5.5. Проблема истины в нарративном интервью

Мы уже говорили, что рассказ информанта в нарративном интервью — это всегда и результат коммуникации интервьюера и информанта, их совместного «здесь и сейчас» конструирования реальности.

Реальное взаимодействие (вспомним прагматизм. — А-Г.) — это всегда и процесс производства самосознания субъектов общения. Важный элемент такого взаимодействия — это ожидания и оценки Другого, на которые каждый участник взаимодействия обязательно ориентируется. Отсюда и принципиальная драматургическая множественность идентичностеи индивида: взаимодействие, по И.Гофману, всегда происходит не столько между индивидами как субъектами, целостными личностями, сколько между разными социальными ликами индивидов, как бы между изображаемыми ими персонажами.

Это означает, что нарратив как продукт сотворчества исследователя и информанта в значительной мере зависит от «лика» интервьюера, и прежде всего от того, к какой группе в результате процесса стереотипизации в процедуре интервью он отнесен информантом.

Наш исследовательский опыт показывает, что отнесение информантом интервьюера к группе «юных, не знающих жизнь» порождает повествование, которое существенно отличается от нарратива как результата взаимодействия между ровесниками⁸³. То есть один и тот же человек-информант может «выдавать» достаточно разные нарративы, зависящие от контекста, от того, как он определяет ситуацию общения с интервьюером. Фактически это означает появление нарративов-черновиков, равнозначных нарративов, принципиально не имеющих «чистовиков», т.е. единственно «правильных» повествований.

Но что делать с этим социологу, пытающемуся сквозь индивидуальное «прозреть» типическое? Возвращаться несколько раз к одному и тому же информанту в надежде «ухватить» как можно больше его идентичностей, что сделать неимоверно трудно, и рассматривать каждый такой нарратив как самостоятельный? Или оставить эту пустую затею, довольствоваться получившимся нарративом и успокаивать себя тем, что получившееся после анализа таких нарративов теоретическое знание — всего лишь исследовательская интерпретация, не претендующая на «истину в последней инстанции»?

Впрочем, есть еще один выход — триангуляция, т.е. использование дополнительных методов, повышающих «обоснованность» теоретических выводов нарративного анализа (если, конечно, социолог работает в рамках тяготеющего к научному направления качественных исследований).

6. Полуформализованное интервью

Полуформализованное интервью представляет собой интервью с путеводителем, в котором обозначены темы беседы, а также внутри некоторых тем присутствуют закрытые вопросы (вопросы с готовыми ответами). Такое интервью занимает промежуточное, как мы уже говорили, положение на шкале комплексного критерия формализации, стандартизации и структуризации; стремится к умеренной директивности.

С одной стороны, благодаря частичной формализации, данные, полученные с помощью таких интервью, сравнимы и пригодны для типологизации и математической обработки. Это делает их сопоставимыми и с количественными данными.

С другой стороны, полуформализованное интервью достаточно гибко и восприимчиво, «чтобы уловить и зафиксировать непредвиденные, но интересные повороты темы»': оно апеллирует к естественному ходу мыслей респондента, давая ему возможность свободно высказываться на «своем языке». Вопросы большей частью имеют самые общие формулировки в надежде получить разнообразный спектр ответов, не «пропущенных» сквозь исследовательскую решетку, как это имеет место в формализованном интервью. Сами формулировки также не являются жесткими и могут быть переформулированы близко к тексту. Промежуточность полуформализованного интервью проявляется и в степени разделения ролей исследователя и интервьюера.

В формализованном интервью с его единообразием и унификацией интервьюер, как правило, только посредник между исследователем и респондентом, четко следующий инструкциям исследователя. Роли исследователя и интервьюера здесь максимально разделены. Интервьюеры в таком интервью — специально обученные люди, составляющие обычно постоянно действующую сеть: они приглашаются для работы в очередном исследовании.

В неформализованном качественном интервью, т.е. использованном в качественном исследовании и потому ориентированном на понимание информанта, чаще всего интервьюеры — сами исследователи.

В полуформализованном интервью, которое используется в классическом исследовании, интервьюерами могут быть как исследователи, так и специально обученные люди.

Российский исследователь этого вида интервью Н.В.Веселкова полагает, что термин «полуформализованное интервью» представляет собой название группы интервью, в которой можно выделить по меньшей мере два подвида: полуформализованное интервью мягкого и жесткого формата.

Отнесение к жесткому или мягкому формату зависит от степени директивности-недирективности структуры интервью, а значит, и техники интервьюирования. В жестком формате полуформализованного интервью путеводитель содержит не просто темы, но и упорядоченный перечень формулировок вопросов. В мягком формате темы упорядочены в логической последовательности, что способствует плавному течению беседы. В то же время информант может «перескакивать» с одной темы на другую, самостоятельно выбирая понятную ему последовательность. Интервьюер здесь поддерживает такой ход беседы, соответственно делая «переориентировку на местности» — записывая ответы в соответствующий вопрос путеводителя.

Такое полуформализованное-интервью, по мнению Н.В.Веселковой, по процедуре представляет собой оптимальный диалог. Это — не фактически монологичная ситуация формализованного интервью, где властвует интервьюер, жестко структурируя процедуру общения. Это и не ситуация нарративного интервью с его «монологичностью наоборот», где властвует респондент, определяя ситуацию общения. Полуформализованное интервью — это «улица с двухсторонним движением»: интервьюер не только задает определенным образом упорядоченные вопросы, но может и следовать за логикой информанта, подстраиваясь под нее.