34. Петиция сент-антуанского предместья на заседании конвента

1 мая 1793 г.

Оратор. Народные представители, вы собраны здесь во имя общественного спасения, во имя установления республиканских законов; отвечайте, что вы сделали? Наших лучших защитников ВЫ разослали по комиссиям и этим опустошили Святую Гору¹. Злостные агитаторы, которые заседают вместе с вами, остались в силе и добились того, что происходит теперь; вы дали много обещаний, но ничего не сделали. Наши волонтеры, наши защитники терпят нужду в самом необходимом. Их женам и детям не хватает продовольствия. Уже давно вы обещали установить священный максимум на все предметы, необходимые для существования. Вечно обещать и ничего не исполнять, утомлять и изнурять народ — это значит отнимать у него всякую возможность доверия к вам.

Подобно народу, принесите в жертву свои интересы. Пусть многие из вас забудут, что они являются собственниками. Пусть будет установлен максимум, и мы все будем защищать вашу собственность и еще более собственность нашей родины...

Тяжесть революции ложилась до сих пор только на несостоятельный класс. Настало время, чтобы богатые и эгоисты тоже стали республиканцами и своим имуществом заменили отсутствие у них храбрости... примените же вместе с нами к чрезвычайным бедствиям чрезвычайные меры.

...Если вы их не примете, то мы, которые хотим спасти народ, заявляем вам, что находимся в состоянии восстания: 10 тыс людей стоят у входа в залу...

1. Имеются в виду верхние скамьи в Конвенте, занимаемые якобинцами.

35. Из речи жака ру в феврале 1793 г.

Зачем было вам отрубать голову тирану и уничтожать тиранию, если вас каждый день медленно пожирают спекулянты, монополисты? Они накопляют в своих обширных магазинах съестные припасы и сырой материал, которые они затем перепродают по ростовщическим ценам голодному народу, ремесленникам, которые в этом нуждаются для своего производства, — шерсть, кол-су, мыло, железо. Надо восстать также и против них... что за важность, что они высказались за революцию и приобрели национальные имущества, если в обширных владениях вчерашних монастырей они накопляют скупленные товары!

36. Из выступления жака ру в конвенте

25 июня 1793 г.

Депутаты французского народа!

Сто раз в этом священном зале провозглашалось о злодеяниях эгоистов и мошенников, и каждый раз вы обещали нам уничтожить пиявок народа. Скоро будет представлен на утверждение суверена конституционный акт; — запретили вы в нем ажиотаж? — Нет!.. Определили ли, в чем состоит свобода торговли? — Нет! Запретили продажу денег? — Нет! Вот почему мы заявляем, что вы ничего не сделали для счастья народа.

Свобода — не что иное, как пустой призрак, когда один класс может безнаказанно изнурять голодом другой. Равенство — пустой призрак, когда богач, благодаря монополиям, пользуется правом жизни и смерти себе подобных. Пустой призрак и республика, когда изо дня в день работает контрреволюция, устанавливая такие цены на продукты, достигнуть до которых три четверти граждан могут, только обливаясь слезами.

Лишь прекращением разбоя негоциантов, который необходимо отличать от торговли, только предоставлением продовольствия в пользование санкюлотов вы притянете их на сторону революции и объедините вокруг конституционных законов...

В течение четырех лет одни только богачи пользуются выгодами революции. Торговая аристократия, еще более ужасная, чем аристократия знати и сама, занимается жестокой забавой грабить имущества частных лиц и богатства республики; — и мы еще не знаем предела их лихоимства, ибо с утра до вечера цены на товары растут с ужасающей быстротой. Пора же, граждане представители, окончить эту смертельную борьбу, на которую эгоисты осуждают самый трудолюбивый класс общества. Выскажитесь против спекулянтов и барышников: либо они повинуются вашим декретам, либо — нет. В первом случае, вы спасете отечество; во втором, вы все же спасете его, потому что мы не замедлим узнать и поразить смертью пиявок народа.

Но что же? Неужели же собственность мошенника более священна, чем жизнь человека? Административные органы имеют в своем распоряжении войска; как же могут они не обладать правом реквизиции съестных припасов? Законодатель имеет право объявлять войну, т. е. осуждать людей на смерть, как же ему могло бы не принадлежать право помешать угнетению и изнурению голодом тех, кто остался у домашнего очага? Свобода торговли есть право пользования и предоставления пользования, но отнюдь не право препятствовать пользоваться и тиранить. Все необходимые съестные припасы должны быть приведены к доступной для всякого цене. — Прикажите же, еще раз просим вас..., и санкюлоты своими пиками заставят повиноваться вашим декретам. Вы без колебания решились поразить смертью тех, кто осмелится предлагать короля, и вы хорошо поступили; вы только что объявили вне закона контрреволюционеров, которые кровью патриотов окрасили эшафоты в Марселе, — вы хорошо поступили... Но разве не столь же и еще более того преступны барышники и спекулянты? Разве и они не представляют из себя истинных врагов народа?

Не бойтесь же поразить грозой вашего правосудия этих вампиров, не бойтесь чересчур осчастливить народ. Он никогда, конечно, не считал своих заслуг, когда надо было сделать для вас все. Он доказал нам, особенно в дни 31 мая и 2 июня, что хочет обладать не частью свободы, но всею в целом. Дайте же ему взамен — хлеба и декрет; воспрепятствуйте продолжать пытку доброго народа посредством безумных цен на съестные припасы...

Напрасно было бы предполагать, что рабочий получает жалованье, соответственное росту цен на продукты; правда, есть некоторые из них, чей промысел оплачивается дороже; но немало и таких, труд которых за время революции стал расцениваться еще ниже, чем прежде. Да и не все же граждане — рабочие, а среди рабочих есть безработные, имеющие по 8—10 человек еще не вполне трудоспособных детей; женщины же вообще не зарабатывают свыше 20 су в день.

Депутаты Горы, напрасно вы не подниметесь с 3-го до 9-го этажа домов этого революционного города — вы были бы тронуты слезами и стенаниями огромного множества людей, лишенных хлеба и одежды, приведенных в такое состояние нужды и горя ажиотажем и спекуляцией. Законы ведь жестоки по отношению к бедняку, они ведь созданы богатыми и только ради богатых...

Итак, народные избранники, было бы трусостью, преступлением против народа продолжать проявлять свою беззаботность. Не надо бояться ненависти богатых, т. е. злых. Не надо бояться пожертвовать политическими принципами во имя спасения народа, которое является высшим законом...

Да здравствует правда, да здравствует Национальный Конвент, да здравствует Французская республика!