Апрель 1, 4

Проводит занятия по системе в Оперной студии. Работает со студийцами над романсами Даргомыжского.

Апрель 3

Играет роль Сатина.

Апрель 5

В статье «Театральные листки» В. Мейерхольд, В. Бебутов и К. Державин подвергают критике и осмеянию «пресловутый» метод Художественного театра, «рожденный, — как они пишут, — в муках психологического натурализма, в кликушестве душевных напряжений, при банной расслабленности мышц».

«Опасность этого метода тем более велика, — пишут авторы статьи, — что его незатейливое антитеатральное мещанство заражает рабочие, крестьянские и красноармейские объединения. И вот на эту-то опасность мы им и указываем».

«Вестник театра», № 87 – 88, стр. 3.

В журнале «Культура театра» опубликована статья Е. Б. Вахтангова в связи с постановкой «Эрика XIV»:

«Это — опыт студии в поисках сценических, театральных форм для сценического содержания (“искусства переживания”). До сих пор студия, верная учению К. С. Станиславского, упорно добивалась овладения мастерством переживания. Теперь, верная учению К. С. Станиславского, ищущему выразительных форм и указавшему {237} средства (дыхание, звук, слово, фраза, мысль, жест, тело, пластичность, ритм — все в особом театральном смысле, имеющем внутреннее, от самой природы идущее, обоснование), студия вступает в период искания театральных форм».

Е. Вахтангов, «Эрик XIV». — «Культура театра», № 4, 5/IV, стр. 49.

АПРЕЛЬ 6

Просмотр с публикой концерта из произведений Римского-Корсакова в Оперной студии. После концерта С. проводит показательный урок со студийцами-певцами. «Концерт понравился очень».

Запись З. С. Соколовой. Записная книжка С. Архив К. С., № 834.

АПРЕЛЬ 7

Поздравляет Вахтангова с десятилетием его деятельности в Художественном театре на утреннем собрании в Первой студии. Вечером присутствует на «капустнике», устроенном актерами Первой студии в честь Вахтангова.

Сб. «Евг. Вахтангов. Материалы и статьи». ВТО, 1959, стр. 307 – 308.

АПРЕЛЬ 8

Работает над сценами из оперы «Русалка» Даргомыжского в Оперной студии.

АПРЕЛЬ 10

Играет роль Сатина.

АПРЕЛЬ 13

Репетирует «Веру Шелогу».

АПРЕЛЬ 14, 17, 20

Последние занятия и репетиции «Венецианского купца» в «Габиме».

АПРЕЛЬ 15

С. просит всех свободных в этот вечер исполнителей «Ревизора» прийти в театр, загримироваться и показаться ему во время спектакля «На дне».

Дневник репетиций.

Играет роль Сатина.

АПРЕЛЬ 16

Проводит репетицию «Вечера Римского-Корсакова» в Малом зале консерватории.

АПРЕЛЬ 18

Показывает в помещении Оперной студии концерт — «Вечер Римского-Корсакова» артистам Большого театра, Первой и Второй студиям МХАТ.

{238} Среди присутствующих Вл. И. Немирович-Данченко и главный режиссер Большого театра В. А. Лосский.

Записная книжка. Архив К. С., № 834.

АПРЕЛЬ 19

Ведет занятие по системе в Оперной студии.

АПРЕЛЬ 21

Присутствует на первом платном публичном выступлении Оперной студии в Малом зале консерватории — «Вечер Римского-Корсакова».

АПРЕЛЬ 23

Репетирует «Веру Шелогу».

АПРЕЛЬ 24

Играет роль Сатина.

«Народная сцена идет нестерпимо — ужасно. Все сбились в кучу, ни рисунка сцены, ни планировки — никакой.

Стыдно стоять на сцене и хочется бежать вон».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

АПРЕЛЬ 25

Присутствует на общем собрании в Оперной студии.

МАЙ

Усиленно репетирует «Ревизора».

«В этом театре “Ревизора” осуществить нельзя. Этот сплав разжиревшей фабрик-буржуазии с айхенвальд-интеллигенцией усердно поспособствовал разложению подлинно театральной культуры.

На этой ниве выросли аполитактеры. Ну, разве тенденциознейший “Ревизор” по плечу этой братии?»

В. Мейерхольд, В. Бебутов, Одиночество Станиславского. — «Вестник театра», № 89 – 90, 1/V, стр. 3.

МАЙ 1

В журнале «Культура театра» (№ 5) напечатано начало статьи К. С. Станиславского «Ремесло».

В статье «Одиночество Станиславского» Вс. Мейерхольд и В. Бебутов пишут, что в сутолоке московского театрального мира «головою выше всех, выделяется фигура одиноко блуждающего Станиславского», «единственного защитника подлинных театральных традиций».

Успев «показать изощренные приемы мелодраматической игры в Левборге, живописные лохмотья босяка Сатина, в которые он драпировался, как дон Сезар де Базан в плащ», «подлинную сценическую {239} грацию (подмеченную Э.‑Г. Крэгом) в земском враче (I)»¹⁴³, «тонкую стройность, почти уайльдовскую утонченность Ракитина», С., как пишут авторы статьи, был побежден силой «литературного театра».

Мейерхольд и Бебутов видят трагедию С. в том, что «галл по природе», ученик парижской консерватории, «рожденный для театра преувеличенной пародии и трагической занимательности», в МХАТ и в его студиях «под натиском враждебных ему сил мещанства» вынужден «ломать и искажать естество галльской природы своей» и по приказу «конторы» разрабатывать «пресловутую систему для армии психологических переживальщиков». Авторы статьи хотели бы, чтобы С., «усталый от заштопыванья тришкина кафтана литературщины», швырнул «кипу исписанных листов системы в пылающий камин, по примеру Гоголя».

Только Станиславский, — заключают Мейерхольд и Бебутов, — и только он в своем одиночестве способен восстановить попранные права театрального традиционализма с его «условным неправдоподобием», «занимательностью действия», «масками преувеличения», «истиной страстей», «правдоподобием чувствований в предлагаемых обстоятельствах», «вольностью суждений площади» и «грубой откровенностью народных страстей».

«Вестник театра», № 89 – 90, 1/V.

«Авторы статьи хотят убедить читателя, что в своем походе против академических театров и, в частности, Художественного, они совершенно беспристрастны и в доказательство открыто признают огромность театрального таланта Станиславского. … Казалось бы, для того, чтобы написать панегирик по адресу такого исключительного режиссера и актера, как Станиславский, нет никакой надобности прибегать к совершенному извращению событий, но, вступив в пылу полемики на путь лжи, авторы доходят до таких курьезов, каких, кажется, мало знает даже фельетонная полемическая литература».

Черновой набросок ответа Вл. И. Немировича-Данченко на статью «Одиночество Станиславского». Архив Н.‑Д.

МАЙ 2

Подбирает концертный репертуар для летних работ с певцами Оперной студии. После этого читает студийцам лекцию.

МАЙ 3

Продолжает подбор репертуара. Присутствует художник Добужинский, приглашенный оформлять работы Оперной студии.

Записная книжка. Архив К. С., № 834.

{240} МАЙ 4

«Вечеринка-новоселье» в Оперной студии.

«Молебен в 7 ч. 30 мин., пели сами студийцы. Пели “Славу”, написанную В. И. Садовниковым (хор студийцев). Слово сказал К. С. Просил в Студию приходить с самым высоким, хорошим, положительным. …

Студийцы после “Славы” поднесли — К. С. хлеб-соль, деревянное резное блюдо [слово неразборчиво. — И. В.], кулич, серебряную солонку. Веселились от души, танцевали, играли в игры».

Запись З. С. Соколовой в записной книжке С. Архив К. С., № 834.

«Ход в квартиру Станиславского был через Студию. Его рабочий кабинет соседствовал с комнатой, где мы занимались, следовательно, покоя в общепринятом смысле у него не было. А он не только не тяготился этим, но, наоборот, как бы нуждался в рабочей атмосфере, напоминающей ему и дома театр. Если в студийных комнатах наступала тишина, то Константин Сергеевич присылал спросить, почему в Студии нет занятий. Ему мало было театра в театре, ему нужен был театр и дома».

Из воспоминаний П. И. Румянцева. Сб. «О Станиславском», стр. 396.

МАЙ 8

Играет роль Сатина.

МАЙ 11

Репетирует сцены из «Евгения Онегина» в Оперной студии.

МАЙ, до 12‑го

А. А. Блок при содействии С. продает драму «Роза и Крест» театру Незлобина.

«Выгоду, довольно большую, я получил от продажи “Розы и Креста” театру Незлобина, где она пойдет в сентябре. В этой продаже помогали Коганы и Станиславский. Это помогло мне также отклонить разные благотворительные предложения, которые делали Станиславский и Луначарский, узнав о моей болезни».

Письмо А. А. Блока к матери от 12/V. Александр Блок, Собр. соч. в 8 томах, т. 8, стр. 533.

МАЙ 12

Просит Управление московских государственных академических театров поддержать перед наркомом просвещения А. В. Луначарским ходатайство Оперной студии об устройстве ряда концертов в помещении Художественного театра после окончания им сезона. С целью материальной поддержки студийцев «Студия Большого государственного театра просит Управление государственных театров исходатайствовать разрешение на устройство показательных {241} вечеров по повышенной расценке мест зрительного зала, при стоимости билетов от 500 руб. до 2000 руб.».

На письме С. в Управление государственных театров резолюция А. В. Луначарского:

«Разрешаю. Нарком А. Луначарский».

Архив К. С., № 6508.

МАЙ 15

На совещании в Оперной студии, посвященном разработке правил внутреннего распорядка студии.

МАЙ 16

Прослушивает певцов, желающих поступить в Оперную студию.

МАЙ 18, 20, 21, 23

Репетирует сцену «Письмо Татьяны» из «Евгения Онегина».

«К. С. гениально использовал музыку Чайковского. Он заставил каждого актера “жить” и двигаться вместе с музыкой, находя в ней характерные движения для каждого персонажа. Движения актеров на сцене точно соответствовали ритмическому рисунку музыкальной фразы. Так всю сцену письма К. С. заставил Татьяну провести лежа, полулежа и сидя на постели для того, чтобы в самый патетический момент подняться во весь рост на постели. Эта сильная и прекрасная мизансцена впоследствии была смягчена Константином Сергеевичем».

Из воспоминаний Н. М. Малышевой. Архив К. С.

МАЙ 20

В журнале «Культура театра» (№ 6) напечатано окончание статьи С. «О ремесле».

МАЙ 22

В. В. Лужский об одной из генеральных репетиций «Ревизора»: «Москвин — городничий еще как будто не нашел себя, может быть, устал очень, роль труднейшая; у него есть места оригинальные, но вообще вся роль [направлена] больше на то, чтобы отойти от других и от себя и пока все и уходит на эту борьбу. Чехов — очень большой, громадный успех, такой, какого не видел еще ни один актер на сцене МХАТ.

… Постановка очень парадная, благородная, со вкусом, как всегда у К. С., первосортная; но мазурка Москвина, толканье жены и дочери с кресел, как кукол, стуки в дверь, перебеганья и визги М. П.¹⁴⁴ не очень первосортны! Успех колоссальный!

Вл[адимир] Ив[анович] и Кат[ерина] Ник[олаевна] — в восторге, но дипломатничают, а на душе потерянность и кошки скребут».

Дневник В. В. Лужского. Архив В. В. Лужского.

{242} «… Чехов — Хлестаков грыз от страсти ножку стула, прятался при виде городничего под юбку городничихи, и Станиславский ему аплодировал, потому что это было продиктовано настоящим чувством».

М. Кнебель, Вся жизнь, стр. 104.

Подводя итоги сезону, Н. Е. Эфрос пишет о громадных художественных достижениях МХАТ в спектакле «Ревизор». «Спектакль “Ревизора”, которым завершился театральный год, — яркое, победоносное доказательство полной нелепости» тех прогнозов, по которым театр «объявлялся чуть что не мертвецом, смердящим трупом».

«Скажу только, что гений Станиславского, гений режиссуры Художественного театра опять заявили себя полно и прибавили к ряду былых побед этого театра еще одну крупную победу, равноценную с прежними. Гоголь был тут раскрыт замечательно, кое в чем — по-новому, кое в чем — в старой лучшей традиции. И текст комедии, каждому известный чуть что не наизусть, ложился очаровательно в слух и душу. Комедия получила новую молодость, этою молодостью радовала и чаровала. Ее не “уважали”, как теперь часто бывает на спектаклях классиков русского театра, ею любовались, к ней относились в зрительной зале не с пиететом, а с непосредственным восторгом».

«Культура театра», № 6, 20/V, стр. 5 – 6.

Заведующий художественной частью МХАТ А. М. Эфрос пишет о том, что в декорационном отношении театр во главе с очень талантливым и острым живописцем К. Ф. Юоном «явно не дотянулся до “Ревизора” Станиславского» — высшей точки «театрального сезона по яркости, бурности, заразительности». «Режиссерский рисунок спектакля, данный К. С. Станиславским, — изумителен, Чехов — Хлестаков конгениален ему, и недалек от них Москвин — Городничий». А. М. Эфрос указывает, что декорации в какой-то мере «легли грузом на спектакль», в них недостает «той художественной искрометности, которую дал спектаклю Станиславский».

А. Эфрос, Художественные итоги. — «Культура театра», № 6, стр. 14.

МАЙ 25

Проводит последнюю в сезоне репетицию «Ревизора».

Запись З. С. Соколовой в Дневнике Оперной студии:

«Вчера К. С. салтанистам¹⁴⁵ кровь пускал. Так и следует. Поделом.

Рано обольщаться, тем более, что в Большом театре хорошо эта сцена идет».

Архив К. С.

{243} МАЙ 27 – 31

Ежедневные репетиции в Оперной студии.

МАЙ 29

С часу дня до пяти часов вечера репетирует отрывки из опер «Сказка о царе Салтане» и «Ночь перед Рождеством» на сцене Художественного театра.

С восьми до одиннадцати часов вечера работает над этими же отрывками в Оперной студии.

Записная книжка. Архив К. С., № 834.

МАЙ — ИЮЛЬ

Репетирует во Второй студии МХАТ «Сказку об Иване-дураке и его братьях» — инсценировку рассказа Л. Н. Толстого, сделанную М. А. Чеховым (режиссер спектакля Б. И. Вершилов). «В труднейших условиях, в крайней тесноте шли репетиции в Милютинском переулке (теперь улица Мархлевского). Было жаркое лето. Репетиции вел сам Константин Сергеевич. Он приходил на репетицию в 11 часов утра и заканчивал ее в 6 – 7 часов вечера».

Б. Изралевский, Музыка в спектаклях Московского Художественного театра, стр. 115.

На одной из репетиций работает с Н. П. Хмелевым над бессловесной эпизодической ролью придворного Тьмутараканского царства. «На меня Константин Сергеевич потратил почти все время, предназначавшееся для общей репетиции. Все ждали, а я пыхтел, в поте лица добывая себе звание актера. Но я понял многое. Понял, что такое ритм, действие на сцене, характерность. Понял, что я делаю и для чего делаю, и вдруг ощутил себя на сцене уверенно. Стало радостно и легко».

Н. П. Хмелев, Великий мастер. — «Известия», 1938, 17/I.

С. репетирует массовую сцену, происходящую в аду.

«И вдруг последовало ошарашившее всех замечание:

— Никто из вас не ощущает дьявольского ритма. Черти, в противовес людям, не подвластны притяжению земли. Прошу всех немедленно ускорить движение в двадцать раз. Прошу всех чертенят увеличить количество прыжков в котел и обратно. Делайте, что хотите, прыгайте, кувыркайтесь, но я хочу видеть чертей, а не людей!

И все завертелось… Казалось, что в актеров действительно вселился черт. Но из зрительного зала одно за другим уже неслись новые замечания — кто-то во имя быстрого ритма или острой характерности забывал о том, во имя чего он прыгал. Да, мы должны были с абсолютной точностью знать, во имя чего надо прыгать в котел и обратно!

{244} … Никакого академизма не было в его репетициях — была поразительная эмоциональная отдача, ни с чем не сравнимая по своей силе и заразительности.

И от тех, кто был на сцене, требовалась такая же, не меньшая степень увлеченности. Иного искусства Станиславский не принимал. Репетиции Станиславского давали понять нерасторжимость азов актерской технологии и высочайших полетов фантазии. После репетиции я подумала: “Да, ему нужны Чеховы, сотни Чеховых, только они смогли бы выполнить такие требования”…»¹⁴⁶

М. Кнебель, Вся жизнь, стр. 150 – 151.

ИЮНЬ 1

Днем и вечером репетирует сцены из оперы «Ночь перед Рождеством».

Огорчен тем, что ряд студийцев-певцов без предупреждения вступили в труппу театра Народного Дома.

«Грустно и оскорбительно. Можно было бы поговорить предварительно».

Запись С. в Дневнике Оперной студии. Архив К. С.

ИЮНЬ 2

С 7 часов вечера до 12 ночи на просмотре репетиции «Вертера».

ИЮНЬ 2, 3

Проводит репетиции «Чуда святого Антония» Метерлинка и «Свадьбы» Чехова перед показом спектакля Третьей студии на сцене МХАТ.

Архив К. С., № 4008.

ИЮНЬ 3

«Дорогой Константин Сергеевич,

3‑я Студия поздравляет Вас с Вашим праздником. Всегда Вам благодарная, она благодарит Вас сегодня за завтрашний день: завтра она реально соприкасается с театром, Вами созданным. Радость наша будет необычайной, если нам удастся оправдать Ваше доверие, такое дорогое для нас».

Подписано Вахтанговым и 27‑ю студийцами.

Архив К. С.

ИЮНЬ 4

Репетирует концертную программу из произведений Римского-Корсакова.

Генеральная репетиция на сцене МХАТ «Чуда святого Антония» и «Свадьбы»¹⁴⁷.

{245} ИЮНЬ 5, 6, 7, 8

Проводит генеральные репетиции «Вечера Римского-Корсакова» на сцене МХАТ.

После последней открытой репетиции «артисты Художественного театра — старики сказали, что повеяло былым Художественным театром, настоящим искусством».

Запись З. С. Соколовой в записной книжке С. Архив К. С., № 834.

ИЮНЬ 7

«7 июня вновь открылись двери Московского Художественного театра. Начались спектакли Третьей студии (“Чудо св. Антония” Метерлинка) и оперной студии Госуд[арственного] Большого Академического театра, руководимой К. С. Станиславским».

«Культура театра», № 6, стр. 64.

ИЮНЬ 9

Первый спектакль-концерт Оперной студии — «Вечер Римского-Корсакова» — в помещении Художественного театра.

«На большой сцене Художественного театра была устроена вторая маленькая сцена с закрытым занавесом и лесенкой перед ней из нескольких ступеней в ширину этой сцены. Направо от маленькой сцены возвышался бюст Римского-Корсакова. На авансцене стояли два ряда кресел, слева рояль; открывался большой занавес, и студийцы, нарядно одетые, стояли уже частично на ступенях лестницы перед маленькой сценой, частично у подножия этой лестницы, на полу. Все — обернувшись лицом к бюсту Римского-Корсакова. М. Н. Жуков сидел за роялем. … Начинали дружно петь кантату, которая, как помнится, начиналась словами: “Слава на небе солнцу высокому, слава! Николаю, свет Андреичу, слава, слава!” Кантата была срепетирована Константином Сергеевичем. Студийцы не просто пели “славу” бюсту Римского-Корсакова, но “общались” друг с другом, как бы показывая свой восторг перед Римским-Корсаковым».

Затем все рассаживались и начиналось исполнение романсов. «Романсы были слегка театрализованы. Исполнялись с жестами, мимикой и легкими мизансценами. … Некоторые романсы пелись даже с “объектом”, выбранным из сидящих на сцене певцов».

Из воспоминаний Н. М. Малышевой. Архив К. С.

«Когда кончался концерт, наступала темнота, во время которой сами артисты убирали мебель (это потребовало многих репетиций, так как все совершалось в полной темноте), и при свете раздвигался второй занавес, шли “Шелога” и сцены из “Ночи перед Рождеством” и “Сказки о царе Салтане”».

П. И. Румянцев, Станиславский и опера, стр. 70.

{246} «Вечером все пили чай в студии. Все билеты на три спектакля распроданы».

Запись З. С. Соколовой в записной книжке С. Архив К. С., № 834.

ИЮНЬ, до 10‑го

Беспокоится о здоровье А. А. Блока, о его материальном положении.

«Мне передали, что Вы справляетесь, нужны ли мне деньги. Да, для леченья нужны, но про какие Вы говорите? … Или, — Художественный театр имеет возможность еще что-нибудь заплатить? Всякие деньги сейчас бы устроили очень.

Любящий Вас Ал. Блок».

Письмо А. А. Блока из Петрограда к С. от 10/VI. Архив К. С.

ИЮНЬ 12

Днем репетирует оперу «Вертер». Вечером — на общем собрании в Оперной студии.

ИЮНЬ 14

Днем репетирует оперу «Вертер». Вечером — с художницей М. П. Гортынской и З. С. Соколовой обсуждает декорации и костюмы для «Вертера».

ИЮНЬ 16

Днем репетирует сцену «Письмо Татьяны» в МХАТ. Вечером — вместе с З. С. Соколовой работает над оперой «Вертер».

ИЮНЬ 17

Днем репетирует «Вертера» на сцене МХАТ; устанавливает выгородки декораций, намечает мизансцены. Вечером — в Художественном театре на пятом спектакле-концерте «Вечер Римского-Корсакова».

ИЮНЬ 18

Репетирует «Вертера».

ИЮНЬ 21

Просит Народный комиссариат здравоохранения устроить Л. М. Кореневу в здравницу для лечения и отдыха.

«… Оставшиеся в Москве артисты Московского Художественного театра … несут, ради спасения Художественного театра, непосильную работу. Одна из таких героинь своего долга — Л. М. Коренева».

Архив К. С., № 3674.

ИЮНЬ 23 – 27, 29

Готовит спектакль-концерт «Вечер памяти Пушкина».

{247} Репетирует сцены из «Евгения Онегина». Продолжительность репетиций доходит до восьми часов в день.

ИЮНЬ 28, 30

Репетирует «Вертера».

ИЮНЬ — ИЮЛЬ

Смотрит пьесу В. Маяковского «Мистерия-буфф», поставленную А. М. Грановским в честь III конгресса Коминтерна на немецком языке в Московском цирке. После спектакля беседует с актерами¹⁴⁸.

См. Письмо А. В. Февральского к С. от 27/II 1935 г. Архив К. С., № 10964.

ИЮЛЬ

Ежедневно, часто днем и вечером, репетирует оперу «Вертер» и концертную программу «Вечер памяти Пушкина» для показа на сцене МХАТ.

«Сейчас в театре идут концерты Оперной студии Большого театра, управляемой Константином Сергеевичем».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к В. И. Качалову от 17 / VII. Архив Н.‑Д, № 11356.

ИЮЛЬ 11

С 2‑х часов до 5‑ти часов вечера репетирует «Вертера». С 7 часов до 11 часов вечера проводит генеральную репетицию первых трех картин «Евгения Онегина».

С 11 до 12 часов 30 мин. репетирует с хором кантату «Слава», музыка В. И. Садовникова, на стихи Пушкина «Памятник».

Записная книжка. Архив К. С., № 834.

ИЮЛЬ 13

Проводит генеральную репетицию трех картин «Евгения Онегина» на сцене МХАТ.

ИЮЛЬ 14

Днем репетирует «Вертера».

Вечером — первый спектакль-концерт «Памяти Пушкина» на сцене МХАТ. Хор студийцев поет «Славу» Пушкину, затем исполняются три картины «Евгения Онегина» и пролог к опере «Сказка о царе Салтане».

{248} ИЮЛЬ 16

Присутствует на втором спектакле-концерте «Памяти Пушкина» в МХАТ.

ИЮЛЬ 15 – 30

Ежедневно репетирует «Вертера».

Записная книжка. Архив К. С., № 834.

ИЮЛЬ 17

Из письма Вл. И. Немировича-Данченко к В. И. Качалову в Прагу: «Планы будущего начали разбирать, конечно, с ранней весны. План Константина Сергеевича — передать дело театра Первой студии. Я в конце концов согласился с ним и уже вступил в детальное обсуждение с правлением Первой студии. Но наши “старики” запротестовали и заявили, что производить такую решительную операцию с Художественным театром, не посоветовавшись с так называемой “качаловской” группой — нельзя. Тогда было решено отправить к Вам Подгорного. Он должен развернуть перед Вами и положение Театра во всех деталях, и условия жизни со всеми подробностями. …

Без слияния с Вами, театр, Художественный театр, кончится. Может быть, начнется какой-то другой, но наш, Художественный, отправится в Лету.

Это слияние возможно или снова здесь, в Москве, или за границей. … Огромный, почти бешеный натиск на “академические” театры, в особенности на наш, со стороны группы Мейерхольда, получившего неожиданно большую официальную власть, провозгласившего лозунг “Театрального Октября” и объявившего академические театры контрреволюционными, без удержу агитирующего и доходящего часто до хулиганских выходок, — этот натиск уже ослабел, как лопнувший пузырь, сам Мейерхольд уже отстранен от власти, а отношение к нашим сценам чуть не крепче прежнего».

Сб. «Советский театр. Документы и материалы», стр. 131 – 132.