Психопатические личности с ведущим синдромом псевдологии (лгуны и фантасты)

В группе психопатий с чертами дисгармонического психи­ческого инфантилизма можно выделить еще и третий клинический вариант — так называемых псевдологов или лгу­нов и фантастов. Эта форма психопатий встречается сравни­тельно редко и многими авторами рассматривается не как отдельный вариант, а лишь как одна из разновидностей исте- роидных психопатических личностей («жаждущих призна­ния»). П. Б. Ганнушкин называет их «патологическими лгу­нами» и относит к группе истерических характеров'. Действи­тельно, в клинической картине этих форм, как и у психопати­ческих личностей, «жаждущих признания», отмечается повы­шенный эгоцентризм, желание казаться больше, чем они есть на самом деле. В то же время в клинической картине этого варианта психопатий значительно более резко выражены, чем у «жаждущих признания», признаки чрезмерной возбудимо­сти воображения, наклонность к выдумкам и лжи, к патоло­гическому фантазированию. По мнению П. Б. Ганнушкина, их отличие от истерических психопатий в том, что лживость у них заслоняет все остальные черты личности. Псевдологи более активны, чем истерики, в стремлениях воплотить в жизнь свои фантастические построения. Они очень упорны в своей патологической деятельности и поэтому чаще вступают в конфликт с законом.

Клиническая картина психопатических лично­стей типа псевдологов, лгунов и фантастов изучалась различ­ными авторами у взрослых [Дельбрюк*(Delbruk), П. Б. Ган­нушкин, Крепелин, Шнейдер] и у подростков (Л. С. Юсевич). Основным .признаком псевдологов все авторы считают чрез­мерно возбудимое воображение. Они рассматривают этот признак как проявление психической незрелости, как свое­образную задержку развития на ранней ступени. «Самой ро­ковой их особенностью является неспособность держать в узде свое воображение»,— писал П. Б. Ганнушкин.— При их стра­сти к рисовке они совершенно не в состоянии бороться с иску­шением использовать для этой цели легко возникающие у них богатые детали и пышно разукрашенные образы фантазии. Отсюда их непреодолимая и часто приносящая им колоссаль­ный вред страсть к лганью. Лгут они художественно, мастер­ски, сами увлекаясь своей ложью и почти забывая, что это ложь». Однако характер лжи у псевдологов неодинаков в различных случаях.

У одних субъектов лживость носит бесцельный характер, они лгут наивно, как дети, только бы поразить воображение собеседника. Гораздо чаще ложь имеет определенную цель — самоукрашения и самовозвеличения. Они придумывают вся­кие небылицы о своем высоком происхождении, о своих роди­телях, о своих геройских поступках. Очень часто ложь носи г явно утилитарный характер, имеет своей целью добиться ма­териальной выгоды, особого положения. Основным мотивом всех их поступков является желание выдвинуться среди дру­гих. При реализации своих вымыслов они обнаруживают не только упорство, но и находчивость.

Патологическую наклонность к вымыслам и лжи Крепелин также рассматривает как проявление частичного инфанти­лизма. Наиболее характерна для таких психопатов, по его мнению, «бесплановость воли», неустойчивость. Их мышле­нию, пишет Крепелин, не хватает планомерности, порядка и связности, суждениям — зрелости и обстоятельности. А всему их восприятию жизни — глубины и серьезности. В их пове­дении нет моральной устойчивости. Привязанности их неглу­боки, они не завязывают прочных отношений с людьми, так как любят только самих себя. Им чуждо чувство ответствен­ности и долга.

Крепелин подчеркивает, что параллельно с созреванием личности эти психопатические проявления стихают. В возра­сте старше 40 лет такие личности наблюдаются редко.

Наклонность к фантазии, выдумкам, а иногда и лжи отно­сительно часто бывает в детском возрасте. Поэтому распо­знать данную форму психопатии у ребенка в допубертатном периоде обычно трудно. Для детей особенно характерно при­страстие ко всему фантастическому, любовь к сказкам, при­думывание особых, далеких от действительности ситуаций. Как было уже указано выше, грань между действительным и воображаемым у детей не такая резкая, как у взрослых. По мере развития логического мышления, практической дея­тельности и жизненного опыта эта любовь к сказкам, приклю­чениям, ко всему фантастическому постепенно у ребенка от­ступает на второй план. Поэтому наличие стойкой наклон­ности к вымыслам и лжи, сочетающейся с резко выраженной неустойчивостью волевых задержек у детей школьного воз­раста, должно привлечь к себе внимание психиатра. Эти про­явления дают основание предполагать замедленный темп созревания.

Нам приходилось наблюдать детей школьного возраста (старше 10 лет) с наклонностью к патологической лживости и, вымыслам, резким отставанием логического мышления и чрезмерным развитием воображения. Эти дети характери­зуются очень живой эмоциональностью при большой поверх­ности эмоций, неспособностью к длительному напряжению.

Они любят все новое, необычное, но неспособны к длитель­ному усилию, быстро пресыщаются и не заканчивают начатой работы. Такие дети эгоцентричны, любят внимание, жаждут признания, стремятся играть какую-то роль в коллективе. Если их желания не выполняются, часто испытывают чувство неполноценности. Ложь часто носит утилитарный характер; цель ее избавиться от наказания, привлечь к себе внимание родных или товарищей. Предметом патологических фантазий у этих детей часто является осуществление неисполненных желаний. Например, девочка 12 лет, воспитывавшаяся в дет­ском доме, так как рано потеряла родителей, рассказывает своим подругам о том, что ее родные жили в прекрасном доме, очень ее баловали, одевали только в шелковые и бар­хатные платья. Мальчики часто фантазируют о своих герои­ческих подвигах, при этом часто приписывают себе неблаго­видные поступки, чтобы показаться храбрыми, сильными и смелыми. Так, мальчик 15 лет рассказал своим родителям, что он вместе с другими участвовал в ограблении богатого дома. Мальчик 12 лет, физически слабый, тяжело пережи­вающий свою двигательную недостаточность, рассказывал товарищам, будто он вместе с другими мальчиками участво­вал в нападении на детей из соседнего дома. Характерным для патологической фантастики является и то, что дети и под­ростки в конце концов начинают верить в правдивость своих фантазий и соответственным образом ведут себя.

В пубертатном периоде нередко отмечается наклонность к повышенному фантазированию, сочетающаяся со стремле­нием к самоутверждению, к самопоказу, желанием казаться больше, чем есть. Эти подростки очень легко идут по пути обмана, лжи, придумывания всяких небылиц, чтобы показать­ся каким-то особенным «героем». И в этих случаях, обуслов­ленных более тяжело протекающим пубертатным периодом, симптомы патологической фантастики являются обрати­мыми.

Резко выраженные проявления патологической лживости, которые можно расценить как психопатии с синдромом псев­дологии, и у подростков все же встречаются редко.

Клиническая картина псевдологии у подростков была опи­сана Л. С. Юсевич. Автор приводит пять клинических наблю­дений подростков. Наиболее характерно для них стремление к признанию, лживость и фантазерство, причем стремление к признанию у каждого из наблюдавшихся подростков прояв­ляется по-своему. Один из них, более примитивный, исполь­зует это с утилитарной целью, чтобы лучше устроиться в жизни; другие говорят о своих «геройствах» с единственной целью быть в центре внимания. Однако общее у всех то, что они хотят казаться больше, 'чем есть и чем могут быть на самом деле.

Автор считает, что наиболее характерным для них являет­ся нежелание и неумение заняться какой бы то ни было рабо­той, подчиниться режиму. Иногда даже имеется отвращение к упорядоченному, организованному, систематическому тру­ду. Наряду с этим у них наблюдаются и черты повышенной возбудимости, неустойчивости, невыносливости, свидетель­ствующие о неполноценности нервной системы.

Клиническим примером психопатии с синдромом псевдо­логии может служить следующая история болезни (из работы JT. С. Юсевич).

Девушка 16 лет. При поступлении поведение правильное, несколько по­давлена, жалуется на нервность, говорит, что у нее «мания врать». Жалоб на соматическое нездоровье нет. Все последующие сведения давала сама исследуемая, так как ее семья жила в другом городе. Отца потеряла рано и о нем и его родных ничего сообщить не могла. Мать, 50 лет, очень общи­тельна, неустойчива, часто меняет службу, все быстро надоедает, фанта­зерка, играет в любительских спектаклях. Из трех братьев один молчалив, угрюм, застенчив, двое других общительны, веселы, неустойчивы. Любят покутить, выдумывают всякие небылицы, в которых отводят себе первые роли. Две старшие сестры неустойчивы, из них у одной частая смена настроения.

О раннем развитии наблюдаемой нами больной сведений нет. Девочка была самой младшей в большой семье, и все ее баловали. Рано научилась читать и много читала. Выдумывала различные истории, героиней которых являлась она сама. Рассказывала все это родным, и вымыслы ее пользова­лись успехом. С детьми часто ссорилась из-за стремления командовать. В возрасте 7 лет была отдана в балетную школу, где вскоре выдвинулась. Всегда пользовалась успехом, мечтала о сцене и о славе. Большое внима­ние уделяла своей наружности. 13 лет по настоянию матери была пере­ведена из балетной школы в 6-й класс массовой школы, чем была очень недовольна, много плакала. В прежней школе была центром внимания, в новой ее мало замечали. Однако девочка довольно быстро освоилась. По-прежнему много фантазировала, рассказывала детям «о шикарной жизни». Учеба давалась легко. Особенно хорошо она писала сочинения, но делала много ошибок. Дома была очень капризной, все ее баловали.

В 16 лет поступила в строительный техникум, но через неделю бросила: показалось скучно. Приехала в Москву, где разыскала тетку, сказала ей, что приехала на время отпуска. Жила то у тетки, то в семье, с которой ^ознакомилась в дороге. Там рассказала, что дочь тетки повесилась на люстре, поэтому в семье большие нелады и жить ей там неудобно. Через 2 недели, познакомившись в музее с каким-то гражданином, выда­ла себя за иностранку, родители которой в Ростове. Он послал туда телеграмму по указанному девушкой адресу, ее устроил на ночлег к своей знакомой. Последняя приняла в ней участие, расспрашивала ее о жизни за границей, показывала свои заграничные туалеты н уложила ее спать в комнате, где в незапертом шкафу внеели ее платья. «У меня разгорелись глаза и прочно засела мысль, что я должна эти платья иметь»,— рассказывала девушка. Ночью она потихоньку ушла и унесла два платья, жакет и сумку, в которой оказалось 50 рублей. До поздней ночи ходила по улице. В трамвае познакомилась с гражданкой, повторила ту же версию об иностранке и поехала к ней. В трамвае девушку опознала женщина, у которой она украла платья, и задержала ее. Шум и крик, кото­рые подняла женщина, появление милиционера, предложившего девушке следовать за ним, нисколько ее не испугали. Наоборот, было даже «прият­но, что все на меня смотрят, обо мне говорят», а в отделении милиции было «очень интересно, как в книжке, я об этом до сих пор только читала».

Физическое развитие соответствует вшрасту. Со стороны внутренних органов: легко вызывается тахикардия. Несколько увеличена щитовидная железа, легкая экзофтальмия. Нервная система: черепномозговые нервы в норме, тремор век, пальцев, языка. Повышенные колейные и глоточные рефлексы. Яркий вегетативный синдром. Реакция Вассермана отрицатель­ная. Менструации еще не начались.

Психическое состояние: детски доверчивый открытый взгляд, живая мимика, манеры скромные и естественные, держится непринужденно, с от­тенком детской беспомощности. Легко вступает в контакт, рассказывает о своем прошлом, очень обижается, когда ей не верят. «Когда я лгала, все верили, а когда правду говорю, не верят». Ко всему, ею проделанному, от­носится без критики, ничего плохого во всем этом не видит и все объяс­няет тем, что ей слишком скучно жилось. «Я не могу не выдумать, когда я не выдумываю, мне скучно». Жизнь дома не удовлетворяла, планов на будущее никаких не было: «Я никогда не думаю, что будет даже через час. Мне представляется, что все будет только хорошее, как в моих мечтах». Мечтает она о комфортабельной, «красивой» жизни, чтобы у нее всего было вдоволь, была прислуга, которая обо всем заботилась, она же играла бы на пианино, рисовала, посещала театры н была бы киноартист­кой. Она хотела бы иметь такие платья, которых ни у кого нет, всем нра­виться и чтобы о ней говорили. Ее мечты: «огромное количество публики, которая не сидит, а стоит в зале, аплодирует, а я на сцене в красивом костюме». Все в будущем светло и прекрасно, но как все это устроится, она себе не представляет. Перспектива лишения свободы ее не заботит' «Ведь не всегда же я буду сидеть! Выпустят меня, и тогда все еще будет!»

Относясь доброжелательно ко всем окружающим, она в то же время ни к кому не привязана, никого не любит: «Нет человека, с которым мне было бы жалко или трудно расстаться!» Все изживается очень легко. «Мне даже стыдно не бывает долго». «Тяжелое у меня бывает редко, и я сразу

об этом забываю». «Я не могу долго сердиться!». С такой эмоциональной поверхностностью сочетается большая восприимчивость и чувствительность ко всему красивому: музыка, стихи, картины ее волнуют. Собственной линии поведения нет, она внушаема и подчиняется преобладающему в кол­лективе настроению, иногда даже перенимая чуждый ей тон и выражения. Интеллект в пределах нормы. Запас школьных знаний соответствует по­лученному образованию и хорошо сохранен. Работоспособность удовлетво­рительная: выполняет то, что ей доставляет удовольствие (рисование).

Была признана психопатической личностью типа псевдо- логов.

Дальнейшая судьба этой девушки неизвестна.

В этом случае синдром псевдологии в своей выраженной форме обнаружился у девочки только 'после пубертатного пе­риода. Однако при более тщательном изучении анамнеза де- . вочки можно отметить некоторые особенности в ее характере и поведении и в дошкольном 'периоде: росла капризной, тре­бовательной, очень рано обнаружилось ее стремление быть в центре внимания. В школьном периоде те же черты становятся более отчетливыми. Несмотря на хорошие способности, де­вочка лишена выраженных интеллектуальных интересов. Все окружающее ей кажется скучным, серым, мечтает о блестя­щей, яркой жизни, все ее поведение определяется одним жела­нием — быть в центре внимания, получать все новые впечат­ления. Активные действия с перенесением своих мечтаний в жизнь девушка начинает в 17-летнем возрасте.

Можно предположить, что в происхождении психопатии в- данном случае у этой девочки некоторое значение имели и наследственные задатки. В семейном анамнезе были указания на то, что у матери девочки, у сестры и брата также отмеча­лись наклонности к вымыслам и фантазерству. Однако нали­чие патологической наследственности нельзя рассматривать как единственную причину в происхождении псевдологии у этой девушки. Большое способствующее значение имело не­правильное изнеживающее воспитание: желания девочки бес­прекословно .выполнялись, ее не приучали к труду. В резуль­тате развился эгоизм и стремление к похвале.

Роль среды и воспитания в происхождении описанных патологических черт характера отмечается и у других патоло­гических личностей с синдромом псевдологии.

Роль внешних факторов в развитии этих патологических черт характера Л. С. Юсевич доказывает анамнестическими данными. В 5 случаях это дети из разрушенных семей: один — сирота, другая — полусирота, у одного отец уехал далеко, у другого—-родители разошлись. Началу патологических про­явлений всегда предшествует какая-то конфликтная ситуация. В одном случае начало бродяжничества, ухода из дому вы­звано жестокими побоями, в двух других — патологические проявления возникли после длительного и тяжкого разлада между родителями, совершенно разрушившего жизнь семьи. Значение среды и воспитания в развитии этих патологических особенностей вполне понятно, так как психопатия с псевдоло- гическим синдромом развивается очень постепенно, под влия­нием неблагоприятной среды.

В благоприятной среде при наличии правильного воспи­тания многие из этих патологических особенностей в поведе­нии могут быть ликвидированы. Поэтому так важно своевре­менно распознавать начальные проявления этой формы пси­хопатий у подростков и помещать их в соответствующие учреждения с твердым режимом, где они могут получать необходимое воспитание.

Лекция 17