Французская пресса об экономическом кризисе

1847—1848 гг.

1. Из демократической газеты «Реформа» от 1, 13 и 20 января 1847 г.

Около 80 тысяч каменщиков, плотников и других являются безработными: работы сильно сокращены... Промышленность расстроена до основания. Заработная плата снижается... Капитал прячется в сундуки, как при самых больших бедствиях... По парижским улицам нельзя сделать шагу, чтобы не видеть закрытых магазинов. Большая часть мелких торговцев, которые держались только кредитом, не может противостоять кризису. Каждый день приносит бесчисленные банкротства, аресты, продажи имущества судебными властями.

2. Из газеты «Монитер» от 30 апреля 1847 г.

Город Эльбеф. Многочисленное рабочее население находится в весьма тяжелом положении вследствие сокращения фабричных работ и дороговизны хлеба.

Город Руан — ...вдвойне затронут сокращением промышленных и торговых операций и повышением цены хлеба.

Затяжной кризис, поразивший промышленность, и особенно недостаток денег вызывают снижение ставок заработной платы.

3. Из воспоминании марка коссидьера1

Двор, министры, чиновники и аристократы истощали финансовые ресурсы страны. Дворцовое ведомство разоряло государственные поместья и хищнически вырубало государственные леса. Государственный бюджет распухал, дабы можно было удовлетворять алчные вожделения всех служителей королевской власти... Места, поставки, постройка общественных зданий - все служило предлогом для постыдного взяточничества...

Министр, пэр Франции и миллионер были преданы суду и изобличены во взяточничестве; один князь был осужден за подлог, один адъютант регента² был прогнан за мошенничество; один королевский посол покончил самоубийством при таинственных обстоятельствах; другой королевский посол зарезал бритвой своих детей; секретарь министра и пэр Франции продавали по высоким ценам государственные должности; в продовольственном, морском и военном ведомствах агенты короля расхищали государственные финансы и государственное имущество и совершали всякого рода другие мошенничества...

Повсюду среди высших классов личная честность и честность политическая, святость семьи, чистая совесть приносились в жертву грубым инстинктам и господству материальных интересов, превозносимых правителями... Политика стала жульничеством, ложью, предметом торговли, а Франция — лавочкой, в которой вели свою торговлю бесчестные люди. Все благородные чаяния, все стремления были подавлены: закрывали любимые молодёжью кафедры истории, литературы и философии, преследовали газеты и всех представителей независимой мысли, открыто демонстрировали и с парламентской трибуны, и в королевском дворце, и в подкупленных листках ненависть к народу и к революции.

Под влиянием всего этого все классы населения... стали пробуждаться. Избиратели, буржуазия, промышленники и торговцы капиталисты и собственники, дотоле поддерживавшие этот гнусный режим, увидели, наконец, что он истощает все источники общественного достояния и выгоден только интриганам, прикармливаемым властью...

Над возродившимся либерализмом поднималась в свою очередь и проникалась справедливым сознанием своей силы великая партия французской традиции, свободы, равенства, братства, партия народной республики, которую мучили и преследовали в течение пятидесяти лет1.

К моменту открытия новой сессии парламента королевский двор и министерство очутились, таким образом, перед лицом всей Франции, готовой к борьбе, исход которой тогда уже легко было предвидеть...

1. Марк Коссидьер — мелкобуржуазный демократ, участник революции 1848 г. во Франции.

2. Имеется в виду герцог Немурский, сын Луи Филиппа.

3. Речь идет о либерально-буржуазной оппозиции, требовавшей избирательного права, а также о левых республиканцах, опиравшихся на рабочий класс и демократические слои мелкой буржуазии.