Подострые психогенные реакции Реактивные депрессии и параноиды

Переходим к описанию другой большой группы психоген­но обусловленных реакций, которая была нами условно обозначена как подострые психогенные реакции. Эта разновидность рассматривается всеми авторами как «психогенные реактивные состояния» в истинном смысле слова.

Характер психической травмы, ее содержание, интенсив­ность, острота и темп воздействия в этой группе психогенно обусловленных реакций совершенно другие, чем при шоковых формах. Здесь нет такой остроты, внезапности и массивности действия психической травмы, поэтому нет и такого интенсив­ного и экстенсивного торможения, которое временно как бы выключает деятельность высших отделов центральной нерв­ной системы.

Поэтому реакция формируется обычно на фоне непомра- ченного сознания.

Выраженные формы подострых психогенных реакций у детей встречаются сравнительно нечасто. В этом отношении наши данные резко отличаются от наблюдений многих зару­бежных психиатров, отводящих психогенным факторам одно из ведущих мест в этиологии психических расстройств у детей.

Степень подверженности различным формам психической травматизации неодинакова у детей различного возраста. В то время как шоковым реакциям более подвержены дети младшего возраста, психогенные подострые реакции, хотя и свойственны всем возрастным группам, все же чаще встреча­ются у детей старшего возраста.

Однако совершенно неправильно полагать, что детской психике в силу большой поверхностности эмоций не свойст­венны переживания конфликта. В таких утверждениях не учитывается важный момент—большой удельный вес эмоциональной жизни у маленьких детей. Понятно, что источ­ники конфликта различны у детей разного возраста. Чем моложе ребенок, тем большую роль в возникновении кон­фликта играют ошибки воспитания. В самом раннем возрасте реакция ребенка обусловлена лишь мотивами непосредствен­ного удовлетворения инстинктов. Отсюда понятно, что в этом периоде патогенным является лишь психическая травма, носящая характер угрозы инстинктивной жизни. Однако уже в дошкольном периоде у ребенка имеются и более сложные переживания, связанные с более полным познанием окружа­ющего, общественных взаимоотношений. Эти взаимоотноше­ния в раннем возрасте носят еще ограниченный характер и распространяются только на узкий круг родных.

В дальнейшем, по мере развития ребенка, накопления его жизненного опыта и большей дифференциации мышления, расширяется круг его взаимоотношений с окружающими, меняется характер его деятельности, возникают новые, более сложные задачи и цели, растет его самосознание. Чем старше ребенок, тем меньший удельный вес имеет неудовлетворен­ность узких эгоистических влечений и тем чаще в основе конфликтного переживания лежит неудовлетворенность собой, своим положением в семье и в школе, чувство ответственно­сти перед другими. Необходимо отметить, что развитие общественных связей ребенка определяется не только воз­растной фазой, но главным образом его воспитанием. К таким выводам приходит и В. Н. Мясищев в своей работе, посвящен­ной изучению неврозов детского возраста.

Наиболее частыми причинами психогенных реакций, связанных с жизненными трудностями, у детей младшего возраста являются семейные неполадки (разлад в семье, плохие взаимоотношения между ее членами, появление в семье мачехи или отчима, горе в связи с потерей близких или разлука с ними и др.)* У детей старшего возраста очень частой причиной психогенных реакций являются неудачи, связанные со школьной неуспеваемостью.

Естественно, что школьные занятия сами по себе ни в коей мере не могут рассматриваться как причина психогенных реакций. Школа оказы­вает только благоприятное влияние на ребенка, школьиые занятия имеют большое воспитательное значение, а для детей, обнаруживающих те или другие трудности в воспитательном отношении, могут рассматриваться как важный лечебно-педагогический фактор. Проводимая в школе воспитатель­ная работа с детьми — один из важнейших факторов, формирующих обще­ственное сознание ребенка и помогающих бороться со свойственными детям эгоцентрическими установками. Причиной невроза школьные занятия мо­гут быть только в том случае, когда предъявляемые к ребенку учебные требования не соответствуют его возможностям. Неуспеваемость в школе для таких детей является наиболее частой причиной невроза.

При более тщательном изучении анамнестических данных у детей, страдающих психогенным реактивным состоянием, очень часто можно установить, что наряду с непосредствен­ной причиной, обусловившей возникновение патологической реакции, существуют и отдаленные причины, действовавшие задолго до того, как возникла эта реакция. Эти отдаленные причины имеют свои корни чаще всего в неправильном воспи­тании ребенка.

Причиной психогенных реакций в форме невроза страха и ипохондрических состояний может быть не только психи­ческая травма (болезнь, смерть близких), но и неправильное воспитание — преувеличенная заботливость о физическом благополучии ребенка, излишнее внимание к его жалобам, так как постоянная тревога и страх окружающих за здоровье ребенка передаются и детям. В этом отношении неблагопри­ятное влияние оказывает воспитание ребенка среди взрослых, лишение его детского коллектива, соответствующих его воз­расту игр и забав.

В то же время отсутствие ласки и внимания к ребенку, постоянные запреты, непрерывные замечания и наказания рождают у ребенка длительный протест против старших, создают у него постоянное перенапряжение с патологически­ми реакциями в форме аффективных вспышек, приступов гнева. У этих детей чаще, чем у других, возникают патологи­ческие реакции с не свойственными этому ребенку действия­ми, стремлением все разрушать, наклонность к воровству, лживости. Важно отметить, что отреагирование обиды и озлобленности против родных может наступить значительно позднее, иногда через длительный срок после начала психи­ческой травматизации.

К числу патогенных факторов, повышающих готовность к психогенным патологическим реакциям, следует отнести и перенесенные соматические заболевания. Значение сомато­генной подготовки к возникновению психогенных реакций у детей более резко выражено, чем у взрослых.

Клиническая картина психогенных реакций у детей значительно проще и однообразнее, чем у взрослых. Психо­генные реакции в форме реактивного психоза (депрессивные, параноидные картины) встречаются у них очень редко, пре­обладают различные психогенные невротические состояния, в клинических проявлениях которых большой удельный вес принадлежит вегетативно-соматическим расстройствам. У под­ростков клинические проявления психогенных реакций зна­чительно разнообразнее, реактивные психозы наблюдаются не так редко, как у детей. Клиническая картина близка к той, которая отмечается у взрослых.

В военные годы в связи с длительной психической трав- матизацией детей и подростков, ухудшением материально­бытовой обстановки и условий воспитания значительно уве­личилось число психогенных реакций у детей (не только шоковых, но также истинных психогенных реакций). По дан­ным Е. А. Осиповой (Центральный психоневрологический диспансер Москвы), в военное время более часто, чем в мир­ное, психогенные реакции у детей протекали в форме реактив­ных психозов. По наблюдениям нашей клиники (Е. Е. С-кана- ви), реактивные депрессии и реактивные параноиды в после­военные годы наблюдались относительно нередко. Наряду с реактивными депрессиями и реактивными параноидами у детей отмечались и психогенные реакции с кататоноподобны- ми явлениями.

Из отдельных форм реактивных психозов у детей и под­ростков относительно более часто наблюдается реактивная депрессия.

'Клиническая картина депрессии у детей стар­шего возраста и у подростков приближается к той, которая бывает у взрослых больных. Ведущим синдромом является расстройство настроения с выраженным аффектом тоски, до­стигающим иногда большой интенсивности. Об этом можно судить не только по высказываниям детей, но и по их внеш­нему виду: выражение лица грустное, речь тихая, движения замедлены. Двигательная заторможенность часто сменяется ажитацией, сопровождающейся тревожным ожиданием и страхом. Больные обычно малообщительны, предпочитают быть в стороне от детского коллектива и не принимают уча­стия в занятиях и играх. Со взрослыми вступают в контакт более охотно, жалуются на неприятные соматические ощуще­ния, боли в области сердца и в подложечной области (дети младшего возраста чаще жалуются на боли в животе). Бе­седа, напоминающая о травмировавшей больного ситуации, часто приводит к слезам. Самооценка этих больных обычно сниженная. Они считают себя хуже других, вспоминают о своих «прегрешениях». Дети старшего возраста иногда более определенно говорят о своем нежелании жить. У детей'млад­шего возраста реактивная депрессия встречается редко, и клиническая картина ее атипична. Аффект тоски слабо выра­жен, часто затушевывается резкой вялостью, угнетением дви­гательной сферы. У многих детей картина депрессии выра­жается лишь в безотчетном страхе, расстройствах сна и ап­петита. В отдельных случаях у детей школьного возраста ре­активная депрессия проявляется в парадоксальных формах, ребенок становится возбужденным, грубым, непослушным (М. И. Лапидес).

Наряду с аффективными расстройствами и двигательны­ми нарушениями при депрессии у детей в большинстве слу­чаев отмечается снижение умственной и физической работо­способности и аппетита; в отдельных случаях наблюдаются полная анорексия, запоры. В случаях с более тяжелым тече­нием отмечается резкое похудание даже при нормальном пи­тании. Расстройство сна имеется у вссх больных (затруд­ненное засыпание, кошмарные сновидения, упорная бессон­ница) .

В возникновении реактивной психогенной депрессии боль­шое значение придается наличию дополнительных вредностей соматогенного характера. В военные годы, когда наряду с длительной психической травмой чаще наблюдалась и сома­тогенная вредность, реактивная депрессия у детей отмечалась значительно чаще.

Приведем несколько примеров, показывающих особенно­сти возникновения клинической картины реактивной депрес­сии у детей и подростков.

Девочка 14 лет всегда была спокойной, тихой, старательной, аккурат­ной, очень впечатлительной, тяжело переживающей всякие неприятности. Росла в удовлетворительных материальных условиях. В 12-летием возра­сте потеряла мать, за которой ухаживала на протяжении 2 лет. В течение месяца после смерти матери много плакала, не могла заниматься, перестала спать, ела только с принуждением, бегала по комнате, не могла найти себе места. Пыталась отравиться какой-то мазыо, колола себе руки, говорила, что жить не будет, так как без мамы учиться не сможет. Была направлена в клинику, где в течение первых двух недель сохранялось тоскливое состо­яние; повторяла те же жалобы. Говорила, что не может жить без матери, что она никому не нужна, что она хуже других. Не общалась с детьми, не принимала никакого участия в жизни отделения. Плохо ела, сон был рас­строен, изредка жаловалась на головную боль. Постепенно стала более ровной, спокойной, включилась в жизнь отделения; наладился сон и аппе­тит. Через месяц была переведена в нейросоматический санаторий общего типа во вполне удовлетворительном состоянии.

Вторая девочка 12 лет поступила в клинику с жалобами на тоску, по­вышенную плаксивость, расстройство сна. Росла здоровой, тихой, сдержан­ной, общительной В школе училась хорошо. Тяжелых инфекций и травм головы не было. Жила в хороших материальных условиях, была очень при­вязана к семье, особенна к старшей сестре, которая занималась ее воспита­нием. Старшая сестра была для девочки идеалом во всех отношениях. В начале Великой Отечественной войны, когда сестра как фельдшер была призвана в армию, девочка очень горевала, ио старалась сдерживаться из-за боязни огорчить родных. После того как сестра больной была дважды ранена, девочка с тревогой и опасением ожидала известий, стала более тревожной, подавленной. Через год прибыло извещение о гибели сестры на фронте. Девочка 3 дня почти не ела, ие спала, говорила о том, что не хочет жить без сестры, «лучше не жить... без Тани пропаду». Все время ‘плакала 'И дома, и в школе, >He [могла учиться, не понимала объясне­ний, перестала общаться с 'подругами. Последние несколько дней до по­ступления в больницу отказывалась выходить на улвцу, боясь встретить девушек в военном обмундировании, напоминающих ей сестру.

При физическом обследовании отклонений от нормы обнаружено не было. Анализ мочи, крови без отклонений от нормы.

В беседе с врачом доступна, охотно остается в клинике, высказывает предположение, что с переменой обстановки ей станет легче, так как дома все напоминает сестру. В первые дни настроение тоскливое, много плачет, не включается в общие занятия, плохо спит. В дальнейшем более общи­тельна с детьми, идет навстречу их желаниям включить ее в общие заня­тия, чтобы отвлечь от тяжелых переживаний. Всему подчиняется пассивно, без живого интереса. В течение последующего месяца постепенно стано­вится все более спокойной и активной, меньше вспоминает о своем горе, включается в общие занятия. Выписана в хорошем состоянии

Как видим, возникновению реактивной депрессии в этих 2 случаях способствовало длительное аффективное напря­жение.

Девочка 15 лет. Из семейного анамнеза известно, что отец ее злоупот­реблял спиртными напитками. Раннее развитие нормальное, была всегда тихая, ласковая, избирательно общительная. Училась в школе охотно. Незадолго до начала настоящего заболевания перенесла тяжелый грипп. Появились головные боли, стала хуже учиться, была переведена на счето­водные курсы. Испытывала большие трудности в учебе. Одновременно много волновалась, так как не было известий об отце и брате, находив­шихся на фронте. Постепенно стала более тосклива, жаловалась на чувство безнадежности, бессонницу, головные боли.

В клинике со стороны нервной системы и внутренних органов откло­нений от нормы ие отмечается. Психическое состояние: двигательно затор­можена, вяла, медлительна, общий фон настроения тоскливый, часто пла­чет, отказывается от занятий и развлечений, беспокоится об отце и брате, часто повторяет: «Не стоит лечить, все равно не буду жить». Изредка жалуется на голодные боли. В течение двухмесячного пребывания в кли­нике постепенно становится спокойнее, бодрее, общается с другими девоч­ками, много читает. Исчезают головные боли, просит о выписке домой. Была выписана в удовлетворительном состоянии. Катамнез через год: со­стояние хорошее, работает в качестве счетовода.

Течение реактивной депрессии находится в тесной за­висимости от ситуации. При устранении психической травмы депрессия быстрее исчезает. Однако и это правило имеет исключение. В определенных условиях, при дополнительных соматогенных вредностях, реактивная депрессия принимает затяжное течение, и клиническая картина развивается по закономерностям, не вполне зависящим от травмирующей си­туации.

Реактивная депрессия у детей протекает значительно бо­лее благоприятно, чем у взрослых. Особенности детского воз­раста— физиологическая лабильность эмоций—не предрас­полагают к тяжелым, длительным депрессивным состояниям. Депрессивные состояния у детей не только более кратковре­менны, но и легче поддаются отвлекающим психотерапевти­ческим мероприятиям. Перемена обстановки, включение ре­бенка в новую, жизнерадостную детскую среду иногда уже достаточны для купирования депрессии. При более длитель­но протекающих формах необходимо применить успокаиваю­щую и стимулирующую терапию (седативные средства, гид­ротерапия, теплые ванны, укутывания, препараты брома, кальция, люминала и др.). Препараты опия, дающие неплохой результат при депрессии у взрослых, у детей младшего воз- раста противопоказаны.

Следующая форма реактивных психозов, еще более редко встречающаяся в детском возрасте, это реактивные параноиды.

В нашей клинике реактивные параноиды наблюдались главным образом в военные годы; в мирное время реактив­ные параноиды у детей встречаются исключительно редко.

В годы Великой Отечественной войны, когда параноидный тип реагирования стал одним из наиболее частых у взрослых, реактивные параноиды стали сравнительно чаще отмечаться и у подростков. Обобщая наблюдения (нашей клиники за годы Отечественной войны, Е. Е. Сканави приводит 15 случаев ре­активных параноидов у детей и подростков. Перечисляя фак­торы, способствующие учащению реактивных параноидов у детей в военное время, автор в качестве наиболее важных вы­деляет следующие.

1. Особая ситуация военного времени (бомбардировка городов, близость к фронту, пребывание в оккупированных областях), питающая настороженность, недоверие — черты, ие свойственные нормальной детской психике. Это постоянное перевозбуждение создает готовность к страху, который сни­жает критику, повышает наклонность к паранойяльному тол­кованию окружающего. К этому нередко присоединяются не­благоприятные факторы личной ситуации больного.

2. Наличие травматизирующих переживаний определен­ного характера. В историях болезни этих детей встречаются такие указания, как взыскание за 'плохое поведение в школе, нарушение установленного -порядка на работе и выговор на­чальника, насмешки товарищей и др. Во многих случаях па- раноид возникает при наличии борьбы личных интересов и долга перед коллективом.

3. Дополнительные вредности, предшествующие началу патологической реакции (вынужденная бессонница в течение нескольких суток, перенесенные соматические заболевания, недостаточное питание и др.). У многих больных, страдаю­щих реактивным параноидом, соматогенный фактор играет такую большую роль, что часто трудно решить, что является решающим в возникновении реакции: психогенный или сома­тогенный момент.

4. Индивидуальные особенности преморбидного психиче­ского склада больного. К возникновению реактивных пара­ноидов более предрасположены дети с недостаточной подвиж­ностью нервных процессов при повышенной внушаемости и самовнушаемости.

Клиническая картина реактивного параноида раз­вивается обычно остро или после кратковременного продро­мального периода, характеризующегося растерянностью, тре­вогой, бессонницей, иногда двигательной ажитацией. В остром периоде доминирующим является аффект страха с бредовым толкованием всего окружающего. Все принимает -для больно­го особое значение: на него «смотрят», за ним «следят», о нем «говорят».

В качестве клинического примера остро развившегося ре­активного параноида приведем следующую историю болезни (из работы Е. Е. Сканави).

Мальчик 14 лет. Находился под наблюдением в первые годы войны. Отмечается плохая успеваемость и недостаточная дисциплинированность в школе. За неделю до настоящего заболевания перенес грипп, после кото­рого осталось астеническое состояние, утомляемость, головные боли, сонли­вость днем. День заболевания провел на вокзале (куда был послан отцом по делу) Вечером к нему подошел гражданин с просьбой объяснить ему, как проехать в какую-то подмосковную местность. Получив указание от мальчика, гражданин пошел не в ту сторону. Это показалось мальчику странным. Когда он снова заметил того же гражданина около себя, то это показалось уже подозрительным. Милиционер, которому мальчик заявил о своих подозрениях, поручил ему проследить за гражданином. Во время наблюдения мальчика вдруг охватил острый страх, он побежал домой, все ему казалось странным, собравшиеся у лалатки люди его 'пугали Не иайдя матери дома, он пошел к ней на работу, где рабочие также вызвали страх и подозрение. Сообщил о своих подозрениях главному мастеру. Дома мать застала мальчика напряженным, тревожным, ему казалось, что кругом ди­версанты, высказывал идеи преследования и отравления, не пил воду, при­несенную соседкой, боясь быть отравленным.

Физическое состояние отстает в развитии от возраста, истощен. Со сто­роны внутренних органов и нервной системы отклонений от нормы нет.

Первые 3—4 дня и в больнице отмечаются те же бредовые высказыва­ния. Доступен, примитивен, мышление конкретное, вербальная память ослаблена; повышенная внушаемость. Практическая ориентировка доста­точная

В последующие дни — нерезкие явления двигательной расторможен- ности, слегка эйфоричен, критически относится к своему бреду.

Катамнез через 2 года: здоров, работает, изменений личности не отме­чается.

Как объяснить причину возникновения острого реактив­ного параноида в данном случае? Психоз возник в особой об­становке вокзала, в военное время, когда настороженность населения против вражеских шпионов была особенно велика. Следовательно, психогенный фактор, несомненно, играет боль­шую роль в возникновении данной патологической реакции. В то же время нельзя исключить роль соматогенного фактора, ибо в тот день, когда возник острый параноид, мальчик нахо­дился в состоянии постинфекционной слабости после перене­сенного гриппа (имелось резкое снижение функциональной активности коры'больших полушарий).

Эти сомнения об этиологии острого параноида в отноше­нии преимущественной роли соматогенных и психогенных фак­торов возникали у многих авторов, изучавших эти формы еще в довоенное время. Некоторые из них (И. В. Лысаковский, П. Ф. Малкин) рассматривали данную болезненную картину^ как выражение симптоматического психоза, связанного с со­матогенным фактором. Е. А. Попов придает большое значе­ние длительной бессоннице. Другие считали, что ведущую роль играют психогенные вредности.

Наиболее правильное разрешение данного спора, по на­шему мнению, представлено в концепции С. Г. Жислина об острых реактивных параноидах. Подчеркивая специфичность психогенного фактора в смысле особенностей ситуации (обста­новка железнодорожного вокзала), автор в то же время ука-

зывает, что реакция не имела бы места при отсутствии сома­тогенного фактора.

Реактивный параноид может возникнуть не только при наличии остро возникшей патогенной ситуации, но и при бо­лее протрагированной психической травматизации. И в этих случаях большую роль в их возникновении играют дополни­тельные соматогенные вредности, действующие задолго до на­чала реактивного параноида. Эти соматогенные факторы при­водят к патологическому изменению реактивности высших отделов нервной системы, и при наличии психической травмы (иногда даже незначительных по своему масштабу жизненно ситуационных трудностей) возникают затяжные формы реактивных психозов с клинической картиной бредового состояния.

Иллюстрацией сказанного может служить следующая история болезни.

Девочка 15 лет, интеллектуально отсталая, несамостоятельная, бес­помощная, робкая, боязливая. Была напугана соседкой, которая сообщила ей об аресте матери Девочка остается дома одна, в тревоге за свою мать много плачет, ие ест, .почти ие спит в течение 3 дней. Ей кажется, что все на нее смотрят, знают о ее «позоре» На 4-й день у девочки появляются признаки выраженного психоза; она растеряна, тревожна, тосклива, вы­сказывает бредовые идеи отношения: все о ней говорят, над ней смеются. Такое состояние с небольшими колебаниями отмечается и в клинике, хотя патогенная ситуация разрешилась для девочки благоприятно. В физиче­ском состоянии ее отмечаются явления истощения и гиповитаминоза; со стороны внутренних органов отклонений от нормы нет. Признаков органи­ческого поражения головного мозга также не отмечается. В течение 3-ме- сячиого пребывания в клинике девочка постепенно становится спокойнее, критически относится к своим болезненным высказываниям. Выписана в хорошем состоянии.

И в данном случае психогенно возникшего реактивного параноида патогенные соотношения являются сложными. Со­матогенный фактор (истощение, гиповитаминоз), создавший патологически измененную реактивность высших отделов нервной системы и тем самым способствовавший возникнове­нию готовности к бредовым психогенным реакциям, бесспор­но, имел большое значение.

У следующего больного причиной параноидной реакции явился внутренний конфликт, возникший в связи со столкно­вением двух мотивов: чувства долга и боязни выдать това­рища.

Мальчик 15 лет учится в ремесленном училище. До 12 лет жил в дерев­не с матерью. Тяжелых инфекционных заболеваний и травм головы не было. Был веселым, общительным ребенком, имел много товарищей. С 12 лет живет в семье отца и мачехи, которая относится к мальчику недруже­любно, наказывает за ночной энурез, которым мальчик страдает с детства. В ремесленном училище ему учиться трудно, несмотря на исполнительность и аккуратность.

В клинику был доставлен в состоянии растерянности, тревоги, боль­шого аффективного напряжения. Речь замедлена, так же как и все психи­ческие реакции. Сам отмечает, что «в голове что-то путается, все забыл...» Высказывает идеи самоуничижения: «заболел... потому что глуп... не инте­ресовался книгами». Постепенно, в течение нескольких дней, стал спокой­нее и рассказал о причине заболевания, которую он описывает следующим образом: был дежурным, видел в проходной будке, как мальчик взял без спроса ключи от кладовой, за которую отвечает дежуриый. Мальчик, взяв­ший ключи, пригрозил избить его, если он выдаст. В течение нескольких дией мучился, не знал, что делать. Когда рассказал администрации обо всем случившемся, сразу заболел, стало страишо, чувствовал себя вино­ватым, боялся, чго_чего изобьют.

Физическое состояние мальчика отстает от возраста. Питание пони­жено, глуховатые тоны сердца. Другие внутренние органы без отклонений от нормы. Со стороны нервной системы недостаточность зрачковой реакции на конвергенцию, тремор пальцев рук и век. Ярко-красный дермографизм, акроцианоз. Исследование крови и 'спинномозговой жидкости не показало отклонений от иормы.

Мальчик находился в клинике 2 месяца, в течение которых перенес два однотипных и кратковременных приступа психоза. В течение нескольких дней растерян, тревожен, высказывает идеи самообвинения. После первого приступа, длившегося неделю, наступило состояние астении и повышенной утомляемости, плаксивости. Последние 3 недели перед выпиской спокоен, бодр, критичеи к прежним болезненным высказываниям. Проявляет себя как общительный, спокойный, хороший товарищ, добросовестный, уживчи­вый. Интеллектуальное развитие значительно ниже его возраста. Мышле­ние конкретное, обнаруживает большую внушаемость.

Катамнез через год: здоров, работает, никаких изменений личности иет.

Течение острого реактивного параноида обычно крат­ковременное. Длительность исчисляется днями (от 5 до 10 дней). До полного выздоровления нередко в течение несколь­ких дней наблюдается астеническое состояние с тревогой и подавленностью либо психомоторная расторможенность с эйфорической окраской настроения.

Наряду с кратковременными наблюдались и затяжные формы реактивных параноидов длительностью от одного до 2—3 месяцев. Затяжной характер реактивного параноида отмечается обычно лишь при наличии определенных условий: дополнительных соматогенных факторов и определенных пре- морбидных особенностей больного, как низкий интеллект, ту- гоподвижность нервных процессов, повышенная сензитивность, впечатлительность, внушаемость и самовнушаемость.

Больные, страдающие реактивным параноидом, обычно нуждаются в стационировании в специальное психиатриче­ское учреждение. В домашней обстановке они могут быть оставлены лишь в тех случаях, когда удается установить пси­хиатрический надзор. Необходимо учесть, что на высоте аффекта страха при наличии идей преследования и винов­ности у этих больных возможны импульсивные акты и суици­дальные попытки. При затяжном течении психоза показана инсулинотерапия, переливание крови. Большое значение имеет трудовая терапия.

Наиболее положительный эффект мы получали от трудо­вой терапии на свежем воздухе.

О кататоноподобных реакциях психогенного происхожде- шя было уже упомянуто. Как указывалось, у детей в связи с ювышенной иррадиацией нервных процессов (тормозного) [егко возникают состояния ступора под влиянием различных >аздражителей, сверхсильных для нервной системы данного >ебенка. При шоковых формах они наблюдаются сравнитель- ю чаще, чем при подострых психогенных реакциях. При опре­деленных условиях реактивный ступор принимает кататонопо- [обную окраску. Реактивные психозы с кататоноподобными [влениями чаще встречаются тогда, когда психическая трав- 13 падает на предварительно измененную патологическую [очву.

Л е к ц и я 4