать от жизни радости, гармонии, счастливого

продолжения и благополучного исхода. Именно надежда нередко помогает

людям выживать в самых тяжелых обстоятельствах и находить выход из самых

опаснейших переделок. В народе говорят: «Надежда умирает последней». Пока

мы не впали в безнадежность, мы не утрачиваем оптимизма, а это значит, что

мы еще в силах трудиться, бороться, наслаждаться тем, что дает нам жизнь

здесь и сейчас. Именно поэтому светлое или оптимистическое мировосприятие

всегда видит мир через призму надежды.

Трагическое и пессимистическое мировосприятие — всегда результат

глубокой серьезности в отношении к самому себе, и оно, как правило, связано с

представлением о строго очерченном должном порядке вещей. Когда человек

относится к другим и к себе с юмором, ему не грозят затяжные беспросветные

состояния, он облегчает себе переживание неприятностей и страданий, дает

ситуации более мягкую, снисходительную оценку, чреватую возможностью

надежды на лучшее. [«Степной волк»]

…

1.2. Оптимизм в деятелъностной структуре личности

Именно поэтому принцип оптимизма

является плодотворной основой поведения человека. Вера в лучшее будущее

способствует развертыванию творческих способностей личности, помогает

формировать у нее положительные нравственные качества.

…

Образ будущего результата всегда связан с оценкой субъектом

значимости этого результата и его достижимости после осуществления

действия.

…

Направленность мотивации на цель связана во многом с развитием

сознания индивида, так как в противном случае, мотивация характеризуется

неустойчивостью, и ситуационным, а не целевым характером направленности.

Результатом является бессистемность действий, отсутствие какой-либо

целенаправленности. С.Л. Рубинштейн замечает по этому поводу:

«Неустойчивость мотивации обусловливает известную бессистемность

действий» (47, с. 532). Случаи бездействия или недостаточного действия

сознательно-волевой подсистемы мотивации, объясняются либо детским

возрастом, либо слабой рациональностью мышления, либо зависимостью

психики от внешних воздействий в силу ее слабости, либо полной

зависимостью от ситуации, вызванной кризисным состоянием развития

общества, переоценкой ценностей, потерей ориентиров, смысла жизни. Таким

образом определенность, предсказуемость поведения зависит от наличия целей

и задач, на которые направлена социально-мотивационная система личности.

Направленность личности на цели позволяет бороться человеку как с

внутренними, так и с внешними препятствиями. Сознательно-волевые

установления, определяющие основную направленность социальной мотивации

личности зависят и определяются развивающимся самосознанием и

саморазвитием человека.

…

Цели в мотивации всегда связаны с понятием социального времени.

Непосредственные цели ставятся только ребенком. Как правило, при

выдвижении целей, личность оценивает не только настоящее, но и учитывает

опыт прошлого и предвидит будущее. Неумение учитывать в регулировании и

управлении своей мотивационной системой прошлого и будущего ведет прежде

всего к неадекватной оценке развивающихся событий, выражающейся в

недооценке одних и переоценке других.

…

Целевая направленность побудительной сферы личности определяется

также мотивами, то есть периферийными подструктурами общей

мотивационной системы, актуализация которых приводит к совершению

действия или деятельности по достижению цели. Актуализация мотива

происходит при взаимодействии субъективной реальности человеческого

сознания, хотя и социализированного с объективным миром. Именно

соотнесение ситуации с возможностями получения желаемого результата,

сопоставление внутренних возможностей с поставленной целью, в конечном

счете приводит либо к актуализации накопленных и сформированных потенций человека, либо к погашению побуждения, с последующим повторным возобновлением до актуализации, либо к изменению цели и

переориентированию направленности на другую цель.

…

Важную роль в деятельностной структуре личности играет повседневная

деятельность, с помощью которой индивид осуществляет построение схем

событий, часто называемых сценариями. Джером Брунер и Кэтрин Нельсон

считают, что сценарии обеспечивают «...базовый уровень представления знания

в иерархии отношений, восходящей через планы к целям и мотивам» (48, с. 50).

По нашему мнению, сценарии представляют собой внутренние конструкции,

созданные с помощью знания, представлений и воображения и служащие

руководством к действию. Когда люди оказываются участниками нового

события, они прежде всего должны найти ответ на вопрос, что здесь

происходит. Как только человек обретает хотя бы очень приблизительное

представление о необходимых действиях, он может входить в поток

конкретного события с неким частным знанием, которое обогащается в

процессе протекания события, что облегчает последующую координацию. Все

74

участники событий имеют разделяемые сценарии, в противном случае, любое

совместное действие приходилось бы заново согласовывать. Именно поэтому,

«освоение сценариев играет центральную роль в освоении культуры» (49, с.

152).

…

Илья Ильич Мечников соединяет биологические (жизнь - смерть),

психологические (оптимизм - пессимизм) и социальные явления. По его

мнению «три главные жалобы - на жизненную неправду, на болезни и на

смерть» (55, с. 418) являются факторами укорачивающими жизнь и

формирующими состояние пессимизма. Надо жить по законам ортобиоза, то

77

есть правильной жизни, «основанной на изучении человеческой природы и на

установлении средств к исправлению ее дисгармоний» (56, с. 366). Борьба с

дисгармониями включает в себя борьбу с двойственностью человеческой

натуры, заключающуюся в постоянном противоречии между желаниями и

возможностями. Ликвидация этой двойственности, ведущей к дисгармонии, и

составляет по Мечникову основу ортобиоза, продолжительной счастливой

жизни, основу оптимизма. «Эволюция чувства жизни в развитии человека

составляет настоящую основу философии оптимизма. Оно, это чувство, имеет

огромное значение и потому должно быть по возможности тщательно изучено»

…

Специального анализа требует такой негативный фактор снижения уровня

общественного настроения, как социальная апатия, которая является

результатом перестроечных явлений и одновременно условием их развития. В

качестве фактора, ускоряющего процессы формирования социальной апатии,

можно назвать социальную защищенность, которая всегда стабильно

обеспечивала высокий уровень общественного настроения. Практика

сегодняшнего дня показала, что слишком большая степень социальной

защищённости ведет к дезактивации субъекта, атрофии его важнейших

социальных функций. Разрушающее воздействие духовных и поведенческих

перекосов непосредственно сказывается на формировании категории социально

инертных людей, слабо представляющих перспективы своего развития и

передоверивших их определенному аппарату управления.

…

Более конкретный анализ характера влияния условий жизни и общей

духовной атмосферы в обществе на социальный оптимизм осуществим путём

сопоставления интересов и потребностей работников с возможностями их

удовлетворения. Именно это рассогласование, отражая реальность бытия во

всей его противоречивости, зачастую формирует тот или иной тип поведения,

умонастроение индивида, его сознание в целом.

Конфликтность в индивидуальном и коллективном сознании

обнаруживается в тех случаях, когда установки субъекта действия, а затем и

поведения под давлением различного рода обстоятельств приобретают

характер, не соответствующий его жизненному плану и самооценке. Этот

диссонанс снимается отчасти за счет «приземления» жизненных целей и

соответствующей корректировки представлений о самом себе.

…

Еще Е.М. Каро в своей книге «Пессимизм в 19-м веке: Леопарди -

Шопенгауэр - Гартман» писал, что вся история философии есть борьба

оптимизма с пессимизмом, где по его словам, под громкие звуки литавр

происходит схватка не на жизнь, а на смерть между его сторонниками и

решается вопрос будуш;его человечества. Каро прав в том, что любое

философское мировоззрение, будь то открыто или завуалировано, должно быть

жизнеутверждаюш,им или же его противоположностью.

…

Большинству человечества органически присущ оптимизм, который

коренится в глубочайших основах бытия. Общественная деятельность человека

была бы лишена всякого смысла, если бы не было веры в возможность

покорить силы природы и победить общественное зло. Высокая оценка

человеческой жизни, стремление к свободе и неугасимая вера в победу добра и

справедливости, убежденность в возможности и достижимости счастливой

жизни для всех людей, готовность на подвиги, на преодоление трудностей ради

достижения счастья, вера лучшее будущее всего человечества, в способности и

СИЛЫ человека - весь этот специфический комплекс чувств и мыслей имеет

многовековую историю и неотделим от общественного сознания.

…

В истории общественной мысли по вопросам оптимизма и пессимизма

можно выделить следующие подходы:

- философский - в виде мировоззрения (в мире господствует добро и зло);

- психологический - в виде самооценки (у меня все будет хорощо или

плохо);

- социально-философский - в виде идеологии (в обществе все идет к

лучшему или к худшему);

- социально-психологический - изучает оптимизм группы лиц в сфере

межличностного общения;

- социологический - в виде обнадеживающего или мрачного

мироощущения социальных групп, общностей.

…

На протяжении всей истории науки и философии оптимизм и пессимизм

обосновывались по-разному. Первые попытки человека мыслить о мире в

целом неизбежно приводят его к оценке о соотношении добра и зла во

вселенной. Это диктуется жизненной потребностью осмыслить каждый

болезненно переживаемый случай зла, связав его с общим распорядком бытия.

Черты пессимизма заметны уже в период разложения первобытнообщинного

строя.

По мнению некоторых исследователей, оптимизм возник как способ

осмысления зла. Жизненная потребность диктовала необходимость осмысления

каждого болезненно воспринимаемого случая зла, которое может быть

осуществлено только путем сравнения данного конкретного зла с общим

распорядком бытия. Поэтому первые попытки мыслить о мире в целом

неизбежно приобретают универсально-оценочный характер и могут

происходить либо по формуле пессимизма, либо по формуле оптимизма. Эти

формулы таковы: формула пессимизма - «страдание есть закон всего сущего»,

формула оптимизма - «твои страдания необходимы для мирового блага и в

100

своей сущности сами суть благо».

…

Следует отметить, что в ранних формах общественного сознания

оптимизму противостояли две формы пессимизма. Одна была связана с

чрезвычайно интенсивным переживанием смерти. И это понятно, ведь если

самое дорогое - жизнь, то самое большое зло - смерть. Вторая, более

последовательная, выражалась формулой «лучше умереть, чем жить». Эта

последняя возникает в связи с оценкой социального бытия. Основу

формирования оценок окружающего мира составляли страх и бессилие

первобытного человека перед непонятными и грозными силами природы. Они

приводили к обожествлению этих сил, поклонению им, их задабриванию. Как

отмечал К. Маркс, «всякая мифология преодолевает, подчиняет и формирует

силы природы в воображении и при помощи воображения» (1, Т. 12, с. 737).

…

Для древнегреческой мифологии и выросшей из нее античной философии

в основном характерны оптимизм и пессимизм статического типа, в котором

101

мир изображается как извечная смена «состояний с преобладанием или

господством одного из начал - добра или зла» (2, с. 24-25). Мир описывается

здесь как бесцельное и вечно возвращающееся к исходной точке бытие,

наподобие смены времен года или движения небесных тел. Ни у мира, ни у

общества, ни у самого человека нет объективного «смысла». Такая картина

мира была глубоко пессимистичной. В ее основе лежит метафизический

постулат о существовании и борьбе двух противоположных сил - добра и зла.

…

Сказанное позволяет утверждать, что уже с ранних времен исторического

развития был подмечен противоречивый характер мира, что позволило

осуществить самую общую дифференциацию бытия, дифференциацию его

общих оценок. На первых ступенях развития общественного сознания

стихийный оптимизм выливался в фантастические формы мифа, перенося

разрешение всех жизненных противоречий в потусторонний мир. И все же,

несмотря на религиозно-мистифицированную форму, легенда о возрождении

героя после его смерти, кто бы ни был им - Озирис, Дионис или Христос, -

свидетельствовала о вере в жизнь, о вере в победу добра, была оптимистична.

…

Остановимся подробнее на оптимистической стороне мироощущения

древних греков. Нам представляется (и здесь нет парадокса), что одним из

первых памятников древнегреческого оптимизма являлась трагедия Эсхила

«Прикованный Прометей», где в поэтической форме четко выражены идеи

исторического прогресса. Оптимизм поднимал рабов на восстания, вел их на

103

борьбу с угнетателями. Наиболее ярко оптимизм древнегреческой философии

проявился у Демокрита и Эпикура (6, с. 157).

…

Остановимся теперь на учении Эпикура, роль которого в формировании

оптимистического мировоззрения очень велика. Как писал В.Г. Иванов, «не

пессимизм стоиков и поздних киренаиков, казалось бы, непосредственно

отразивший действительное положение личности в эпоху упадка, а

«ограниченный» и «беспочвенный» оптимизм Эпикура выражал

действительную историческую перспективу». В.Г. Иванов выделяет в

этических учениях Древней Греции линии оптимизма и пессимизма: «обе

концепции (стоики и киренаики) глубоко пессимистичны. Только эпикурейцы

опору для своего оптимизма находят в самом человеке, в трезвом взгляде на его

возможности, которые выступали против Гегесия, прозванного «Учителем

смерти» (10, с. 197).

…

Гедонизм был превращен Гегесием в пессимизм, а пропаганда им своего

учения была настолько сильна, что выступления «Учителя смерти»

заканчивались иногда массовыми самоубийствами. Противопоставление

пессимизма оптимизму у древних греков было связано с различным

отношением к будущему. Например, В.Г. Иванов отмечает, что «Эпикур,

полемизируя с киренаиками, в рассуждение об удовольствиях включает как

необходимую и временную характеристику» (11, с. 187). Выступая против

отождествления гедонизма и эпикуреизма, В.Г. Иванов различие видит как раз

в отношении к будущему, т.е. по линии оптимизма: «Различие отношения к

будущему у Аристиппа и Эпикура приводит мыслителей к различному

мироощущению. Это важно отметить, так как в литературе часто смешивают

гедонизм и эпикуреизм, полагая, что их значения очень близки и

характеризуются оптимистическим, жизнерадостным отношением к бытию.

Однако философия гедонизма есть «пессимизм наизнанку, есть психология

«пира во время чумы», так как погоня за немедленными сиюминутными

удовольствиями проистекает из неверия в будущее. Это - позиция гибнущих

сословий и классов, в которой нет ни грана оптимизма. Напротив, установка

105

Эпикура пронизана оптимизмом, искренней убежденностью в том, что

завтрашний день будет лучше. Мировоззрение Эпикура В.Г. Иванов назвал

«подлинным гимном жизнеутверждения» (12, с. 188).

…

Однако происхождение оптимизма древних греков толковалось по-

разному. Так, Ницше считал, что он порожден «взглядом, проникшим в

сущность природы и узревшим весь ее ужас»,- и поэтому является как бы

целебным средством, неким противоядием против этого «открытия». Согласно

Ницше, оптимизм греков - притворство, напускное бодрячество, которое было

необходимо для того, чтобы защититься, уйти от страшного бытия, познания

которого они достигли» (15. с. 49).

…

Важно еще и то, что культура, чем дальше, тем более становилась

достоянием правящего класса и поэтому неизбежно должна была

восприниматься классом эксплуатируемых как явление враждебное» И в

идеологии этого класса стала резко отрицаться связь добродетели с познанием,

с культурой, доступными лишь небольшой группе избранных. Так, Апулей и

Лукиан подчеркивают невежество киников. Лукиан говорит об этом в «Беглых

рабах»; рабы и поденщики, сапожники, плотники и шерстобиты, которые,

будучи недовольны и озлоблены своим положением, стали выдавать себя за

киников. Они развили имевшееся уже у Антисфена и Диогена отрицание

значения для добродетели знания как научного, так и даваемого посвящением в

мистерии, а может быть, и отрицание науки вообще. В этом смысле они тоже

могли быть близки к ранним христианам, обличавшим «мудрость века».

…

Оценка реальной жизни во всех ее аспектах у христиан совсем иная. Так,

в древнегреческой философии «жизненная задача человека состояла в

совершенствовании естественных сил и способностей человека, в их

всестороннем проявлении в этой временной жизни» (18, с. 19-20). Исходной

точкой переворота, произведенного христианством, является уверенность, что

истинная жизнь не эта - земная, а жизнь будущая - загробная. А древние греки

не ведали другой жизни: все, что они знали доброго, прекрасного и великого,

находилось для них в этой жизни. Жизнь мертвых, о которых упоминается в

мифах, представлялась им жизнью теней. А эта жизнь на земле - хороша, и

110

тому, кто умеет прожить ее прекрасно, стоит жить, ибо она дает все, что

требует здоровый ум. Правда, в древнегреческой литературе встречается много

нападок на жизнь, и поэты часто повторяют известные слова, что не быть

рожденным - жребий несравненно более счастливый. Я. Буркхард, собрав

много подобных заявлений, делает вывод, что «обычным умонастроением

греков был пессимизм» (19, с. 18).Однако вывод этот произволен и отвергается

подавляющим большинством исследователей.

…

Тем не менее, несомненным является то, что в христианстве, как и во

всякой другой религиозной идеологии, речь об отречении от мира слышится

гораздо громче и чаще, чем звуки земной радости. Это видно из того, когда и

кто обращается к религии; не в ликовании по поводу одержанной победы или в

разгар праздничного веселья, а в горе, тоске и болезни; главным образом люди,

согбенные под бременем горя и страданий, уставшие от жизни и мира. Бодрые

духом и торжествующие победы, наслаждающиеся и полные надежды найдут

отклики для своего настроения скорее в греческой философии и стихах

Горация.

…

Следует отметить, что труды Августина свидетельствуют о том, что

проблема оптимизма и пессимизма волновала умы его современников. Это

видно из факта-присоединения Августином к четырем классическим

добродетелям еще трех, теологических - веры, надежды, любви. В то же время

этим новым добродетелям были противопоставлены семь основных видов

греха. Среди них не последнее место занимал грех, именуемый как мрачная

апатия, отвращение к жизни. Выдвижение на положение греха такого

умонастроения, аналогичного пессимизму, говорит о том, что отцы церкви

видели важность борьбы с пессимизмом и противопоставляли ему религиозный

«оптимизм».

….

Оставив в стороне вопрос, кто же из исследователей более прав, лишь

подчеркнем, что философия эпохи Возрождения во многом изменила

содержание и природу оптимизма, придав ему гуманистический и

действительно динамический характер, значительно способствовала

дальнейшему развитию оптимизма как принципа. При этом был, выдвинут

новый подход к человеку, связанный с пониманием его как живой целостности,

исходящий из него самого. Этот подход позволил обосновать так называемый

антропологический оптимизм, для которого характерна убежденность в

безграничности творческих возможностей человека. Философы этого периода

остро переживали специфичность бытия человека, особым образом толкуя

Библию, пытаясь обосновать оптимизм. Ярким примером могут быть

рассуждения Н. Кузанского о смертности и бессмертии (23, с. 161-162).

…

этических учениях Западной Европы в период формирования

капиталистических отношений была предпринята первая серьезная попытка

преодолеть религиозную мораль. Старые ее принципы - авторитетность и

безусловность воли бога, и полное бессилие человека, вера, смирение вместо

мужества, надежда на загробное противопоставлялись принципы

жизнеутверждающей морали. В этой морали оптимизма и гуманизма высшей

добродетелью является блаженство, вместо стремления к земному счастью - все

это приходило в противоречие с действительной жизнью, с новыми,

формирующимися общественными отношениями. Снова провозглашался

«свободный разум», а человек становился творцом самого себя и своего

114

счастья. В работах таких мыслителей, как Лоренцо Валла, Пико делла

Мирандола, П. Помпанацци возрождались элементы «афинского

мировоззрения», его жизнерадостности и индивидуализма. В работах

«Государь» и «История Флоренции» Н. Макиавелли поставлены вопросы связи

этики и политики, находит свое выражение и зарождающийся напористый

буржуазный оптимизм, убежденность в силе и действенности человеческого,

политического деяния.

…

В работах Эразма Роттердамского «Похвала глупости» и Ульриха фон

Гуттена «Письма темных людей» беспощадно высмеивались религиозный

«оптимизм», утверждение, что мир этот есть лучший из возможных. В

«опытах» М. Монтеня оружием против оптимизма религиозного мировоззрения

выбирается скептицизм. Утверждая связь психологии и морали, Монтень

переводит борьбу против «оптимизма» религии с рельс теологии и метафизики

на рельсы психологии, как подлинной науки о чувствах человека.

Большое значение для обоснования буржуазного оптимизма имели

философские идеи Д. Бруно, особенно его этика «героического энтузиазма». В

диалоге «Изгнание торжествующего зверя», Бруно дал новую по сравнению с

традиционной оценку человеческих добродетелей, особенно подчеркивая

стремление человека к истине и труду. В этом произведении критике

подвергаются все современные религии, и вскрывается их неспособность

служить основой нравственного поведения людей.

…

Первым, кто специально выделил и решил проблему оптимизма в

философии Нового времени, был Г. Лейбниц. Из обсуждения важных проблем

философии, из полемики с Треву, предложившим термин «оптимизм»,

возникает новая и важная проблема буржуазного мировоззрения - проблема

оптимизма, получившая в трудах Лейбница название «системы

предустановленной гармонии». Лейбниц пытался решить проблему оптимизма

в рамках метафизики, на религиозно-идеалистической основе, но при помощи

естествознания (математики и механики). Это привело его к ряду

противоречий, разрешение которых содействовало дальнейшему развитию

исследований по этой теме.

По мнению Лейбница, теория оптимизма принципиально следует из

учения о боге. Доказать и обосновать оптимизм, с его точки зрения, составляет

особую задачу, аналогичную доказательству бытия бога. «Из высочайшего

совершенства Бога следует, - писал он, - что при сотворении мира он избрал

план возможно наилучший... Ибо, так как все возможности в уме Бога по мере

своих совершенств стремятся к осуш[ествлению, то результатом всех этих

стремлений должен являться действительный мир, наиболее совершенный,

какой только возможен. Иначе невозможно было бы указать основания, почему

вещи сотворены именно так, а не иначе» (26, Т. 2, с. 232). Здесь уместно

подчеркнуть стремление Лейбница обосновать оптимизм, сделать его

доказательным, т.е. представить оптимизм как теоретический принцип. Однако

это стремление не могло быть реализовано в рамках религиозно-

идеалистического мировоззрения, на что обратил внимание уже Вольтер в

язвительно-горьком философском памфлете «Кандид, или Оптимизм».

В ряде работ, специально посвященных проблеме оптимизма

(«Теодиция», «О предопределенности» и др.), Лейбниц разрабатывал «систему

предустановленной гармонии», которую можно определить как

механистический оптимизм. В статье «О предопределенности» он писал: «...все

происходит в соответствии с упрочившейся предопределенностью, так же

118

достоверно, как и то, что трижды три - девять. Ибо предопределенность

заключается в том, что все связано с чем-то другим, как в цепи, и потому все

будет происходить так же неотвратимо, как это было испокон веков, и как

безошибочно происходит и теперь, если происходит»». Отсутствие идеи

развития, господство принципа преформизма и перенесение его на мир в целом

приводят Лейбница к утверждению, что «весь будущий мир уже задан в мире

современном и полностью преформирован, так что никакое обстоятельство

извне не может ничему помешать, ибо вне мира не существует ничего» (27, с.

237).

Интересно отметить тот факт, что, несмотря на явный механицизм и

рационализм мировоззрения Лейбница, именно он постоянно возвращается к

вопросу о связи идей и эмоций при анализе системы предустановленной

гармонии, поскольку «безошибочность предопределенности может служить

нам средством успокоения души, угомонить нашу душу в ее любознательности

сознанием наличия безошибочно действующих причин, именно эта

удовлетворенность всеобщим высшим предписанием... является подлинным

основанием истинной религии. Это коренится в разуме, но доставляет нам

также и удовольствие, ведь природа все упорядочивает, и потому тот, кто

лучше знает этот порядок, легко может добиться упорядоченного воззрения на

вещи или ясного понятия о них, т.е. истинного удовольствия, ибо не может

быть большего удовольствия, чем действительно знать и видеть, как все

хорошо устроено, и даже лучше, чем можно было бы пожелать» (28, с. 238).

…

Однако анализ теоретических упражнений Канта в области оптимизма

121

весьма поучителен в ряде отношении, он не оставляет, например, сомнений в

том, что «пионеры оптимизма» понимали под последним отнюдь не

настроение, не эмоционально-психологическое состояние, а определенную

систему рациональных, теоретических положений. Важно при этом отметить,

что если современное содержание понятия оптимизма включает в себя

представление о будущем, момент развития, то этот мотив начисто отсутствует

у Канта. Зато несомненным оказывается присутствие ценностного аспекта,

который необходимой нотой вплетается в ансамбль познания.

…

Кант высказался против эвдемонического оптимизма, базирующегося на

стремлении людей к счастью, в пользу так называемого эволюционного

оптимизма, связывая последний с историческим прогрессом человечества.

Однако исходные принципы и социального оптимизма имели у Канта тоже

априорный идеалистический характер. Если французские материалисты ХУШ

в. стремились обосновать социальный оптимизм реальными интересами и

свойствами «природы» человека, то Кант с порога отвергал всякое утилитарное

обоснование оптимизма, пытаясь вместе с тем дать свое обоснование

эволюционного оптимизма при разработке философско-исторической

проблематики.

…

2.3. Концепции оптимизма и пессимизма в западной философской мысли

Пессимизм Шопенгауэра является не только бедствием всей

метафизической системы, но и ее завершением, высщей иерархической частью

всего его учения, даже больше, все это, в конечном счете, только и

подготавливало появление его удивительного пессимизма, занявшего большое

место в мировой философии и повлиявшего на ее дальнейшее развитие.

Пессимизм Шопенгауэра, является попыткой сущностного определения бытия.

Основополагающее положение в его пессимизме занимают, имеющие

этическое значение категории «времени», пространства» и « причинности», а

также тезис положительного страдания, придающий абсолютный характер

пессимистической рефлексии Шопенгауэра. «Время» - утраченная иллюзия

мечты, столь хрупкой и эфемерной в этом бренном и преходящем мире.

«Пространство» - арена борьбы человеческих страстей, разгул всесильного

эгоизма, мешающего дойти до и без того иллюзорного счастья и, наконец,

«причинность», когда, по словам Шопенгауэра, «жизнь, следовательно,

качается, подобно маятнику, взад и вперед, между страданием и скукой,

которые оба действительно суть её последние составные части. Это весьма

странно высказалось невольно и тем, что после того, как человек все страдания

и муки перенес в ад, для неба осталась одна скука» (53, с. 360).

…

Объявляя все положительное страданием, Шопенгауэр свой пессимизм

направляет против оптимизма Лейбница, где положительный характер присущ

наслаждению. «Положительное, само о себе заявляющее - есть страдание:

удовлетворение и наслаждение есть отрицательное, одно прекращение

140

первого» (54, с. 262). Такой постановкой вопроса пессимизм Шопенгауэра как

бы получает вневременной статус - «этот мир худший из всех миров», «все к

худшему в этом худшем из всех миров». Не может быть сколько-нибудь

существенного изменения мира в лучшую сторону, ибо страдание лежит в

основе жизни, и уничтожить ее означает также уничтожить саму жизнь.

Имманентность страдания жизни снимает дилемму, каких бы то ни было

преобразований как в сфере личностной, так и социально-экономической.

Такая, уже четкая мировоззренческая позиция позволяет Шопенгауэру

направить свое острие против всех оптимистических учений - идеалистических

и материалистических, механистических и диалектических.

…

Будучи великим художником, Шопенгауэр очень ярко и красочно

описывает тщету тончайших и прекрасных упований души. Вместе с тем

Шопенгауэр является также и смелым сатириком, беспощадно срывающим все

покровы там, где находится мнимая святость. Арсенал примеров весьма велик,

начиная со средневековых зверств и кончая современными, но более

изощренными средствами. В этой пестрой веренице шопенгауэровской галереи

по существу затронуты все животрепещущие вопросы: эксплуатация, голод,

политическая борьба и всякого рода неблаговидные махинации. Однако все это

у него не только необходимо, но и закономерно: ибо «человек человеку -

дьявол», для которого государство лишь удачный «намордник», сдерживающий

инстинкты грубого животного - человека. Но, в конце концов, отталкивающая

сущность человека как и жизни в целом трансцендентна для него, ибо

«мучимый и мучитель - одно» (55, с. 454), а «сам мир есть мировой приговор»

(56, с. 450).

Таким образом, нити этого страшного мирового абсурда вновь тянутся к

запредельной воле и к ее наиболее опасной и соблазнительной для человека

форме - воли к жизни, воли жить. Единственное, что люди могут сделать - это

не попасть в капкан к коварной воле, которая то и дело, скрывая свою

неприглядную суть, на каждом шагу устраивает людям засаду, а бороться с

нею, уничтожая в себе волю жить.

…

В таких условиях оно оказалось и безусловно, должно было сказаться и

на духовной элите, о чем и говорил Маркс. Но сколь бы мощным ни было

филистерство, как социально-экономическое порождение убогих феодальных

отношений и задавленного, бесправного бюргерства, существовала и его

противоположность в виде резких антифилистерских настроений. Как же иначе

можно воспринимать немецкий романтизм, который явился первым и самым

эмоционально ярко окрашенным бунтом против затхлой атмосферы

филистерской Германии. Ведь самый принцип немецкого романтизма, в основе

которого лежит столь известная, романтическая ирония, построен на парадоксе:

с одной стороны «мечта о прекрасном, стремление к вершинам

одухотворенности личности, к слиянию высокой гармонии духовного и

физического в микрокосмосе человеческих чувств, а с другой - та самая жалкая

обстановка, которая с неумолимостью рока тянула обратно в бездну

филистерского мира». Пожалуй, наиболее сильно этот трагический разлад

мечты о действительно светлой жизни с особой болезненной силой изобразил

Гофман, в чьем творчестве, даже в сравнительном ракурсе с другими

романтиками, эта проблема ставилось особенно остро.

…

Шопенгауэр на пьедестал этики воздвигает сострадание, вытекающее из

самых прекрасных порывов человеческой души. Шопенгауэр с полным на то

правом считает: «Я остаюсь без предшественников между философами разных

школ» (63, с. 311). По существу для Шопенгауэра в этике нет и быть не может

ничего более святого и благородного, чем сострадание.

…

Даже беглый анализ трехстадийной иллюзии показывает, что пессимизм

Э. Гартмана носит абсолютный характер. В определенном .смысле можно

сказать, что такая мощная концентрация пессимистической рефлексии в одной

истоме придает вневременной характер пессимистической метафизике

Гартмана, ибо последняя актуальна всегда, охватывая в сфере

мировоззренческой борьбы такие разнородные и противоположные друг другу

направления, как марксизм, разные вариации классического и современного

буржуазного либерального оптимизма, теологического (в конечном счете)

оптимистического отношения к человеческому бытию, осмысленному в

божественном промысле. В тех же самих отношениях к пессимизму Гартмана

находится и разношерстный оптимизм, включающий в себя наряду с

современными оптимистическими учениями (марксизм, буржуазный

151

либерализм, теология), также и более старые варианты пессимизма.

…

Во второй половине XIX в. в философии происходит переосмысление

проблемы оптимизма-пессимизма, которое знаменуется появлением новой

формы оптимизма - мелиоризма. Понятие «мелиоризм» ввел в научный словарь

английский психолог Дж. Селли; под ним понималось нечто среднее между

оптимизмом и пессимизмом. «Под мелиоризмом,- пишет Селли, - я понимаю

веру не только в наши силы уменьшать зло, в этом никто не сомневается, но и в

нашу способность увеличивать сумму положительного блага» (70, с. 268).

…

И хотя революционные демократы не стали на позиции

материалистического понимания истории, тем не менее, от их произведений, по

выражению В.И. Ленина, веет духом классовой борьбы. Они отбрасывали как

пессимизм некоторых теоретиков, так и пассивный оптимизм, с его пустыми

призывами к самоусовершенствованию, с апелляцией к сверхъестественным

силам. «Смешно и думать, - писал Белинский, имея в виду грядущую победу

социализма, - что это может сделаться само собою, временем, без

насильственных переворотов, без крови» (73, Т. 3. с. 42).

…

Здесь отчетливо прослеживаются три основных направления. Сторонники

158

первого, в основном это исследователи прошлого века, основу

пессимистического миросозерцания они видят в самой сущности человеческих

ощущений. В результате качественного и количественного анализа эмоций

мыслители приходят к выводу, что «страдания значительно превосходят

удовольствия в этом мире» (77, с. 221). На этом основании воздвигаются

системы Шопенгауэра, Гартмана, Ковалевского, Колгрова и др.

Несостоятельность этого подхода убедительно показана в работах И.И.

Мечникова.

…

Представители другого направления также исходят из человеческой

природы (правда, биологически понятой), однако при интерпретации

оптимизма они предлагают эту природу изменить. На этой основе построены

системы И.И. Мечникова. Он полагал, что существует некое «чувство жизни»,

входящее в категорию таких чувств, которые «обнаруживаются только в

исключительных случаях и требуют специального упражнения». Это чувство

эволюционирует с возрастом человека. Помимо этого, утверждал Мечников,

существует и «великий закон человеческой природы», заключающийся в том,

что есть «перемена в эмоциях, происходящая в течение жизни» человека, так

сказать возрастная «разница в развитии чувства жизни». С этой точки зрения

«пессимизм есть ступень юношеского возраста, определенная «болезнь

молодости», а эволюция чувства жизни составляет настоящую основу

философии оптимизма» (78, с. 223).

[Чехов, рассказ «Огни»]

…

До Маркса в трактовке сущности человека господствовали

теологические, идеалистические и метафизически-антропологические

концепции. Теологическая концепция исходила из признания

сверхъестественного, божественного начала и в силу этого проповедовала

примирение со злом, страданием и унижением, отказ от мысли и желания

преобразовывать жизнь так, чтобы добиться реального, земного счастья.

Идеализм объявлял сознание определяющим сущность человека и поэтому

решение всех важных вопросов относил к изменениям в сфере человеческого

духа.

…

Тем не менее, та же по сути позиция существует и поныне, меняется

лишь терминология. Например, экзистенциалисты утверждают, что человек

лишается сущности изначальным, исходным отчуждением, отрывающим ее от

существования: «...отчуждение объявляется, первичным свойством земной

человеческой природы» (83, с. 62-63). Они выводят само содержание

человеческой «души» из ситуации отчуждения. «Под самоотчуждением я

понимаю, - пишет Г. Марсель, - тот факт, что человек кажется все более и более

чуждым себе самому, своей собственной сущности и это происходит в таких

размерах, что он подвергает эту сущность сомнению или, по крайней мере,

отказывает ей в ее исходной действительности».

Однако еще Г.В. Плеханов показал, что брать за исходное природу

человека в рассуждениях такого рода нельзя. Тем не менее пессимизм

163

продолжает приписывать природе человека целый набор отрицательных черт,

который рассматривает как изначально и вечно ему присущий, человек ленив,

эгоистичен, жесток, лжив, корыстолюбив, властолюбив. Нетрудно убедиться,

что указанные свойства лишь продукт определенных исторических условий, и,

следовательно, не определяют сущности человека. Все же рассмотрим вкратце

указанные черты, поскольку они воспроизводятся в качестве аргументов почти

во всех концепциях пессимизма.

[????????????????????????????????????????????????????????]

…

Как понятие и явление «смысл жизни» непосредственно связан с "целью

жизни". Порой в качестве смысла жизни называют какую-то конкретную цель:

стать космонавтом, капитаном корабля, накопить деньги, построить дом. В

подобных случаях, по существу, путают два понятия: смысл жизни и цель

жизни. Последняя вполне достижима. Но это вовсе не означает, что после ее

достижения жизнь теряет всякий смысл, ибо смысл жизни представляет собой

направленность жизнедеятельности человека и реализуется в тех нравственных

ценностях, которые творятся человеком.

Однако, отождествлять их было бы неверно. Обычно такое

отождествление свойственно людям деятельным, ибо человек, реализующий ту

или иную цель, уже наполняет свою жизнь каким-то смыслом. Иными словами,

реализуемая цель уже связана со смыслом, то есть наличие цели как бы уже

свидетельствует и о наличии смысла жизни. И все же понятие смысла жизни в

чем-то шире и объемнее понятия цели; недаром даже те, кто отождествляет эти

понятия, подчеркивают, что смысл жизни это не просто цель, а цель высшая,

конечная, наиболее истинная или моральная, общезначимая цель и т.д.

….

Однако, результат всей нашей жизни есть именно такое перечеркивание

всех наших целей и всей нашей деятельности, но, несмотря на это, жизнь для

многих из нас смысла не утрачивает. На наш взгляд, дело здесь в том, что цель

всегда фиксирует некий результат интеллектуальной и физической

человеческой деятельности и поэтому она является статичным моментом

жизнедеятельности. В то время как смысл жизни - это некое динамическое

состояние, связанное с целью. Это некое состояние осмысления, выработки и

корректировки целей. Вообще, обретение смысла жизни делает человека

оптимистом. Исчезновение целей свидетельствует и об обрыве этого состояния,

вот почему вместе с целью исчезает и смысл. Потеря смысла жизни ведет к

пессимизму. Однако, если цель жизни не связана, не проходит через горнило

этого состояния, то жизнь, имеющая такую цель, смысла не обретает.

…

Анализ содержания понятия оптимизма показывает, что оно является

понятием аксиологическим, так как выражает оценку действительности в

целом, оценку будущего и поэтому должно занять соответствующее ему место

в аксиологии.

Понятие оптимизма органически включает в себя утверждение ценности

жизни. Как уже отмечалось, понятие оптимизма имеет аксиологический аспект,

ибо необходимо включает в себя оценку со стороны субъекта.

Поскольку оптимизм и пессимизм являются ценностными суждениями

или представлениями, они неотъемлемы от ценностной ориентации личности,

179

Т.е. от установки ее на те или иные ценности материальной или духовной

культуры общества. В современной философской литературе ценностные

ориентации рассматриваются в качестве концентрированного выражения

потребностей и интересов личности.

Маска как способ объявления лица в социальном пространстве

Ранее прочих обращается к теме маски культурно-философская

традиция. Еще Платон и Аристотель говорят о маске как о силе, способной

открыть человеку иное бытие. Маска осмысляется как особое явление самой

античной культуры, в которой она активно функционирует. Маска в

античной культуре предстает как знак, символ истинного, вечного бытия.

Она онтологически более весома, чем изменчивая природа человеческого

лица. Лицо подвижно, оно всегда меняется, в то время как маска несет в себе

чистое содержание, абсолютное начало. Здесь можно вспомнить, что в

древнегреческой и в древнеегипетской культуре, на лицо умершего

надевалась маска, чтобы в загробном мире он предстал перед богом в своем

истинном лице. Маска понимается самой культурной в данном случае как

подлинное лицо, лицо, указывающее на связь человека с трансцендентным,

оно есть в этом контексте некое "пра-лицо". Таким образом, перед лицом

единого, абсолютного бытия нет лица человеческого, но есть лишь маска как

знак, свидетельствующий о причастности человека к истинному бытию.

Осмысление маски в культуре резко меняется с приходом христианства.

В христианской традиции в трудах Августина, Григория Нисского, Фомы

Аквинского, как и в культуре этого времени в целом, маска приобретает

негативное значение. Маска трактуется как лже-лицо, как то, что скрывает

лицо, разрывая связь Бога и человека. Бог сотворил человека и наделил его

Лицом. Лицо, данное Богом, понимается в христианской культуре как

единственно возможное для человека лицо. Оно символизирует

бытийственную связь Бога и человека как подобия Бога. Лицо есть

божественный образ, которым наделен человек, маска же, скрывая лицо,

лишала человека божественного образа, человек становился без-образным.

5

т.е. тварью лишенной Божьего образа, отсюда ведет свое происхождение

негативный смысл слово "безобразие". Характерно то, что именно в

средневековой культуре возникает классическое представление о маске как о

феномене, скрывающем собой некое сущее. Восприятие маски как того, что

скрывает подлинное лицо человека, извращает человеческую природу, делает

человека дву-личным, фальшивым, лицемерным, сохраняется в культуре

вплоть до начала эпохи модерна.

…

Лишь во второй половине XX века усиливается внимание философии к

маске и ее роли в культуре. 50-70-е годы ознаменовались выходом работ

таких авторов-цостмодернистов, как Р. Барт, Ю. Кристева, Ж. Лакан,

Ж. Делез, Р. Кайуа, Ф. Гваттари, Ж. Бодрийяр, Ж. Деррида, рассмотревших

маску как обязательный атрибут человеческого существования. Маска

предстает как то, что постоянно сопровождает бытие человека, означивает и

объективирует человека, в социальном, превращая его в функционера. В этом

ключе написана монография М. Ямпольского "Демон и лабиринт" (1997), где

маска предстает в контексте рассуждений о теле как маркированной фигуре,

включенной в механизм социальных отношений. Тело и лицо субъекта

предстают как "продукты социального", как нечто внешнее, заданное,

масочное по отношению к субъекту.

…

Ритуал связан в культуре с двойственным представлением о мире: с

разделением мира на сакральный и профанный. Ритуал был призван

преодолеть эту онтологическую двойственность мира, нриобщить

обыденный, профанный мнр к его объективному, божественному смыслу - к

пространству сакрального. Немецкий теолог и философ Р. Отто в своем

исследовании "Святое" указывает, что для религиозного сознания сакральное

есть "Совершенно Иное", это не просто иная реальность, но реальность

абсолютная, вечная по отношению к профанному миру (от лат. pro-fanus - то,

что расположено перед храмом)'.

…

Таким образом, главным онтологическим принципом присутствия в das

Man является принцип тождества, подобия - "Я такой же, как другие". Такое

бытие по природе своей лишепо различия, от-личия, лица как феномена

индивидуального. [действительно, различие содержит «лицо». Кобо Абэ фантазирует на тему общества без лиц, или со множеством постоянно сменяемых личин. Чтобы лицо имело ценность, должен быть риск потерять лицо и т.п.]

…

Анализ бытия в das Man приводит нас к выводу, что субъект,

подвергаясь его влиянию и воздействию, неизбежно от-даляется,

отчуждается от себя, и найти, узнать себя становится невозможным, ибо

субъект уже включен в механизм das Man - машины самопотери. У субъекта

возникает соблазнительное искушение принять сформировавшееся не-Я,

свой образ в мире других, свою маску за Я-собственное, перепутать их,

воспринять собственное ограниченным, застывшим, суш,ествуюш;им по

законам das Man, впадая в самообман (принимая не-Я за Я само). Чем более

субъект включается в жизнь своего не-Я, тем более он перестает осознавать

собственное само-отчуждение.

…

В итоге субъект принимает за подлинную реальность мираж

присутствия в Das Man, неотъемлемой частью самого субъекта становится

маска, облик, который он получает в das Man, существуя в нем как

марионеточная, масочная фигура (не-Я).

…

Субъект обнаруживает "свое лицо" именно в своей

социальной маске. Если за ритуальной маской, как мы выяснили, стоит

Божественное, Абсолютное бытие - то за этой маской стоит социальный

порядок, мир Других, который но природе своей не знает индивидуального.

Субъект, получивший такое лицо, теряет возможность отличить себя от лица-

маски, потому как дан себе через маску. Он смотрит на себя ее глазами,

утрачивает способность увидеть себя без нее.

…

В итоге рассмотрения социальное пространство у Бодрийяра нредстает

как территория симуляции, ставшая сама симулякром, чистой видимостью, и,

подобно лицу-машине Делеза-Гваттари и das Man Хайдеггера, социальное-

симулякр Бодрийяра принципиально не знает лица. Оно по нрироде своей

исключает, отрицает его, в конечном счете, продуцирует симулякры лиц -

маски.

…

Диссертация: Жизненные смыслы страдания

Бе страдани наш жизн едв л могл быт полноценно и творческ

продуктивной, поскольк челове в это случа н уме б ценит

позитивно и отличат ег о вредны влияний. Страдая, м глубж

ощущае противоречи и парадокс жизни, учимс сочувствоват п тольк

чужи горестям, н и радоватьс успеха други людей. Страдая, м

открывае в себ новы жизненны сил и, охваченны духовны

беспокойством, облагораживаем себя.

…

Страдани - переживани

человеко свое смертност и одн и важны состояний, позволяюще

человек осмыслит сво существовани в мире, он сопровождае на в

течени все жизн и в сил этог возникае остра необходимост в

исследовании, ка самог страдания, та и способо ег преодоления.

…

Причин страдания, ег проявления, а самоглавно способ преодолени коррелируютс соответствующе жизненно

стратегие и с смысло жизни.

…

Эт модел

позволя лучш увидет структур страдания, т.е. причины, проявлени и

возможност преодоления, а само главное, смогу обозначит жизненны

смысл страдания, которы ка ра и являютс показательным дл

современности, вед ценност жизн част подрываетс танатальность

некоторы философски и религиозны направлений, праздность жизн и

гедонизмом. Он н даю человеку развиваться, делаю страдани лиш

констатацие факт жизни, котора несовершенн и, к большом сожалению,

приноси страдания. Жизненны смысл страдани позволяю наглядн

обозначит картин человеческог существовани в все ег многообразии

…

Одн и самы важны обстоятельств, которо необходим учитыват

пр исследовани феномен страдани состои в том, чт страдани либ

атрибу жизн человек и преодолени ег нр жизн невозможно, либ он

временно явление, вызванно какими-т обстоятельствам ил действиям

человека, и пр определенны условия челове може преодолет страдани

пр жизни. В каждо вариант рассмотрени страдани должн быт

обозначен отношени человек к свое собственно жизн и показан

перспектив п преодолени страдания.

[очень важно для утопического сознания – страдание – атрибут жизни или ее модус?]

…

Одн и наиболе распространенны концепций, включающа таки

древнеиндийски философски и религиозны направлени ка буддизм,

«Бхагавадгиту», джайнизм, а такж иррациональну философию, тесн

связывае страдани с жизненным процессам и определяе ег ка

атрибу земно жизн человека. В рамка это концепци ухо и жизн

ест освобождени о самог страдания, т.е. жизн эт бесконечна смен

страданий. Буддиз признает, чт жизн - бесконечна смен страданий, н

исходи пр это и вер в освобождающу сил нравственног воспитани

способност человеческо природ к постепенном усовершенствованию.

Тольк во эт усовершенствовани возможн пр уход о земног

существования. В текста самы различны древни цивилизаци

констатируетс бедственно положени человек в мире, предпринимаютс

попытк осмыслени ег причин, фиксируютс основны стратеги защит

страдания, н в основно пр отсутстви само жизни.

…

Необходим отметить, чт основны

недостатко рассмотренно концепци являетс то, чт решит проблемы.вызванны страдание пр жизн невозможно, и эт ограничивае

возможност человек в побед на страданием. В подтверждени таког

вывод следуе обратит внимани н работ современны авторов:

. Госвами, Н.А. Железновой, Т.Н. Кетовой, В.Г. Лысенко, Е.П. Островской,

. Радхакришнана, Д.К. Ринпоче, М.Т. Степанянц, Е.А. Торчинова,

А.Н. Чанышева, В.К. Шохин и других, подчеркивается, чт страдани в

свое атрибутивност п отношени к жизн н може быт преодолено,

значит, жизненна стратеги в данно случа приобретае направленност н

ухо и жизни.

…

Концепция, связывающа страдани и удовольствие, хот и определяе

возможност преодолени страдани чере получени большег числ

удовольствий, н в сущност лиш усиливае обреченност человек о

бесконечност смен страдани и удовольствия. Таки рассуждения, та ил

иначе, встречаютс в произведениях следующи философов: Аристиппа,

Аристотеля, И. Бентама, Д. Локка, Ф. Ницше, Эпикура, Д. Юма. И хот у

каждог ест сво специфически подход к исследовани страдания, н в

работа указываетс н то, чт преодолет страдани можн путе

получени удовольствий. Например, Аристотел склоне расцениват

удовольстви ка необходимо в жизн человек удовлетворени

потребносте и обретени сил, н пр это любо удовольстви требуе

испытани страданием. Зависимост человек о мер удовольстви и сил

страдани приводи к стремлени освободитьс о этог жизненног круга.

мнени Эникура, получени удовольстви нельз избегать, иб о

страдани н освободишься, а радост жизн пройду стороной. Дл Ницше,

страдани - средство, ведуще к величи дущи. Н ег словам, страдани

способствуе отчуждени человек о мира. В т ж время, тольк глубок

страдающи челове переживае «коротко безуми счастья». В

рассуждения все эти философо утверждается, чт преодолет страдани

можн путе получени удовольствий. В тако позици присутствуе дуПротиворечия, есл отчего-т происходи страдание, т необходим сделат

все, чтоб усилит удовольствие.

…

рамка это нарадигм в последующе врем писал Ж. Батай,

. Лака и М.Фуко, обративши особо внимани н сексуальну сторон

жизн человек ка причин страдани из-з максимальност удовольствия.

Оставаяс наедин с своим нереализованным желаниями, челове н

види смысл в продолжени обреченно н страдани жизни. Современны

авторы, та ил инач рассматривающи связ страдани и удовольствия,

Т.В. Гончарова, А.Л. Доброхотов, О.А. Донских, Б.В. Марков, подчеркивают,

чт преодолени страдани крайн затруднительн бе получени

удовольствия, н эт в сво очеред порождае ещ больще страдание.

Необходим дат развернуты отве н вонро о перспективност таког

видени страдани дл жизн человека.

…

Позици п отношени к страданию, объединяюща щироки кру

философски и религиозны взглядов, исходи и того, чт страдани н

являетс атрибутом, а ест порождени неподлинной, греховно и ложно

жизни. В рамка этог взгляд подчеркивается, чт страдани присущ

человек лиш в некоторы состояниях, в которы о в сил своег действи

ил бездействи попадает. Здес раскрываетс сущност страдани чере

рассмотрени основны внутренни противоречи самог человека, чере

поис путе освобождени о страдания, и, наконец, чере обретени

подлинност жизни. В рамка это позици интересн работ

представителе экзистенциально философии: А. Камю, Г. Марселя,

. Мерло-Нонти, Ж.-Н. Сартра, М. Хайдеггера, К. Ясперса. У Хайдеггер

именн страдани о сознани свое конечност в мир и бессили что-либ

изменить, веду человек к самостоятельном бытию. Яспер вводи поняти

та называемы пограничны ситуаций. Наиболе ярки случа погранично

ситуаци - смерть. Н страдание, вина, борьб такж ставя человек в

пограничну ситуацию. В тако состояни экзистенци открываетсчеловек наиболе ярко. Кам и Сарт пытаются вывест страдани ка

категори бытийственност человека, ка осознани неподлинност жизни.

Одно и центральны проблем, определяюще сущност страдани в

данно контексте, являетс выявлени подлинност и неподлинност жизн

человека. О это в свои работа рассуждал современны авторы:

P.M. Габитова, Ю.В. Грицков, С. Гроф, С.Ф. Денисов, А.Ф. Зотов,

. Кочюнас, А.А. Столяров, Д. Пулмэн, Г. Фейфе и другие. Рассмотрени

страдани в экзистенциализме, недостаточн раскрывае связ страдани с

конкретным жизненным стратегиям человека.

…

Ещ одн концепци страдани представлен христиански

вероучением, в которо страдани понимается, во-первых, ка возмездие,

искупление, кар з грехи, во-вторых, ка пут к спасению. Искупительна

жертв Христ делае страдани залого спасения. Сред наиболе значимы

авторо средневековог христианства, писавши о страдании, можн назват

. Абеляра, А. Августина, Ф. Аквинского, М. Лютера, М. Монтеня,

. Экхарта. В боле поздне врем стои отметит таки мыслителе ка

. Кьеркего и К. Льюис. В русско философско мысли, в рамка данно

парадигмы, интересн работ Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова,

Ф.М. Достоевского, И.А. Ильина, В.В. Розанова, B.C. Соловьева,

Л.Н. Толстого, С.Л. Франка, Л.И. Шестова. В последни год данна

концепци страдани рассматривалас в работах: А. Безант,

. Воскресенского, Г.А. Гололоба, Ю.В. Грицкова, А. Дугина,

С.С. Иеретиной, Р. Суинберна, С. Тагуэлла, М.Л. Хорькова, В.В. Чешев и

других. Он считают, чт страдани нреодолим пр услови искренне

вер в спасени и праведно сострадательно жизни, н все-так требуетс

боле детально исследовани жизненно стратеги страдающег в им

Христ человека. Дл человек важн освободитьс о собственью

ограниченности, а именн эгоизма. Освобождение о страданий, п мнени

все эти авторов, являетс н отка о жизни, а преодолени эгоизма, т.е.10

любовь. Челове находитс в постоянно поиск своег мест в мире, своег

. В связ с эти возникаю страдания, ка неотъемлема част поиск

подлинног существования. …

работ представлен дв основны модел страдания: атрибутивна и

модусная, кажда и которы в сво очеред имее дв варианта:

танатальны и гедонистический, экзистенциальны и сотериологический.

Дан характеристик различны варианта определени причи и

проявлени страдания, а та ж выявлен специфически дл моделе и и

варианто пут преодолени страдания. Сдела акцен н витальност и

танатальност ка тенденция в жизн человека, определяющи уровен и

смыс страдания.

…

Новизн диссертационног исследовани може быт конкретизирован

следующим положениями, выносимым н защиту:

1) выделен дв модел страдани - атрибутивна и модуспая, чт

позволил обосноват дв основны стратеги жизн человек п

отношени к страданию;

2) доказано, чт страдани в атрибутивно модел н способствуе

развити жизненног процесс и веде к танатальности, а в модусно

модел страдани являе собо инструмен изменени обреченной,

греховно и неподлинно жизн в сторон витальности,

спасительност и подлинности;

3) атрибутивна модел страдани представлен танатальны и

гедонистически вариантами. Утверждается, чт в танатально

вариант челове долже смиритьс пере жизненным страданиям и

ориентироватьс н ухо и жизни. Обосновано, чт гедонистический

вариант, в сущности, являетс разновидность танатально позици и

несе витальног смысл жизн человека, т.к. получени удовольстви лиш н врем уводи о страдания, а зате он с ещ

больше сило возвращается;

4) в модусно модел страдани выделяютс экзистенциальны и

сотериологически варианты, которы предполагают, в отличи о

атрибутивны вариантов, преодолени страдани пр жизн человека.

Зафиксировано, чт согласн экзистенциальном вариант страдани

ориентируе человек н поис подлинно жизни. Доказано, чт

спасительна теория, представленна христиански вероучением,

ориентируе человек н избавлени о страдани в это мир чере

спасени в вере. …

«Танатальност ест систем субъективны ориентаци человек н небьггие,

смерт и объективны тенденци угасани жизни. Танатальны

ориентаци состоя и субъективны предпочтени человеко небыти

бытию, а танатальны тенденци - и объективно направленност жизн в

сторон небытия»''.

…

Арту Шопенгауэ понимае страдани ка неотъемлему част

человеческо жизни. Жизнь, в сво очередь, являетс сконструированны

субъекто представлением. Не человека, а значит, не мира, бытия, жизни,

не и страдания. Иррационалистически учени о страдании, ка правило,

исходя и того, чт нечт ускользающе о рациональног позпани боле

сущностн и боле существенно, нежел то, чт доступн человеческом

разуму, опирающемус н логически критери знания. …

Поняти «страдание» Шопенгауэ дае следующе толкование. П ег

мнению, человеческа жизн колеблетс межд желаниям и

удовлетворением. О считает, чт воля, лищенна конечно цел в все

свои проявлениях, постоянн испытывае стремлени и н одн достигнута

цел н кладе коне этом стремлению. Т препятствие, которо стои

межд воле и е цель Шопенгауэ и называе страданием. Достижени ж17

цел - ест удовлетворение, благополучие, счастье. Желани п свое

природ ест страдание, удовлетворени желани скор насышае человека,

цел оказываетс призрачной, обладани е лишаетс прелести. Ка тольк

нужд удовлетворена, в жизн приходи пресыщени и скука, а зате

приходи ново страдание. «Есл б даж вс горест жизн был б

устранены, т каждо место, покинуто заботами, занимал б скука>И. В

окружающе на мире, ка живом, та и неживом, стремлени всегд

возникае в сил недостатк чего-то, и пок он н удовлетворено,

представляе собо страдание. Н м знаем, чт человек, каким б

скромным н был б ег желания, пр достижени и понимает, чт хоче

ещ чего-т большего. Таки образом, удовлетворени н бывае

длительным, он всегд ест тольк начал новы стремлений. …

Шопенгауэ считает, чт в мир цари зло, уде человек - страдание.

Удовольстви человек эт лиш некоторо уменьшени страдания, которо

являетс доминанто общественно жизни. П мнени А. Шопенгауэра,

оптимиз - нелепо воззрение, «горька насмешк на невообразимым

страданиям человечества»^. Вс жизнь, согласн Шопепгауэру, - сплошны

разочаровани и страдания. « человеческо жизни, ка в всяко плохо

товар лицева сторон покрыт ложны блеском: то, чт страдает, всегд

прячется...»''. Истори жизн каждог человек ест истори страданий,

поскольк он представляе собо ря крупны и мелки несчастий. Жизн

ест нечт такое, чт над «отстрадать»^.

Шопенгауэ делае вывод, чт в жизн не прочног счастья, и вс

существ постоянн испытываю страдания. «М види стремлени

постоянн наталкивающимс н препятствия, постоянн в борьбе;

следовательно, всегд ка страдание; не последне цел стремления, нет.

"* Шопенгауэр, А. Сочинени в 5- томах. Т.1. Ми ка вол и представление. - М., 1993. - С. 423.

^ Та же. С. 426.

** Та же. С. 425.

' Та же. С. 425

следовательно, и мер и цел страдания» . Степен ж страдания, п мнени

Шопенгауэра, всегд тесн связан с развитие нервно системы. Вед «п

мер того, ка проявлени вол становитс боле совершенным, становитс

вс боле очевидны и страдание»^. Так, например, в растения не

чувствительности, значит, и не боли. Низши животны нрисуш, слаба

степен страдания. Н п мер развити интеллект он становитс вс выше.

Таки образом, « росто сознани расту и муки, достигающи высше

степен в человеке, и он те сильнее, че ясне познани человека, че о

интеллигентнее; то в ко живе гений, страдае больш всех»'°. …

Связыва ж бол с внутренни миро человека, с ег сущностью,

Шопенгауэ склоняетс к гипотез о том, чт «... в каждо индивид мер

присущег ем страдани определен ег природо ра и навсегда, и эт мер

должн н оставатьс пустой, н переполняться, ка б н менялас

форм страдания»". Страдани и благополучи человек определяютс н

извне, а изнутри, иб завися о внутреннег состояни человек и о ег

природног темперамента. В польз данно гипотез о приводи

следующи доводы. Во-первых, пр отсутстви больши страдапи на

расстраиваю мелки неприятности, в случа ж появлени большог

неотвратимог горя, он становятс неощутимыми. Во-вторых, есл

случаетс большо несчастье, которог м всегд боялис ил наоборо

счастье, о которо давн мечтали, он потрясаю на лиш в первы момент,

вызыва скорб ил восторг. В-третьих, веселост ил уныни вызываютс

внешним обстоятельствами, богатство ил положение в обществе, а

соответствую внутреннем состояни человека. В-четвертых, мотив к

самоубийств очен разнообразны. Нельз назват несчастье, которо б в

100% случае приводил к самоубийств ил такого, чт н вызывал б нодног случая. «Мер нашег страдани и благополучи субъективн

определен дл каждог момента»'^. Страдание, коренящеес в данны

момен в наше существе, може разделитьс н сотн часте и принят

форм сотн мелки неприятностей, ил ж сосредоточитьс в одно мест и

поглотитьс главны злом, лиши на возможност воспринимат мелки

огорчения.

…

Всяко удовлетворение, т.е. наслаждени и счастье, п мнени

Шопенгауэра, негативно, а страдани же, напротив, позитивно. Счасть н

дан на непосредственно, эт всегд лиш удовлетворени желания. Вмест

удовлетворение исчезае желани и, следовательно, наслаждение. Когд

преодолен вс препятстви и желаемо достигнуто, т обретен н

истинно счастье, а лиш прежне состояние, лиш освобождени о какого

либ страдания. Таки образом, непосредственн на дан лиш страдани и

он атрибу жизн человека. Удовлетворени и наслаждени м може

испытат лиш опосредованно, вспомина минувши страдани и лишения.

«На мучительн н достае наслаждени и радости, когд и нет,

отсутстви ж страданий, даж есл он прекращаютс посл того, ка м

долг терпел их, непосредственн н ощущается, разв тольк намеренн в

рефлексии»'^. Эт происходи потому, чт страдани носи явны характер,

благополучи - косвенный. Существуе единственное, чисто счастье,

котором н нредшествуе страдани и з которы н следуе пустота,

страдани и раскаяние. Эт свободно о вол познани (например:

описание, изображени красот природы). Н тако счасть ошущаетс лиш

удивительн редки мгновения.

…

Шопенгауэр проявляетс пессимиз в ощущени бессмысленност

бытия. Когд м счастлив - врем дл на бежи быстро, когд страдае -

тянетс невероятн долго. Есл сравнит вс сумм радосте с суммо

'^ Та же. с. 417.

'^ Та же. С. 569.20

страданий, выпавши н дол человека, очевидно, окажется, чт зл н

може устранитьс благом. Вед «данно мо страдани никогд н

устраняетс будуш,им радостями, он та ж наполняю сво время, ка

страдани наполняе свое...»'"^. Жизн имел б цену, есл б страдани и

смерт н суш:ествовали, ил в ни н был б ничег страшного.

…

давни по проти бесконечны страданий, считае Шопенгауэр,

используютс дв средства: во-первых, разумность, хитрость,

предусмотрительность; во-вторых, безразличие, презрени и готовност к

всему, отка о облегчени и избежани страданий. «Жизн каждог

человека, есл рассматриват е в целом, в суш,ност всегд трагедия: н

есл обозреват е в все е единичны событиях, она носи характе

комедии. Н никогд неисполнимы желания, тшетно стремление,

безжалостн растоптанны судьбо надежды, роковы ошибк все жизн с

возрастаюшим страданиям и смерть в конц - всегд трагедия»'^

Страдани и смерт Шопенгауэ понимае ка дв различны зла. Наскольк

пессимистиче в вопрос жизни, настольк ж оптимистиче в вопрос о

смерти.

…

Избежат страдани возможн тольк благодар глубоком познанию,

познанию того, «чт страдани свойственн жизн и поэтом приходи к на

извне, а кажды несе ег в глубин своег существ ка неиссякаемы

источник»'^. В это случа возможн дв исхода. Либ м д бесконечност

буде искат дл нашег страдани какую-либ велику причину, стремяс

пр это к новы и новы желаниям, и н достигне удовлетворения, либ

выбере желание, которо невозможн удовлетворить, н бе которог

уж жит н в состоянии. Ег т м и буде обвинят в свои

страданиях. «Эт ссори на с наше судьбой, н зат нримиряе с наши

существованием, поскольк опят теряетс познани того, чт страдани

свойственн самом этом существовани и чт истинно удовлетворени

невозможно» . Шопенгауэ убеждае на в невозможност уйт о

страдани н все протяжени жизн человека. В ег рассуждения мал

оптимизм п повод человеческо жизни, иб именн страдани дае

основани утверждать, чт жизн есть. Жизн у Шопенгауэр эт рубико в

вопрос о прекращени страдания. Ка тольк наступае смерть,

прекращаетс и страдание. Сущност нашег бытия, п мнени

Шоненгауэра, воля, котора никогд н може насытитьс и влече на в

горнил постоянно борьб з прав доминирования. Смерт освобождае о

жизненны перипетий, н н може освободит о внутренне воли, он

бесцельн и бесконечна. Таки образом, н Шопенгауэру, страдани есть,

пок ест жизнь, а жизн эт быти ненасытно воли. Танатальност позици

Артур Шопенгауэр н отношени к страдани человек довольн ярк

проявляетс в ег рассуждениях.

…

В эти утверждения сил и

противоречивост индийско религи и философии. С одно стороны, ухо

сиюминутны проблем, обращение к вечны ценностя и к богу,

способност найт смыс жизни, в том, что, умирая, т продолжаеш жить, а

ми ка бы в все ег многообразии, та и останетс навсегда. В это

важно момент проявляетс серьезны постула о том, чт человеческа

жизн стои особняко о окружающег мира. Н стои печалитьс о

потерянно жизн - вед посл смерт буде лучше продолжение, главно -

сохраня спокойстви и жив размеренно. С друго стороны, земна жизн

становитс промежуточны и маловесны этапо дл человека. Заче

дорожит мирско жизнью, есл ест лучши мир, в которо вс

совершенно. Витальност в слова превращаетс в танатальност отношени

человек к собственно жизни. …

Буддиз ест тольк им дл обозначени нанравлени и течений,

считающи себ буддийскими. Те н менее, существуе неки кру идей,

которы в то ил ино виде, с то ил ино акцентуацией, характерн дл

все нанравлени буддизма. К таки идея следуе прежд всег отнест

Четыр Благородны Истины, учени о причинно-зависимо происхождени

карме, доктрин «не-души» и учени о мгновенности. Рассмотри Четыр

Благородны Истины, ка главны источни размышлени о страдани в

буддизме. Перва Истин - эт истин о страдании. «Вс ест страдание.

Рождени - страдание, болезн - страдание, смерт - страдание. Соединени

неприятны - страдание, разлучени с нриятны - страдание. Иоистине,

вс пят груп привязанност сут страдание»^'^. Таким словам обычн

формулируетс нерва Благородна Истина. Буддиз в значительн больше

стенени, че други религии, подчеркивае связ жизн с страданием. Боле

того, в буддизм страдани ест фундаментальна характеристик быти ка

такового. Эт страдани н ест результа некоег грехопадени и утрат

изначальног рая. Иодобн самом бытию, страдани безначальн и

неизменн сопровождае вс проявлени бытия. Конечно, буддист отнюд

отрицаю тог обстоятельства, чт в жизн ест и приятны моменты,

сонряженны с удовольствием, однак эт удовольстви н являетс нротивоноложность страданию, а сам ка б включен в страдание,

являяс ег аспектом. Дел в том, чт н одн и возможны «мирских»

состояни н являетс дл на полность удовлетворительным. М

находимс в постоянно поиске. М може испытат сильно физическо

ил духовно наслаждени и готов пр это даж воскликнуть:

«Остановись, мгновенье!» Н мгновени н останавливается, наслаждени

заканчивается, и м страдае оттого, чт он ушло, стремимс внов

испытат его, н безуспешно, отчег м страдае еш; сильнее. И, наконец,

все на жде смерть, котора делае вс наш удовольстви и наслаждени

конечным и преходящими. Н и эт ещ н все. М н тольк страдаем, н

такж вс врем оказываемс в ситуаци страдательности, пассивног

претерпевания. Говор о страдании, буддиз отнюд н ограничиваетс

человечески уделом, вед страдаю и животные. Всюд в природ жизн

одног существ покупаетс цено жизн другого, всюд цари борьб з

выживание. Неисчислим страдани обитателе ада, страдаю о никогд н

удовлетворяемы влечени голодны дух - преты. Даж божеств страдают.

приходитс воеват с демонам - асурами, и ведо стра смерти,

поскольк он такж рождаютс и умирают, хот сро и жизн огромен.

Короч говоря, не тако форм жизни, котора н был б подвержен

страданиям. Страдани абсолютно, удовольстви относительно.

…

Втора Благородна Истин - истин о причин страдания. Эт причин

влечение, желание, привязанност к жизн в само широко смысле.

Влечени понимаетс буддизмо максимальн широко, иб в эт ноняти

включен и отвращени ка оборотна сторон влечения, влечени с

противоположны знаком. В основ жизн - влечени к приятном и

отвращени к неприятному, выражающиес в соответствующи реакция и

мотивациях, базирующиес н фундаментально заблуждении, ил

неведении, выражающемс в непонимани того, чт сут быти ест

страдание. Влечени порождае страдание, есл б н был влечени ижажд жизни, т н был б и страданий. А это жаждо пронизан вс

природа. Он ка б сердцевин жизнедеятельност каждог живог

существа.

Учени о карм являетс доктринальны стержне буддизма. Сам

слов карм може быт переведен ка «дело», «действие». Карм - эт

действие, приче обязательн имеюще следствие, ил результат.

Совокупност все действий, совершенны в жизни, точнее, обща энерги

эти действи такж приноси сво плод: она определяе необходимост

следующег рождения, ново жизпи, характе которо обусловливаетс

кармо умершего. Соответственно, карм може быт благо ил неблагой,

ест ведуще к хорощи ил дурны форма рождения.

Треть Благородна Истин - истин о прекращени страдания, т ест

нирване. Ка врач, сообщающи больном благоприятны прогноз. Будд

утверждает, чт хот страдани пронизывае вс уровн сапсарическог

бытия, существует, те н менее, состояние, в которо страдани больш

нет, и чт эт состояни достижимо. Эт и ест нирвана.

….

Буддийски текст вполн отчетлив указываю н то, чт угасает,

затухае вовс н бытие. Оди и наиболе распространенны образов,

использующихс в текста дл пояснени иде нирваны, таков: подобн

тому, ка прекращае горет лампада, когд иссякае масло, питающе огонь,

ил подобн тому, ка прекращае волноватьс поверхност моря, когд

прекращаетс вздымающи волн ветер, - прекращаютс и страдания, когд

иссякаю вс аффект и влечения, питающи страдания. Т ест угасаю

именн страсти, привязанности, омрачения, а вовс н бытие. С

исчезновение причин страдани исчезае и сам страдание. Таки

образом, можн ещ ра констатировать, чт в буддизм страдани четк

связан с уходо о естеств жизн и эт свидетельствуе о танатальност в

взгляд н страдание.

…

данном вариант представлени о страдани можн отнест и

философи даосизма. Согласн даосском учению, челове обладае двум

натурами. Одн - естественная, порождаема и детерминируема Дао

Едины ( потом истинная), друга - искусственная, порождаема и

детерминируема страстями, свойственным человеческом эг (оттог

ложная). Исход и этого, идеальны человеко считаетс тот, в которо

истинна натур возобладае на ложной. О «следуе Небу, отдаетс н

вол естества, н связывае себ суетой, н поддаетс людски соблазнам» .

…

Рассмотри трактовк страдани и внутренни переживани

человек в даосизме: «Когд тел испытывае страдани о холод ил жары,

засух ил сырост - он изнуряется, в т врем ка ду крепнет. Когд ж

ду устае о радост ил гнева, размышлени ил раздумий, т о

истощается, а тел полн сил. Поэтом душ преждевременн умершег

беспокойна, а ду исчерпавшег сво жизненны сро спокоен. Отсюд

следует, чт тел и ду исчезаю н вместе» , Даос видя в страдания

слабост человека, ег зависимост о телесно сущности. Главны

предназначение страдани являетс закалк дух человека, возможност

переносит вс тягот жизн стоически. Природ человек - растворени в

мир и недопущени зацикливани н проблема тел и общественно

морали. Ду свободе тогда, когд тел н подчиняетс свои каприза и н

стараетс сломат предназначени своег существования. Существовани

тел дл существовани духа. Пельз допускат забвени изначальност и

подлинност своег существования. Пельз уподоблятьс современникам,

которы забыл сво естество. «Мяс остыл - н едят, вин с осадко - н

пьют. Связал сво тело, стиснул благо, сдавил гармонию, поработил

естество. Поэтом вс жизн остаютс страдальцами.

…

Представленны восточны философски и религиозны направлени

объединен в это вариант атрибутивно модел страдания, естественно,

случайно. И объединяе обще отношение к причин страдания, которо

являетс сам жизнь, единств к проявления страдани чере деяни

человека, согласи в определени возможны путе преодолени страдани

чере ухо о мирски забо и переживаний, чере очищени дух о всег

того, чт присущ земной, обыденно жизни. Главны жизненны смыслом,

точк зрени танатально позиции, являетс избавлени о жизни, чт

приводи к замыкани круг пробле человек н имманентны

переживаниях, чт в сво очеред провоцируе индивид н внутренню

самоизоляци о попыто найт смыс это само жизни.

…

Возникае убеждение, чт пр танатально подход к объяснени

страдани абсолютн неважно, чт окружае человек и ка о себ в это

окружени ощущает. Вс говори о ненужност земно жизни, вед он

вызывае страдани и тогд заче жить. В данно вариант рассмотрени

страдани практическ не рецепт избавлени о страдани пр жизпи, о

несоответстви окружающег быти и внутренни переживаний, т.к. упо

сдела н ухо о земно жизни, а значит ухо о страдания. …