Глава 15. О природе и дифформности звуков.

Вся­кий звук есть последовательное качество, обусловлен­ное и вызываемое движением и ударом тех или иных тел. И подобно тому как движение, вызывающее и сохраняющее звук, не может быть пребывающим, так по необходимости и звук, если он существует, должен быть качеством последовательным.

В ощущаемом звуке есть некая дискретность, обу­словленная наличием промежуточных пауз, которые иногда столь часты и столь мелки, что не восприни­маются слухом. Однако целое производит впечатление единого непрерывного звука, как о том говорит Боэ­ций в своей «Музыке», ведя речь о звуке, который вызывается ударом по натянутой жиле. Вот почему, может быть, звук или свист маленькой флейты также не абсолютно непрерывен.

Указанием служит то обстоятельство, что если кто-нибудь дунет в большую трубу или крупную флейту, то тогда в теле этой трубы ощущается некое гуде­ние, которое не бывает без повторных и раздельных нарушений непрерывности, т. е. перемежается отра­женными звучаниями, и так получается прерывистое движение, равно как и звук. То, что сказано о боль­шем инструменте, следует сказать и о малом, хотя в этом случае такие перерывы и не ощущаются.

Итак, коль скоро при подобных перерывах число чередования звуков и пауз не бесконечно, то по не­обходимости нужно дойти до каких-то мельчайших частиц звука, из которых каждая уже абсолютно непрерывна. Такой звук, стало быть, уже абсолютно един, ибо он уже никак не прерывается. Что же касается звука, который прерывается неощутимыми и невоспринимаемыми паузами, то он называется единым по видимости. Тот, который прерывается ощу­тимыми паузами, называется в несобственном смысле

шенных созвучий, т. е. диатессарона и диапенте (кварты и квин­ты). Подобным же образом хотя мужчина и женщина менее сходны, чем два индивида одного и того же пола, тем не менее сообразность между обоими есть сообразность совершенной дружбы и наилучшего естественного созвучия».

266

и единым путем сочетания. Сочетание это бывает двоякое: либо простое, в котором несколько звуков не звучат одновременно (таковы кантилена или анти­фонное пение), либо сложное, где несколько звуков звучат одновременно, как это бывает тогда, когда:

Радостно хоры сливают приятные слуху напевы.

                                                                Вергилий

Итак, звук называется единым в четырех смыслах. Как и движение, он имеет двоякую экстенсивность: одну — зависящую от предмета (о ней нужно сказать то же, что было сказано об экстенсивности движения сообразно предмету в главе шестой этой части¹); другую же экстенсивность движение имеет от вре­мени, и в данном случае эта экстенсивность назы­вается длительностью звука.

Звук имеет и двоякую интенсивность: одну — по высоте (acucies), другую — по силе (formitudo). Раз­ница между ними усматривается на опыте, ибо низкий звук трубы или барабана сильнее воздействует на слух, чем высокий звук флейты или тонкой свирели. Равным образом после удара по жиле или барабану мы ощущаем, что высота звука униформно остается все той же, пока длится звук, и тем не менее его си­ла непрерывно ослабевает. Следовательно, звук имеет соответственно и двоякую ремиссию: одна из них называется низкостью (gravitas) в противополож­ность высоте, а другая называется слабостью (debili­tas) в противоположность силе. Для первого вида ин­тенсивности и ремиссии Боэций старается найти при­чину, но о втором виде он не говорит. Тому, что только что сказано о ремиссии низкости, не противо­речит, что в музыке она обозначается посредством большего числа, ибо в музыке обозначается не ре­миссия звука, а величина звучащего тела и т. п.².

О низкости и высоте говорится сравнительно с

¹ Имеется в виду распределение интенсивностей не во вре­мени, а в разных точках одного и того же предмета.— Прим. перев.

² Николай Орезмский хочет оказать, что более длинная стру­на издает более низкий звук. — Прим. перев.

267

чем-нибудь, как и о быстроте и медленности движе­ния. Равным образом о силе и слабости звука гово­рится сравнительно с чем-нибудь. Следовательно, по­добно тому как всякая медленность есть быстрота, так и всякая низкость звука есть высота, хотя в том и другом случае говорится о них в сопоставлении с разными вещами. И всякая слабость звука также есть сила. Вот почему выражениями «низкость» и «высота» я пользуюсь в дальнейшем как равнознач­ными.

Я утверждаю, что в звуке прежде всего надо при­нимать во внимание четыре особенности, а именно: высоту, силу, интенсификацию и ремиссию. Из различ­ных комбинаций этих четырех получается почти все разнообразие звуков, и к ним оно сводится, как к ос­новным или первичным различиям. В отношении первых двух различий, т. е. высоты и силы, звук может иметь униформность и дифформность разнооб­разного вида, как это было указано в первой части в главе третьей и в других главах, предшествующих тридцатой главе той же части. И кроме того, фигура­ции дифформности в различных звуках могут еще разнообразно варьироваться благодаря варьированию двух других особенностей, а именно чередования пауз и сочетания звуков.