§2.3. Аргументы Сёрля и теория интенциональности.

…

Один из наиболее характерных и известных аргументов в пользу

невозможности создания искусственного интеллекта является аргумент о так

называемой ≪китайской комнате≫. В своей знаменитой работе "Сознание,

О 1 *7

мозг и программы" Джон Сёрль продемонстрировал на примере не менеезнаменитой "игры в имитацию"218 Алана Тьюринга свои доводы в пользу

соображений о том, что "компьютер с подходящей программой" не способен

к понимаю и, следовательно, не "разумен" в той же степени, что и человек.

Отличием между программой, оперирующей знаками на основании

формальных правил, и мозгом, по логике Сёрля заключается в качестве,

которое он называет "интенциональностью". При этом Сёрль утверждает, что

некоторые машины, в числе которых он называет и человеческий мозг, к

пониманию способны, то есть он выступает с натуралистических позиций:

• "Моэюет ли машина мыслить? "

Ответ очевидным образом положителен. Мы как раз и есть такие

машины. ... Если вы в состоянии точно продублировать причины, то вы в

состоянии продублировать и следствия. И на самом деле, возможно, быть

может, продуцировать сознание, интенциональность и все такое прочее,

используя какие-то другие химические принципы, чем те, что реализованы в

людях .

…

Неспособность "китайской комнаты" Сёрля выполнить задания "игры в

имитацию" Тьюринга означает не возможность или невозможность

алгоритмизации разума или его составляющих (эмоциональных реакций,

эвристических способностей или чего-либо ещё), а изначальную

некорректность самого мысленного эксперимента Сёрля.

…

Если изложенные соображения верны, то высказывания об

интенциональности как об особом качестве интеллекта, недоступном

алгоритмизации, могут быть характеризованы как нерелевантные, а одной из

гипотетических стратегий моделирования интеллекта может быть

моделирование условных рефлексов, в частности эмоциональных реакций, а

также памяти подобной человеческой.

…

Наиболее примечательный и известный, аргумент о знании

заключается в том, что физикалистское знание, даже если оно включает всю

физическую информацию мозге и органах чувств, является неполным. Такое

знание не включает непосредственное знание чувственных данных, например

≪знание красного цвета≫. Джексон описывает два персонажа, Фрэда и Мэри.

Фрэд способен различать два варианта красного цвета так, как это

неспособен делать никто другой. Исчерпывающее физическое знание об

устройстве органов Фрэда не позволяет получить его уникальное знание двух

красных цветов, которые для него отличаются так же, как для обычного

человека отличаются зелёный и красный. Вероятно, возможно пересадить

глаза Фрэда исследователю, имеющему полное знание об устройстве мозга, и

реципиент такой операции сможет различать цвета как Фрэд. Но такое

приобретённое хирургическим путём знание будет для реципиента чем-то

новым в сравнении с физическим знанием. Следовательно, заключает

Джексон, физикализм неполон. Второй персонаж Джексона, Мэри -

нейробиолог, лишённый опыта красного цвета. Мэри живёт в чёрно-белой

комнате, изучает принципы работы человеческого мозга и зрения, но никогда

не сталкивается с красными предметами. За пределами чёрно-белой комнаты,

Мэри приобретает новое для себя знание, а следовательно, физикалистское

знание является неполным.__

…

Дискуссия о квалиа заслуживает рассмотрения. Эпифеноменалисты

утверждают, что их аргументы о квалиа являются свидетельством неполноты

физикализма и ложности утверждения о возможности редукции ≪сферы

ментального≫ к структурам и работе мозга. Относительно данного

утверждения допустимо возражение: аргумент о знании касается лишь

непригодности языка для передачи чувственного опыта240. Фрэнк обладает

некоторым знанием о красном цвете, которое не может передать

окружающим при помощи языка. Мэри приобретает некоторое знание,

которое она не могла получить из текстов по нейробиологии, когда покидает

чёрно-белую комнату. Из данных примеров следует, что опытное знание

Мэри и Фрэнка не является вербальным. Слово ≪красный≫ или научная

статья о длине волн электромагнитного излучения видимой части спектра не

причиняют ≪опыт красного≫; повествование о пытках не причиняет боль.

Адресаты речи лишь декодируют её, при этом их мозг ищет аналогии из

собственного невербального опыта. Такие аналогии являются лишь

экстраполяцией, о которой писал Нагель.

…

Во-первых, из аргумента о знании не следует, что ≪опыт от первого

лица≫ не может быть передан невербальным способом: боль можно

причинить, предмет красного цвета продемонстрировать. Во-вторых, из

аргумента о знании не следует, что невербальная информация является

нефизической. Это второе замечание представляется особенно важным. Если

невербальная информация является физической, то она также может быть

предметом естественнонаучного исследования. Человеку присуща как память

о научных понятиях или содержании текстов научных статей, так и память о

чувственном опыте. Можно помнить о боли или о том, какого цвета был

240 Здесь и далее автор диссертационной работы употребляет словосочетание ≪чувственный опыт≫ в прямом

смысле. По мысли автора чувственный опыт существует физически. Слово ≪квалиа≫ используется как

идиома эпифеноменализма.

150

такой-то предмет в прошлом. Некоторым людям присуща фотографически-

точная память. Если верно, что долгосрочная человеческая память

представляет собой устройство мозга (предположительно, синаптического

или внутриклеточного уровня) , то и человеческие воспоминания о боли

или ≪опыте красного≫ имеют физическую природу. В таком случае должен

существовать мнемонический код, описывающий соотношение элементов

молекулярных структур нейронов и простых повторяющихся элементов

чувственного опыта, подобный генетическому коду, то есть соответствию

триплетов нуклеотидов аминокислотам в составе белковых молекул. При

помощи средств науки (языка и формул) можно описать первую

последовательность мнемонического кода, то есть молекулярное устройство

нейронов. Такое вербальное описание, в силу аргумента о знании, само по

себе не позволит получить опыт человека, подвергшегося исследованию,

однако оно может дать понять, каким образом внедрить другому человеку в

точности такие же воспоминания. Гипотетически нет ничего невозможного в

допущении, что содержимое нейронной памяти можно извлечь или

копировать (даже если такая задача невыполнима в силу практических

причин, вроде ущерба структуре мозга при извлечении молекулярных

последовательностей из нейронов, мысленный эксперимент всё равно

допустим). Мэри, находящаяся в чёрно-белой комнате, может получить

знание об устройстве памяти, мнемоническую кодирующую

последовательность человека из цветного мира снаружи, и заложить такую

кодирующую последовательность в свой мозг (по условиям мысленного

эксперимента Джексона, Мэри обладает всей возможной научной

информацией их области нейробиологии). Если между памятью и

восприятием нет симметрии, и мозг Мэри, лишённый ≪опыта красного≫, не

будет способен декодировать кодирующую последовательность чужих__воспоминаний так же, как мозг человека из ≪цветного мира≫, то Мэри

сможет перенастроить свой мозг по образцам человеческого мозга человека

≪из цветного мира≫ (то же справедливо и в отношении инверсии спектра:

декодирование одной и той же последовательности как ≪зелёного≫ или как

≪красного≫ также определяется принципами декодирования). В последнем

случае, Мэри понадобится не только кодирующая последовательность, но и

способ декодирования, которого её мозг в силу цветовой депривации был

лишён. Для ЦНС людей, живущих в одинаковых условиях, то есть не

подвергавшихся изоляции, подобно ≪детям-маугли≫, и физически

полноценных, декодирование не будет проблемой. Получив чужие

воспоминания, Мэри получает опыт ≪красного цвета≫ до того, как сможет

покинуть чёрно-белую комнату. Такая трансляция опыта и памяти также

является случаем невербального способа, о котором шла речь выше.

…