Июль — август

Пишет обращение к студийцам Оперной студии: «Звание студийца, освобождение от воинской и других повинностей возлагают на нас целый ряд обязательств, совершенно таких же, какие существуют для артистов Академического Большого театра. Главное из них — аккуратное посещение репетиций и обязательное участие во всех публичных выступлениях. Может ли артист Большого театра не явиться на спектакль из-за одной, двух, трех халтур в вечер его обязательного выступления в своем театре? Конечно, нет. Совершенно на том же основании и студиец не может манкировать, объясняя свое отсутствие халтурой».

Записная книжка. Архив К. С., № 834.

{249} Август 2

Вечером присутствует на первом представлении оперы Массне «Вертер» на сцене МХАТ¹⁴⁹.

«Весь постановочный замысел был построен на контрасте между мещанской патриархальной жизнью немецкой семьи, добродушно приятной, в большой мере исполненной приторной сентиментальности… с одной стороны, и романтическими порывами бурной протестующей души Вертера — с другой. Все это проходило красной линией через всю оперу и приближало, даже почти сливало Вертера Массне с Вертером Гете.

… Ясное толкование логики поведения действующих лиц придавало им неожиданно новый яркий смысл, уводя с истоптанных путей оперного штампа. Здесь у Станиславского было много работы с исполнителями Вертера, так как ему нужен был лирический тенор, освобожденный от всех слащавых штампов тенорового ремесла, полный внутренней мужественной силы. От этого и музыка, кажущаяся иногда слишком мягкой и неглубокой, начинала восприниматься по-новому.

В спектакле был ряд блестящих по выразительности и поэтическому очарованию мизансцен, часто имевших, как это обычно у Станиславского, и углубленное символическое значение».

П. И. Румянцев, Станиславский и опера, стр. 73.

Август, после 2‑го

Пишет из Покровского-Стрешнева больному Вахтангову: «Я только третий день отдыхаю, так как мой сезон в этом году только что кончился, а 15 августа, говорят, начнется опять. За это время я поставил три оперных спектакля, и если прибавить к этой работе “Ревизора” и “Сказку”, плюс возобновление трех старых пьес, то выйдет, что я не даром ем советский хлеб и могу отдохнуть».

Собр. соч., т. 8, стр. 17.

Август, 7

Умер А. А. Блок.

«У меня сохранились глубоко в душе тончайшие ощущения неотразимого обаяния личности покойного, его нежно сотканной души. … Не помню, чтоб он в глаза хвалил меня или театр. Скорее помню его критику, строгую, но любовную, доброжелательную. А когда он уходил, то [я] чувствовал бодрость, как после одобрения или успеха».

Собр. соч., т. 6, стр. 334.

{250} Август и

Вахтангов из санатория «Всехсвятское» благодарит С. за письмо и внимание к его здоровью.

Письмо Е. Б. Вахтангова к С. — Сб. «Евг. Вахтангов. Материалы и статьи», стр. 193.

Август 19

Письмо К. Е. Антаровой к С.:

«Всей душой сознаю, как скорбно Вам в эти дни видеть разлад и игру низких самолюбий среди людей, которым Вы отдали столько труда, души и жизни. … На Вашем примере лишний раз доказывается истина вечная, что великие посвященные остаются глубоко одинокими и величайшие их дела дают плоды лишь много времени спустя после их смерти. Да и плоды-то пожинаются не “избранными”, а “зваными”.

Обожаемый учитель.

Много горя и слез, заушений и заплеваний пришлось мне вынести в эти дни со всех сторон из-за несчастного “Вертера”¹⁵⁰. Но … все, что я могу сказать — спасибо Вам за радость и счастье быть возле Вас».

Архив К. С.

Из письма В. И. Садовникова к С.:

— «Я Вас понял и вижу, какие все в сравнении с Вами пигмеи и как они уродуют Ваши великие мысли. Я вижу, как культивируется то, с чем Вы боретесь в течение всей Вашей артистической жизни. … Как это мне ни больно, но я — и не я один — констатирую, что корень неприятности, как это, может быть ни странно, в Зинаиде Сергеевне¹⁵¹. … Если Вы найдете, что мне надо уйти из Студии — скажите прямо и я уйду».

Архив К. С.