13. Людовик XIV о королевской власти. Из «Мемуаров Людовика XIV, составленных в назидание дофину».

Тот, кто даровал людям королей, желал, чтобы их чтили, как Его наместников, и Одному Себе предоставил право судить об их поступках. Его воля заключаются в том, чтобы всякий рожденный подданным повиновался без рассуждений. И этот ясно выраженный всеобщий закон существует для пользы не одних лишь государей, но он спасителен и для самих народов, которые обязаны ему повиноваться, так как всякий раз, как они нарушают этот закон они подвергаются бедствиям, несравненно более ужасным, чем те, от которых они хотели избавиться. Во всем христианском учении лет более незыблемо установленного правила, чем это беспрекословное повиновение подданных тем, кто над ним поставлен.

С самого детства мне делаюсь больно при одном упоминания о ленивых королях и их мажордомах. Я твердо решил никогда не брать себе первого министра и не возлагать на другого обязанностей короля, сохраняя за собой лишь титул.

Только под условием труда и ради труда можно царствовать: желать одного без другого — значит обнаруживать неблагодарность по отношению к Богу и тиранию и несправедливость по отношению к людям.

14. Боссюэ. Учение о королевской власти. Из «Политики, основанной на священном писании.

Власть короля священна Государи действуют в качестве слуг Божьих и Его наместников на земле. Бог через их посредство устанавливает Свое царство. «Неужели вы считаете себя в состоянии восстать против царствия Божия, которым Он владеет через сынов Давида?».

Таким образом мы видим, что королевский престол не есть престол человека, но Божий. «Бог избрал моего сына Соломона, чтобы посадить его на престол, где царствует Господь над Израилем». И еще: «Соломон воссел на престоле Господнем».

Королевская власть неограниченна. Чтобы сделать это слово ненавистным и невыносимым, многие умышленно смешивают управление неограниченное с управлением деспотическим. Но это две совершенно различных вещи. Без этой неограниченной власти государь не может ни совершать добра, ни пресекать зла; его власть должна быть такова, чтобы никто не мог рассчитывать ускользнуть от нее; и, наконец, единственной защитой отдельных лиц против общественной власти должна быть их невинность. Это учение согласно со словами Ап. Павла: «Хотите вовсе не бояться власти?—делайте добро".

Надо повиноваться государям, как самой справедливости, без этого не может быть никакого порядка, ни успеха в делах. Только Бог может судить их приговоры и их самих... Поэтому всякий, не желающий повиноваться государю, не отсылается в другое судилище, но осуждается беспощадно на смерть, как враг народного спокойствия и человеческого общества.

Подданные обязаны государю безусловным повиновением. В одном только случае исключается повиновение, которое обязаны оказывать государю, это — когда он приказывает противное Богу.

15. Из памфлета «Вздохи порабощенной Франции».

2-й мемуар. Выпуск 15 сент. 1689г.

Об угнетении народа чрезмерными податями и о плохом управлении финансами. При нынешнем правительстве все превратились в простой народ. Теперь уже непонятно больше, что значит способности, таланты, заслуга, порода. Королевский авторитет поднялся так высоко, что всякое достоинство исчезает, меркнет всякий свет. Монарх превознесен на такую высоту, что все человеческие существа – лишь прах его ног... Угнетение народа совершается при помощи неимоверного количества налогов, при помощи чрезмерного взимания денег.

В наше время во Франции выросла целая наука о налогах и финансах, нужно быть очень ловким, чтобы высказать на этот счет дельные мысли. Но достаточно, если и мы скажем то, что чувствует всякий и что понимает в этом народ...

Открыты тысячи каналов, по которым гонят кровь народа и подданных, чтобы заставить ее течь в бездну ненасытной алчности и безмерного честолюбия короля... Налоги, которые вытягивают из вас, составляют сумму, быть может, более значительную, чем все вместе сложенное, что получают своих государств европейские государи. Франция платит 200 миллионов налогов, из которых приблизительно три четверти идут в шкатулки короля, остальное идет на покрытие расходов по их взиманию...

Народ установил королей, чтобы сохранить личность, свободу, жизнь, имущество каждого. Но правительство Франции довело тиранию до такой степени, что теперь король смотрит на все как на свою собственность. Он налагает дать, какую хочет. Еще когда Кольбер был у власти, он поставил на обсуждение вопрос, не может ли король вступить в фактическое владение всеми угодьями в всеми землями Франции в нельзя ли превратить их в домен короля, чтобы эксплуатировать их, отдавая в аренду, кому захочет двор, не обращая внимания ни на давность владения, ни на наследственные, ни на какие-либо другие права. Кольбер пригласил даже знаменитого путешественника (Бернье), который провел несколько лет при восточных дворах, и долго его расспрашивал относительно того, как управляют там такими землями (т.е. доменами). Это обстоятельство заставило путешественника опубликовать открытое письмо министру, в котором он постарался показать, что эта несчастная тирания является причиною того, что наиболее цветущие страны Востока превратились в пустыни; никто не владеет там землею на праве собственности, никто поэтому и не думает о том, чтобы ее как следует содержать...

Когда явится администратор финансов, более решительный, чем Кольбер, у вас в один прекрасный день заберут ваше наследственное достояние; вы превратитесь в арендатора... Самое главное уже сделано; король уже убежден, что он вправе сделать это.

Самый ничтожный откупщик налогов — священная особа, у которой абсолютная власть над народом. Тюрьмы наполнены несчастными, ответственными за суммы, которые они наложили на других несчастных, не имеющих возможности заплатить то, что от них требуют. Заставляют покупать по 10 —12 су за фунт соль, которую можно было бы иметь за два лиарда. Королевство кишит целой армией негодяев, которых называют стрелками габели (archers de la gabelle — полицейские стражи, пристава) соляного налога; они проникают, как власть имущие, в самые потайные места и обязательно находят контрабандную соль там, где они рассчитывают получить деньги. Несчастных присуждают к уплате огромных сумм, заставляют их гнить в тюрьмах. Соляной налог существует почти повсюду, и каждую семью заставляют покупать соль в 3 или 4 раза больше, чем она может потребить. В местностях, граничащих с морем, не допускают, чтобы бедный крестьянин уносил воду с моря; разбивают кувшины, бьют людей, арестовывают... В руки негодяев, таким образом, дано средство, при помощи которого они могут мстить своим врагам и притеснять честных людей. Какой-нибудь сборщик накладывает да человека талью, превышающую раза в 2 или 3 его доходы... Франция одна из стран света, наиболее богатая вином; некогда в этом было наше богатство. Теперь это приводит нас к разорению. Налоги на вино так велики, что они поглощают почти все, и у собственника не остается ничего.

И все это делается ради интересов короля... Некогда государство было всем; говорили лишь об интересах государства, о нуждах государства, о сохранении государства, о службе государству.

Ныне говорить так... значило бы совершать преступление, оскорбление Величества короля. Король стал на место государства. Наоборот, говорится о службе королю, об интересах короля. В результате король —все, государство—ничто. И это не слова только, это - действительность. При французском дворе не знают иных интересов, кроме личных интересов короля. Это идол, которому приносятся в жертву князья, вельможи и мелкий люд, дома, провинции, города, финансы, вообще все...

Государственное управление и политический кризис в середине

XVIII века.

16. Королевский двор и его значение в управлении.

Из мемуаров д'Аржансона.

Написано в 1748 г.

В настоящее время двор сделался, к несчастию, сенатом нации. Гордость и восточная роскошь Людовика XIV восприняты и превзойдены его преемником, несмотря на скромность и простоту его характера. Видят честь в том, чтобы не уменьшать разорительного этикета, ради какой-то спасительной бережливости. Версаль превратили в особую столицу двора, и все, имеющие право жить в нем, получают частицу авторитета и власти трона. Этот недостаток в управлении будет все возрастать при наших королях, если они не будут решать дела самостоятельно.

Самые большие интриганы из придворных образуют ближайшее окружение государя; это то, что теперь называют кабинетами. Туда принимают не за таланты и еще менее за добродетели, но за искусство угождать.

Если, быть может, в отношениях между равными заслуга и не помешала бы дружбе, то в отношениях раба к господину только лесть и ловкая ложь создают удачу.

Как раз отсюда проистекает то, что во Франции нет Государственного Совета, так как иметь плохой совет гораздо хуже, чем не иметь его вовсе. Совет составлен из придворных; это экстракт того, что может быть наиболее испорченного в свете, под личиною вежливости и благоразумия, важного и осмотрительного. Все здесь плутовство, злоба и невежество; король в нем более ненавидим и презираем его членами, нежели наиболее фанатичными республиканцами, а отечество поносится более, чем всеми заговорщиками товарищами Катилины. Вместо почтенных старцев, полных чистоты и религиозности, блюстителей здоровых правил, заслуженных и испытанных на службе, обдумывающих и направляющих проекты, там можно встретить только фатов или старых лисиц, домогающихся власти и богатства при помощи участия в государственных делах и подкапывающихся друг под друга, с целью собственного возвышения. Пусть основательно взвесят все условия нынешнего французского управления, пусть сравнят его с древностью и с управлением других наций в Европе — его найдут новым и своеобразным. Национальный гений создает всю мощь государства, а управление его ослабляет ее до последней степени. Дошли до того, что мечтают о первом министре, хотя бы он был похож на турецкого визиря, лишь бы он спас государство от слабости королей и от влияния сераля. К несчастью, эта слабость и это влияние отвращают государя от такого средства; у него не хватает силы дать самому себе господина; ему восхваляют его способности, чтобы злоупотреблять его слабостью.

Мы живем здесь под властью тиранической олигархии, которой помогает гексумвират. Пять или шесть полновластных министров распоряжаются начальниками отделений, с положением и авторитетом приказчиков; независимые друг от друга, рабы своего министра, они, после нескольких месяцев работы, получают отвращение к этому рабству и сваливают все на своих подчиненных, которые, не имея возможности приобрести славу, стремятся только к богатству и могут достичь этого только при помощи преступления...

Двор, фавориты и фаворитки перевешивают власть министров. Эти последние боятся всех, до последнего лакея. Они ничего не могут предпринять, не заинтересовав частных лиц, не могут произвести никакого улучшения, не вызвав бури при дворе. Тем не менее, такой общественной власти нечувствительно передали все управление, все до последней заботы о государстве, под предлогом, что таким образом совершенствуется королевский авторитет, словно Генрих IV, покровительствуя свободе своего народа, не является в такой же мере королем, как и Людовик XIV, управлявший всем при помощи своих визирей и пашей. Скажем, напротив, что королевской власть нанесли ущерб, подняв во Франции власть министров. Всегда находили самые лучшие основания, чтобы превратить, таким образом, наше христианское управление в турецкое.