2.5. Проблема надежности документальной информации

Классическая парадигма социологического исследования с ее нацеленностью на достоверное знание всегда ставит важный вопрос: насколько надежна документальная информация, насколько ей можно доверять?

Прежде всего, качество получаемой таким методом информации зависит от надежности источника информации. Как оценить его? Считается, что первичные документы, содержащие информацию виз первых рук» (дневники, тексты интервью), всегда надежнее вторичных, «перекраивающих», «перемалывающих» первичную информацию для целей анализа (отчеты по исследованию, материалы государственной статистики и т.д.). При использовании вторичных документов полезно знать цель их написания, чтобы представить себе степень их надежности. Так, отчет о деятельности организации, представленный в вышестоящие органы, как правило, не очень надежный документ, т.к. реализует установки администрации «выглядеть лучше», «не выносить сор из избы». В то же время отчет о деятельности подразделений, подготовленный для «внутреннего использования», для реального анализа ситуации, заведомо более надежен. Исследователю, использующему вторичные документы, необходимо представлять себе и ситуацию подготовки документа, чтобы определить меру его надежности: кто готовил документы, откуда, из каких источников брались первичные данные, каким методом осуществлялся их сбор и т.д. Наиболее надежными являются документы, подготовленные независимыми экспертами: социологами, финансовыми аналитиками и т.д.

Особенное значение это требование имеет применительно к официальным личным документам: книгам, газетным статьям, мемуарам. Знание ситуации, при которой готовился официальный документ, помогает оценить меру возможного смещения, отделить «ритуальные» пассажи, диктуемые социальным контекстом, от «истинной» информации, соответствующей мнениям автора.

Данные формализованных интервью или Карточек наблюдения считаются надежными, если они выполнены в соответствии со всеми требованиями, предъявляемыми к ним: шкалы проверены на обоснованность и устойчивость данных, а Карточки наблюдения являются результатом контролируемого (самого надежного) вида наблюдения.

Анализируя тексты личных документов (дневников, мемуаров, писем), полезно помнить, что фактуальноя информация всегда более надежна, чем оценочная. Кроме того, видимо, более достоверны те детали, которые автор считает несущественными, неважными.

3. Анализ документов в качественной парадигме социологического исследования

3.1. Традиция изучения человеческих документов

В качественном социологическом исследовании могут использоваться самые разнообразные документы. В то же время особой любовью здесь пользуются личные, и особенно так называемые «человеческие документы» как особая их разновидность: письма, дневники, воспоминания, автобиографии и т.д.

К этим документам следует отнести такие, где человек «сам рукой водит», т.е. не пропущенные сквозь чью-либо интерпретацию, «живые». Транскрипт интервью, тоже личный документ, с этой позиции не может быть отнесен к «человеческим документам» по той причине, что «прошел» сквозь стадию транскрибирования, т.е. определенной обработки и потому неизбежной интерпретации «живого» языка интервью. Мы помним, что многие связывают само возникновение качественного подхода с анализом писем польских эмигрантов, проведенным У.Томасом и Ф.Знанецки в «Польском крестьянине».

Новый всплеск интереса к личным и особенно «человеческим документам» происходит в 1980-х годах. В этот период начинает остро осознаваться плюральность социальной жизни, разнообразие ее форм, традиций, жизненных стилей, языковых игр. Новая культурная и познавательная ситуация в гуманитарном познании побуждает обратить внимание исследователей на «цветущую сложность культуры», когда рядом с вполне современными модернистскими формами жизни соседствуют немодернистские, традиционные, столь же ценные и важные и отнюдь не должные «отмирать», уступив место современным. В рамках такого умонастроения среди социологов возникает мощная потребность восстановить неведомую, замалчиваемую историю, «дать голос» «маленьким» людям, чьи наивные тексты «забивались» «большими нарративами», создаваемыми учеными, политиками, интеллектуалами в целом.

Внимание к таким документам стало своего рода знаком эпохи и превратилось в особую традицию использования метода анализа документальной информации.

Погружение в «человеческие документы» дает возможность исследователю проникнуть в незаметность повседневной жизни «простого человека», в которую так или иначе «вписана» история, понять социальный контекст одной-единственной человеческой судьбы: события, «правила игры», идеологемы, представления и ожидания. Понять этот социальный фон социолог может, используя реалистический и нарративный подходы (мы об этом говорили в Теме 4, Часть I). Кроме того, очень важное значение здесь имеет и анализ языка текста. Язык пишущего — это выражение и производство его статуса, его «места» в социальной структуре, характеристика его символического капитала¹.

Как правило, «документы жизни» анализируются методом традиционного (качественного) анализа, «внимательного вглядывания». Результатом такого изучения чаще всего выступает комментарий, в котором теоретические понятия «переплетены» с метафорами, аналогиями, фрагментами «живого» текста.

Сами по себе эти «документы жизни» достаточно разнородны. Одни из них написаны на «нелитературном языке», без точек и запятых, с орфографическими и стилистическими ошибками. Это так называемое «ручное», «наивное» письмо. Отрывок из такой «книги жизни», написанной женщиной «из народа», крестьянкой с пятью классами образования Е.Киселевой, мы приводили в Теме 4, Часть I. Чтение подобных текстов, по мнению Н.Н.Козловой, блестяще анализировавшей «наивное письмо», большей частью подобно переходу в «мир иной», не похожий на мир литературного языка, субъектности и рационального мышления, в котором привык жить интеллектуал. «Это тексты, в которых ощущается присутствие пишущего живого тела и живого голоса».

В других — сплошные клише, как будто в человека заложена машинка, которая пишет «за него». Самые уникальные события своей жизни здесь описываются одинаковым официальным, «газетным» языком.

В третьих — обе эти разновидности письма смешаны, переплавлены, дополняя и конкурируя друг с другом. Особый интерес для социологов представляют такие «человеческие документы», которые люди ведут всю жизнь: меняется сам пишущий, и вместе с ним меняется и язык текста — ручное «самодельное» письмо постепенно превращается в «нормальный», литературный язык.