Март — апрель

Ведет переговоры и проводит собрания по поводу организации новой — Артистической студии из актеров МХТ и Первой студии.

Разрабатывает принципы постановки «Розы и Креста». Делится своими замыслами с И. Я. Гремиславским, Ю. Е. Понсом, С. Л. Бертенсоном.

«Помню, какое большое впечатление произвели на меня первые объяснения Константина Сергеевича своего режиссерского замысла, которые он давал лежа в постели⁶⁵. В руках его был носовой платок и, рассказывая нам, что смена декораций должна производиться так же быстро, как переворачиваются страницы книги, он свертывал и развертывал платок, придавая ему разные нужные формы. Принцип сводился к тому, чтобы заменить декорации сукнами, которые, будучи подвешены на протянутых в разных направлениях проволоках, передвигались бы с предельной скоростью и принимали бы ту или иную форму. Таким путем, считал он, можно избежать задержки со сменой декораций и добиться результатов, при которых зритель переносил бы свое внимание с одного места действия на другое с такой быстротой, с какой читатель перелистывает страницы книги. В его красивых, выразительных руках, иллюстрировавших полные вдохновения и фантазии слова, обыкновенный носовой платок превращался для нас в самые замечательные декорации “Розы и Креста”».

С. Л. Бертенсон, Вокруг искусства, стр. 251.

«Основной принцип и техническая сторона постановки были им уже глубоко продуманы раньше.

… Никакой театральной живописи, постановка должна быть в сукнах, но в них вводились (аппликацией, вышивкой, гобеленом) изобразительные моменты.

В особом помещении, на так называемой “новой сцене” — за буфетом МХАТ — был сделан весь механизм движения сукон в масштабе ¹/₄ натуральной величины. Станиславский договорился {100} со мной, что одновременно с осуществлением механики этого грандиозного “макета” я буду ежедневно в определенный час посещать его. Он был болен в это время и находился у себя дома — в Каретном ряду. … Попутно он, лежа в постели, объяснял мне технику движения сукон, перемен картин, иллюстрируя эти объяснения при помощи носового платка»⁶⁶.

И. Я. Гремиславский, Режиссеры и художники МХАТ. — Журн. «Искусство», 1938, № 6, стр. 7.

«Одновременно шла работа по отыскиванию того, что теперь называется “фактурой” декораций. Многие из тогдашних мыслей Станиславского только теперь видишь осуществляющимися то здесь, то там (фактура листьев, зелени, стволов, способ передачи толпы без участия людей, проекционная картина “заросли роз”, силуэтная проекция развалин замка на огромной высоте, на фоне черного бархата и множество других). Ненавидя обычные театральные падуги, он делал тенты из тонкой материи — батиста, окрашенного в светлые тона весенней зелени. На него навешивались куски такой {101} же или местами более плотной материи в форме отдельных групп листьев. Некоторые группы свисали вниз, между ними навешивали хрустальные шарики. Освещенные снизу транспарантом, эти тенты производили чудесное впечатление не натуралистической, а несколько условной листвы, с переливами солнечных пятен и как бы с каплями росы, в которых играло солнце. Прием этот еще до сих пор не осуществлен полностью так, как это удавалось сделать на большом макете».

Там же, стр. 8.