Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Музыкальная эстетика западноевропейского средне...doc
Скачиваний:
74
Добавлен:
25.08.2019
Размер:
3 Мб
Скачать
☆

Глава 22. О некоторых других условиях красоты звука.

Кроме условий красоты звука, уже указанных, есть еще и другие, более акцидентальные, которые делают звук красивым не абсолютно, а относительно.. Одна причина заключается в непривычности тако­го красивого звука для слуха. Ведь иногда из такой необычности и новизны рождается восхищение, како­вое восхищение порождает удовольствие. Вот почему иногда человек, не привыкший его слышать, и считает такой звук более красивым. А иногда, наоборот, ча­стота слышания хотя бы и красивого звука порождает скуку, подчас внушая даже печаль, и звук не почи­тается тогда столь же красивым, каков он есть в дей­ствительности. Оттого-то часто радует перемена даже к менее красивому. Этим объясняются слова Сидо­ния: «После лиры Юпитеру понравился грубый звук

свирели».

Другим условием является памяти о минувшем. Например, если кто-нибудь находился в полном бла­гополучии и спокойствии и слышал тогда красивую мелодию и образ этой мелодии запечатлелся в его па­мяти, то случается, что, когда он впоследствии услы­шит подобный звук, в нем возникает по ассоциации (concomitative) и воспоминание о той радости, кото­рую он когда-то испытал, слушая такую песнь, и от­того он испытывает теперь большее наслаждение, хо­тя бы и мешала тому нынешняя его печаль. Вот поче­му тем прекраснее, казалось бы, становится звук и т. д. Наоборот, если кто первоначально услышит

278

пение в печали или скорби, то тогда, если услышит его во второй раз, сочтет его менее красивым. Вот почему старики получают подчас большее наслажде­ние при слушании кантилен, которые они слышали в юности, когда вели разгульный образ жизни, чем те, которые они слышат в печали и труде.

Еще одно условие — это комплекция и возраст. Ведь у некоторых людей чувства настолько грубые или тупые и суждение настолько косное, что они не­легко улавливают тонкие и прекрасные переходы и быстрые напряжения звуков, а потому не восхищают­ся и не наслаждаются ими; таковы некоторые стари­ки, а также некоторые юноши, наделенные тупым умом. Наоборот, другие, по указанным причинам, на­ходят в том же самом великое наслаждение, как, например, некоторые юноши редкого склада.

Есть еще другое условие — нрав. Потому Боэций во вступлении к «Музыке» говорит: «Дух распущен­ных людей находит наслаждение в распущенном, а дух строгий радуется более могучему»,— и в других случаях также мысль, приведенная в движении, ра­дуется сходному.

Еще условие — материя, т. е. то, о чем, или то, ради чего совершается пение — ради бракосочетания или ради похорон. Вот почему, если музыкальные приемы применяются неуместно, пение не доставляет столь же большого наслаждения. Еще условие — место или время.

И то же следует сказать о многих других услови­ях, которые акцидентально увеличивают или умень­шают красоту звука, >не абсолютную, а относитель­ную, как уже отмечено было раньше.

Глава 23. О причинах многих действий, которые можно вывести из сказанного.

 Из свидетельств мно­гих философов, медиков и теологов явствует, что му­зыка имеет великую силу и влияние на страсти души и тела; в соответствии с этим различаются напевы или музыкальные лады. Ведь некоторые из них тако­вы, что своею размеренностью побуждают слушающих к жизни честной, непорочной, смиренной и набожной. И этот лад, правильный, называется дорийским; отто-

279

го Платон и говорит, что эта музыка — хорошо сла­женная и соразмеренная или (как читается в других списках) благонравная1. Другой лад, наоборот, своей возбужденностью, быстротой, шумностью ожесточает души и возбуждает их к военным подвигам, и движет не только людей, но и животных. Вот почему в книге Иова сказано о коне, что, чуть заслышит он звук трубы дневной, он уже рвется в бой, издали чует рать, смело бросается навстречу, мчится за вооружен­ными воинами. И этот лад в древности назывался фригийским. Другой лад какою-то умеряющей мягко­стью вселяет в человеческие души побуждения к из­неженности, и в древности он назывался лидийским. Названия свои эти лады получили от земли или пле­мени, где каждый из них больше применялся, как го­ворит о том Боэций.

Далее, одни звуки склоняют к лени, другие воз­вращают бодрствующим полезнейший для здоровья покой, третьи великой сладостью восхищают сердца человеческие и прогоняют всякие заботы, так что «лишь в слышании гармонии приходит наслаждение», как утверждает Кассиодор, и т. д. Вот почему Кон­стантин в «Дорожнике» 2 повествует, что Орфей-музы­кант говорил так: «Императоры меня приглашают на пиры, чтобы мною наслаждаться. А я наслаждаюсь ими, ибо могу склонять их души от гнева к кротости, от печали к радости, от скупости к щедрости, от стра­ха к храбрости». И не только на людей действует музыка, но на домашних животных, быков и верблю­дов, как говорится в «Таблицах здравия». И на птиц также. Вот почему говорит Катон: «Звуки свирели ко­варной в силки завлекают пернатых». И также на во­дяных. Почему Марциан Капелла пишет: «Песни, по­добные меду, зверя тешат морского». А Плиний рас­сказывает, что дельфин, радуясь музыке, доставил не­вредимым до гавани кифареда Ариона, брошенного в море моряками.

1 Здесь Платон цитируется по Боэцию. — Прим. перев.

2 Константин Африканский (1017—1087) — переводчик меди­цинских сочинений с арабского на латинский; «Viaticus» («До­рожник») — сочинение Ибн аль-Джаззара. — Прим. перев.

280

Более того: сила музыки простирается на тела. Так слушатель, плененный сладостью звука, даже не умея петь, «взывает руками», как говорится в «Поликра­тике», и неохотно поворачивается, оставаясь непо­движным, чтобы не потерять нить слышимой кантиле­ны, как говорит Боэций. Музыка освежает также усталые тела людей и животных, как говорится в «Таблицах здравия», и излечивает многие болезни, например ту, которую врачи называют любовным зу­дом, и многие другие, в особенности те, которые про­истекают из душевных состояний.

И если можно доверять такому автору, как Со­лин1, то, по его словам, музыка изменяет не только одушевленные тела, но и вещи, состоящие из стихий. Ибо он говорит так: «Малледий — источник в Арено­не — подчас спокоен и тих, когда кругом молчание, но при звуке флейты он поднимается и, как бы ди­вясь сладости звука, выходит из берегов».

Кстати скажу, причина таких действий и всего упо­мянутого выше может быть выведена из первых при­чин, и заключается она в разнообразной фигурации дифформности звуков, в смысле усиления и ослабле­ния их высоты и силы, вместе с другими, ранее ука­занными условиями.