6. Речь патрика генри1 в конвенте колонии виргиния

Март 1775 г.

Председатель! Человеку весьма естественно поддаваться обманчивым иллюзиям надежды. Мы все склонны закрывать глаза на неприятную правду и, наоборот, всегда готовы слушать голос сирены, пока эта сирена не обратится в дикого зверя. Но, господа, так ли должны поступать благоразумные люди, защи­щая великое и трудное дело свободы? Неужели и мы, господа, относимся к числу тех, кто, имея глаза, не видит, имея уши, не слышит всего того, что нас так близко касается? Однако я, по крайней мере, как бы это ни было для меня тяжело и мучитель­но, хочу знать всю правду, не исключая вещей самых неприят­ных, самых опасных, я хочу все знать, чтобы принять заблаго­временно меры.

Господа, мне известен только один надежный руководитель, которого я согласен слушать в случаях сомнений, и руководитель этот есть опыт. Я не знаю, господа, другого способа судить о будущем, кроме внимательного изучения прошедшего. А если это так, если о будущем можно делать предположения, лишь исхо­дя из прошедшего, то я спросил бы вас, господа, какие действия английского правительства, совершенные им за истекшие десять лет, могут сколько-нибудь подтверждать надежды, которыми утешают себя некоторые из предшествовавших ораторов и кото­рыми они убаюкивают других членов конвента? Уж не коварны ли улыбки, с которыми была принята наша недавняя петиция? Не верьте этому, господа: это не больше, как приготовленная для вас ловушка!

Господа, не позволяйте увлекать себя предательскими поцелуями! Подумайте, как можно помирить милостивый и благо­склонный прием, оказанный нашей петиции, с военными приго­товлениями, совершающимися на наших землях и в наших водах! Пли, может быть, флоты и армии нужны английскому пра­вительству для скорейшего примирения с нами, для снискания нашей любви? Неужели мы обнаружили так мало склонности к примирению, что любви нашей приходится добиваться силой?

Не будем же, господа, обманывать себя! Ведь это орудия войны и порабощения — последние аргументы, к которым обра­щаются короли. Я бы спросил вас, господа, для чего могут быть нужны все эти военные приготовления, если не для того, чтобы принудить нас к повиновению силой? Или, может быть, вы объясняете себе это иначе? Но, господа, какие же у Англии есть еще враги в Америке, для которых назначены находящиеся здесь английские суда и английские полки? Таких других врагов нет. Против нас, господа, направлены все военные и морские силы Англии, против нас, а не против кого-либо другого. Флот и армия посланы сюда, чтобы наложить на нас оковы, давно уже приго­товляемые для нас английским правительством. Чем же мы бу­дем бороться с нашими врагами? Противопоставим ли мы им ряд аргументов в доказательство справедливости своего дела? Но ведь, господа, вот уже прошло десять лет в таких диалекти­ческих схватках! Или, может быть, у нас теперь есть новые доказательства, новые аргументы? Нет, все уже и не раз было ска­зано. Мы стремились осветить вопрос со всех решительно сторон, и что же, — все оказалось тщетно!

Неужели мы теперь обратимся к просьбам, смиренным моьбам? Что же мы можем сказать такого, что не было уже и без того много раз сказано? Господа, умоляю вас, не будем больше ласкать себя обманчивыми надеждами. Ведь мы сделали уже положительно все, что только могло предотвратить надвигавшую­ся на нас грозу. Мы обращались с просьбами, мы посылали воз­ражения, мы обращались с мольбами, мы, наконец, падали ниц перед троном, мы взывали о его заступничестве, прося отвратить от нас тиранические руки министров и парламента. К нашим пе­тициям отнеслись пренебрежительно, наши возражения повели лишь к усилению притеснений и оскорблений, на наши мольбы не обратили никакого внимания и нас оттолкнули с презрением от подножия трона!

Тщетно было бы после этого убаюкивать себя сладкими меч­тами о возможности мира и примирения. Нет больше никаких оснований для таких надежд! Если мы желаем быть свободными, если мы хотим сохранить неприкосновенными те неоценимые права, которые мы отстаивали так долго от посягательств пра­вительства Англии, если мы не хотим, подобно подлым трусам, прекратить теперь же благородную борьбу, которую мы уже так долго ведем и которую мы обещали друг другу не прекращать, пока не будет достигнута великая цель всех наших усилий, мы должны сражаться! Да, господа, я повторяю, мы должны сра­жаться! Нам осталось теперь только взяться за оружие и решить спор на поле брани.

Некоторые ораторы говорили вам, господа, что мы слабы, что мы не в состоянии вести борьбу со столь сильным противни­ком. Но, господа, когда же мы будем сильные? Когда? На буду­щей неделе или в будущем году? Или, может быть, тогда, когда нас успеют обезоружить и поставят у каждого дома английского солдата? Или, может быть, силу нам придадут нерешительность и бездеятельность? Или, наконец, наша способность оказать вра­гу активное и действительное сопротивление возрастет от того, что мы будем лежать на спине, крепко прижимая к себе обманчи­вый призрак надежды, пока наш неприятель не свяжет нас креп­ко по рукам и по ногам?

Нет, господа, мы не окажемся слабыми, если сумеем надле­жащим образом воспользоваться всеми теми средствами, кото­рые сама природа дает нам в руки.

Трехмиллионный народ, сражающийся за святое дело сво­боды и ведущий эту борьбу при тех местных условиях, в каких мы находимся, непобедим, каковы бы ни были силы, которые выставит против нас наш враг. Кроме того, господа, мы будем сражаться не одни. Есть еще в мире справедливый бог, от кото­рого зависят судьбы народов и который нашел нам друзей, ко­торые будут сражаться за нас. Не забывайте также и того, что не одной силой решается исход борьбы, а также бдительностью, деятельностью, храбростью...

Не следует, господа, умалять серьезность переживаемого кризиса. Между вами находятся ораторы, говорящие о компро­миссах, о примирении, но, господа, время таких речей прошло безвозвратно! Война фактически уже началась. Ближайший вихрь, несущийся с севера, может быть, донесет до вашего слуха лязг бьющегося оружия! Наши братья уже выступили в поход! Зачем же мы здесь стоим праздно? Чего хотят эти люди, кото­рые говорят вам о мире? Неужели жизнь так дорога и мир так сладок, что их следует покупать даже ценою кандалов и рабст­ва? Сохрани нас бог от таких мыслей! Я не знаю, как думают другие, что до меня касается, я не пощажу своей жизни для дела свободы!

1 Патрик Генри — активный участник войны за независимость США.