§1.5. Суждения о человеческих биотехнологии и генной инженерии

Юргена Хабермаса.

Что касается реакции на

эксперименты с гибридными организмами, то такая реакция ближе к

иррациональной брезгливости, нежели к возражениям практического

характера: ≪...лучше прояснить все остатки архаических чувств, которые

живы в отвращении перед созданными с помощью генных технологий

химерами, искусственно выращенными или клонированными людьми и

использованными в экспериментах эмбрионами. Разумеется, совершенно

иная картина возникает, если понимать ≪морализацию человеческой

природы≫ в смысле самоутверждения этического самопонимания

человеческого вида, от которого зависит, будем ли мы и далее понимать

.самих себя как нераздельных авторов нашей истории оюизни, способных

взаимно признавать друг друга автономно действуюгцими личностями≫ .

…

Однако генная инженерия является способом осуществления

необратимой власти: ≪Никто не может зависеть от другого принципиально

192 Хабермас ю. Будущее человеческой природы: На пути к либеральной евгенике? м.: Весь Мир, 2002. С.

36-37.

111

необратимым образом. Но вместе с генетическим программированием

возникает во многих отношениях асимметричное отношение — своего рода

патернализм≫193.

…

Но обществу требуется соглашение о границах

медицинской диагностики и собственно ≪улучшения породы≫, поскольку

последняя чревата долгосрочными социально-антропологическими

последствиями. Если отрицательная селекция воспринимается как

медицинская процедура, направленная на борьбу с болезнями, то

положительная селекция может позволить ≪создавать≫ людей с заданными

качествами. Человек, ставший продуктом генетического улучшения, не

сможет быть одним из равных участников коммуникации, само улучшение

подрывает эгалитарный характер коммуникации. Такой человек определённо

не сможет вступить в равноправные отношения с людьми, принявшими

решение о его генотипе, ведь решение будет принято до рождения

≪продукта≫. По логике Хабермаса внедрение инструментального подхода к

человеческому генотипу является не профанацией метафизической сущности

человеческой природы, а актом разрушения или, по крайней мере, нарушения

того, что обеспечивает коллективное существование людей, - коммуникацию

как передачу навыком, регуляцию конфликтов, поиск соглашений,

коллективное целеполагание и оценку.

…

Это нетривиальная позиция, но было бы закономерным

поинтересоваться: что позволяет утверждать ценность равноправия

коммуникативных ролей? Что вообще позволяет говорить о человеческой

способности к коммуникации как о важнейшей из человеческих

поведенческих способностей.

…

§1.6. Основания оценочных высказываний и адекватность

оценочных высказываний опыту.

В дискуссии относительно этической стороны биотехнологий и

трансгуманизма можно различить консеквенциональные аргументы,

связанные с конкретными последствиями конкретных процедур, и

категорические аргументы, устанавливающие ригидные нормы во имя

сохранения естественного порядка вещей. Аргументация каждого

конкретного автора может включать как консеквенциональные, так и

категорические аргументы. Проблемами этической дискуссии относительно

биотехнологий является проведение демаркации между лечением и

улучшением, между естественным и искусственным, определение того, что

следует считать собственно ≪человеческим≫. В этической дискуссии

относительно биотехнологий оказались смешанными дескриптивные и

оценочные высказывания: анализ вероятности тех или иных последствий

конкретных действий не влечёт за собой этическое суждение о подобных

последствиях, а категорические высказывания есть лишь суггестия в пользу

тех или иных привычек и предпочтений, которые именуются

≪естественными≫. Такие категории, как ≪человечность≫ вообще не

определяются удовлетворительно, почему и оказывается невозможным

разграничить культуру клеток, допускающий инструментальное обращение

эмбрион и полноценное человеческое существо. Следуя логике эмотивизма

можно утверждать, что ≪человечное≫ обозначает ≪заслуживающее

определённого обхождения≫. В таком случае ≪человечным≫ именуется то,

что вызывает положительные сантименты, включающие сочувствие; в конце

концов, аффект сопереживания могут вызывать и вымышленные персонажи

художественных произведений.__

…

Оценочные высказывания относительно конкретных, понятных,

важных в настоящий момент возможностей играют роль в принятии

непосредственных решений; там, где это касается судеб людей, мы и говорим

114

об этике. В этом случае авторы, рассуждающие о биоэтике, согласны

руководствоваться прецедентами. Оценочные высказывания относительно

абстрактных перспектив долгосрочного будущего нерелевантны

принимаемым в настоящий момент решениям и по своей роли не отличаются

от реакций на художественные произведения. Страхи и надежды, связанные с

образом будущего, таким образом играют эстетическую, а не этическую

роль.

…

Вместе с тем, в качестве положительных результатов данного

исследования представляется выделить критерии адекватности оценочных

высказываний опыту. В рамках данного исследования оценочные

высказывания характеризуются как выражающие человеческие

эмоциональные реакции на раздражители, а способность вырабатывать

условные поведенческие реакции играет приспособительную роль.

Человеческая реакция на предметы, с которыми человек имеет делонепосредственно, выполняет свою первоначальную поведенческую функцию.

Человеческая реакция на вымышленные предметы, обширный общий класс

сильно различающихся предметов, эмоциональная реакция как результат

провокации идеологического или маркетингового характера — не выполняют

свои первоначальные функции. Так, суждения о том, что ≪все либералы

являются негодяями≫, или что ≪все случаи генной инженерии при любых

обстоятельствах ужасны≫, не являются адекватным опыту; это

провокационные высказывания, имеющие своей целью вызвать определённое

общее настроение аудитории. Адекватные опыту оценочные высказывания

относятся к реальным прецедентам. Не следует путать моральное качество

суждения и его адекватность опыту. Суждение преступника о том, что ему

следует скрывать следы своего преступления', является адекватным опыту, но

его трудно назвать моральным в нормативно-общественном смысле. Также,

адекватность опыту не является синоним истинности, поскольку невозможно

вообще говорить об истинностном значении оценочных высказываний.

1 Очевидно, что человек, заинтересованный в самостоятельном принятии

наиболее взвешенных решений, будет стремиться к принятию решений на

основании оценочных суждений, адекватных его опыту.__

…

Патнэм дистанцирует свою позицию как от картезианского дуализма,

так и от физикализма. По логике Патнэма, функциональные качества,

выделяемые на определённом уровне абстрагирования, независимы от

структуры реализующей их физической системы. Ментальность и

поведенческий репертуар человека или машины здесь определяется как

набор функциональных качеств в противовес различной физико-химической

структуре этих машины и человека: ≪...я постараюсь обосновать, что боль

- это не состояние мозга, если под этим понимать физико-химическое

состояние мозга (или даже состояние всей нервной системы), а состояние

совершенно иного типа. Я выдвигаю гипотезу, что боль или состояние боли -

это функциональное состояние всего организма≫' .

…

Дискуссия, которой касается Патнэм, также затрагивает так

называемую проблему квалиа. Развивая положения функционализма в статье"Роботы: машины или искусственная жизнь?", Патнэм настаивает на

несводимости функциональных и структурных качеств: ≪...сказать, что

человек и робот могут иметь одинаковую ≪психологию≫... означает

сказать, что поведение двух видов наиболее просто и ясно анализируется, на

психологическом уровне (абстрагируясь от подробностей внутренней

физической структуры)≫

…

В самом деле, может существовать сообщество роботов, не все из

которых имеют одинаковое физическое устройство, но все имеют

одинаковую психологию; и такие роботы могут однозначно говорить ≪у

меня ощущение красного≫, ≪у тебя ощущение красного≫, ≪у него огцущение

красного≫, даже если эти три указанных робота не ≪понимают физически≫

≪ощущение красного≫ одинаково≫" .

…

Вероятно, Кальке прав в том, что нельзя провести, принципиальную;

демаркационную линию между структурой и функцией:

Вывод состоит в том, что чтобы определить функциональную

организацию физико-химической структуры, вы должны в; первую очередь

определить не только границы системы, но; и уровень абстракции: для

описания поведения.

Для каждощ данной системы^ значение на котором' уровень

абстракции и границам наиболее полезным образом устанавливаются, ни; в

коем случае не является уникальным,: - но> будет-различаться^ в(зависимостиз

от множества-прагматических соображений .

…

В самом? деле, определение, функциональных качеств произвольно;

зависит от выбора пределов рассмотрения системы ш уровня

абстрагирования. Ири> достаточном абстрагировании; можно; счесть

функционально изоморфными- кошку и мышеловку (кошка и мышеловка, как

замечает Кальке, выполняют одинаковую функцию ловли мышей); а; задав

жёсткий предел тех структурных характеристик, которые: останутся за

пределами ≪чёрного ящика≫ (оставив в; "чёрном ящике", то. есть вне

рассмотрения; только; индивидуальные особенности; физиологии)' и; низкий

уровень.абстрагирования; то есть крайне детальное рассмотрение поведения,

можно определить две разные человеческие единицы как функционально

несопоставимые (два разных человека по-разному реагируют на; боль, по-

разному ведут себя в определённых условиях и, следовательно;

функционально не изоморфны).

…

Таким образом, подразделение на функциональные и структурные

состояния произвольно. Ментальные состояния нельзя полностью

абстрагировать от состояний структурных. Нельзя исключить возможность

редукции. Ментальные состояния, вероятно, с развитием нейробиологии

могут быть эмпирически сопоставлены определённым структурным

характеристикам (поведение - содержанию памяти, а память

молекулярному состоянию клеток коры головного мозга"12). Функционализм

Патнэма и Фодора тавтологичен, поскольку не отвечает напрямую на вопрос

о природе когнитивных способностей ("интеллектуальности").

…

Однако, нельзя не признать, что некоторые достаточно схожие (где

функциональной разницей, обусловленной структурным различием, можно

пренебречь) функции действительно могут быть реализованы различными

структурами. Можно представить себе ситуацию, в которой машина будет до

некоторой степени имитировать в функциональном отношении человека.

Степень достоверности имитации могла бы быть различна, но какой-то

уровень имитации был бы достаточен для выполнения какой-либо сложной

деятельности, требующей когнитивных хотя бы таких способней, как

распознавание. Другой уровень функциональной имитации был бы

достаточен для эффективной социализации. В такой ситуации должен

существовать структурный предел (boundary), за которым обнаруживалась

бы разница (≪скрытая чужеродность≫) в структурных и функциональных

качествах. Можно до определённой степени (до степени отождествления)

уподобить разные структуры. Но две разные структуры можно и просто

перепутать; при дальнейшем исследовании отождествление может

показаться наблюдателям ошибочным.

…

Собственно о способности к имитации (имитации человеческого

вербального поведения цифровой вычислительной машиной), как критерии

наличия интеллектуальности, писал и Алан Тьюринг в своей классической

работе "Вычислительные машины и интеллект"214, позже переведённой и

опубликованной в СССР под заголовком "Может ли машина мыслить?"215.

"Игра в имитацию", описанная Тьюрингом в этой статье, позже получила

своё второе, более широко известное название - "тест Тьюринга".

….

Можно предполагать, что потенциальная система, способная к сложной

эвристической деятельности, но не изоморфная человеку, может вполне быть

132

охарактеризована, как интеллектуальная, но при этом не вызывать у

человеческого наблюдателя какой-либо эмоциональной реакции, которая

обычно ожидается по отношению к адресату коммуникации, другом

человеку, ≪лицу≫ или персонажу? Публицистическое выражение данного

вывода может звучать следующим образом: разум может принимать

различные формы; разум не обязательно человечен.

…

Перечисленные выше соображения позволяют исключить из

настоящего рассмотрения, касающегося возможности создания

искусственного интеллекта, во-первых, метафизический дуализм, а во-

вторых, функционализм. Последний заслуживает отдельного рассмотрение,

но не в контексте проблемы ≪тела и разума≫. Дело в том, что функционализм

вообще не отвечает на вопрос о том, какую роль играет структура системы,

обладающей интеллектуальными способностями. Очевидно, что структура

делает сами интеллектуальные способности возможными, но поведение

различных структур может быть конвергентным. Данное суждение, однако,

не позволяет найти пути создания искусственного интеллекта или прийти к

заключению о невозможности создания такового. Если метафизический

дуализм исключается из рассмотрения как аргумент в пользу о

невозможности выполнения названной задачи, то препятствием для

заключения о возможности создания искусственного интеллекта остаются

ряд особых возражений, таких как возражения об интенциональности и о

квалиа.