Глава 4. О пользе от музыки, об изучении, которое мы должны к ней приложить, и как ее можно упо­треблять.

Поистине велика польза, которую можно получить от музыки, если ее употреблять в меру, так как всем ясно, что не только человек, обладаю­щий разумом, но и многие другие животные, его ли­шенные, разумеется, получают удовольствие и на-

¹ Т. е. Аристотель. — Прим. ред.

441

слаждение, потому что всякое живое существо по­лучает удовольствие и радость от согласованности и соразмеренности, и когда находит в гармонии эти качества, то немедленно получает удовольствие и ра­дость, общие для всех животных. И это основатель­но, так как природа таким образом согласована и соразмерена, что всему подобному приятно свое по­добное и оно его желает. Ясное указание этого нахо­дим у едва родившихся ребят, которые, пленившись пением и голосом их кормилиц, не только успокаи­ваются после долгого плача, но и становятся веселы­ми, иногда производят даже радостные телодвижения. И музыка настолько естественна и так нам близка, что каждый человек, как мы видим, в какой-то степени желает в ней испробовать, хотя бы и несовершенно, свои силы. А потому можно сказать, что тот, кто не получает удовольствия от музыки, создан без гармо­нии, потому что (как мы сказали) если всякое на­слаждение и удовольствие происходят от сходства, то с необходимостью вытекает, что если кому-либо не нравится гармония, то она в нем в какой-то мере отсутствует и в отношении ее он невежда. И если захотеть расследовать это, то увидим, что такой человек весьма низких способностей и без капли рас­судка, и придется сказать, что природа оделила его, не устроив соразмерно его орган; ибо если та часть, которая находится в середине мозга, ближе к уху, создана соразмерной, то она служит некоторым обра­зом пониманию гармонии, и, как вещь сходная, пле­няет и покоряет человека, и ему весьма нравится; но если бывает, что он лишен такой соразмерности, то он гораздо меньше других наслаждается музыкой и в такой же мере создан в отношении умозрительных и хитроумных вещей, как — по поговорке — осел для лиры. И если здесь захотим следовать мнению астро­логов, скажем, что при его рождении Меркурий был ему враждебен, так же как он благосклонен к тем, которые не только наслаждаются гармонией, но не пренебрегают, как отдых от своих трудов, сами попеть и поиграть, укрепляя свой дух и восстанавливая свои утраченные силы.

442

И так хорошо устроено природой, что если наша душа или тело, которые, согласно ученикам Платона, соединены при посредстве духа, больны или слабы, то для каждого из них предусмотрены свои особые средства; ибо, если тело заболевает или слабеет, оно излечивается средствами, предоставляемыми медици­ной; дух угнетенный и вялый восстанавливается воздушными дуновениями и звуками, и песнями, кото­рые для него являются подходящими лекарствами, а душа, заключенная в нашей телесной темнице, уте­шается путем высоких и божественных таинств свя­того богословия. Такую-то пользу приносит нам му­зыка.

Мало того, прогоняя уныние, вызванное трудами, она делает нас вновь веселыми, удваивает радость и сохраняет ее.

Мы видим, что солдаты нападают на врага ярост­нее, возбуждаемые звуками труб и барабанов, и не только они, но даже лошади движутся с большей пылкостью. Музыка возбуждает дух, управляет стра­стями, укрощает и унимает ярость, заставляет прово­дить добродетельно время и обладает силой порож­дать в нас привычку к хорошим нравам, особенно тогда, когда она употребляется в должных ладах и в меру; в меру, потому что если основное свойство му­зыки — развлекать, то следует это делать честно, а не бесчестно, чтобы не произошло того, что обычно случается с теми, кто чрезмерно увлекается вином; они вскоре, разгоряченные, сами себе вредят, делают ты­сячу глупостей и возбуждают смех окружающих, и не потому, что природа вина так зловредна, что и на тех, кто его употребляет умеренно, она производит то же действие, — она зловредна только для тех, кто пьет его жадно, ибо все вещи хороши, если их употреблять соразмерно той цели, для которой они созданы и предназначены, а, употребляемые несоразмерно, они вредят и действуют пагубно. Таким образом, можно считать за верное, что не только естественные вещи, но и каждое искусство или наука могут быть хоро­шими или дурными, в зависимости от их употребле­ния: хорошими, если они направлены к той цели, для

443

которой созданы; дурными, если от этой цели откло­няются.

Следовательно, так как человек рожден для го­раздо более высоких вещей, чем пение либо игра на лире или других инструментах, только ради простого удовлетворения чувства, он плохо следует своей при­роде и отступает от своих целей; он мало заботится о предоставлении подходящей пищи уму, всегда стре­мящемуся узнать и понять новые вещи. Потому чело­век не должен просто обучаться музыкальному искус­ству и избавлять себя от других наук, отклоняясь от цели, что было бы большой глупостью, а изучить ее для того, для чего она предназначена; не следует тра­тить время только на это, но сопровождать ее изуче­нием теории, так как с помощью ее можно достичь большего познания того, что относится к употребле­нию музыки, а посредством этого употребления мож­но привести в действие то, что постигнуто долгим теоретическим изучением, так как употребление, со­провождаемое таким образом, приносит пользу каж­дой науке и каждому искусству, как мы раньше ви­дели. Если же было бы иначе, то она бы не приносила человеку большой пользы, ни большой славы, а, на­против, привела бы к пороку, так как постоянное упражнение без какого-либо другого изучения приво­дит к сонливости и лени и делает души изнеженными и расслабленными; зная это, древние хотели, чтобы изучение музыки соединялось вместе с гимнастикой, и не считали возможным изучать одно без другого: они этого требовали, так как опасались, чтобы, пре­даваясь слишком музыке, души не сделались бы низкими, а занимаясь только гимнастикой, они не стали бы чересчур грубыми, жестокими и бесчеловеч­ными, но хотели, чтобы благодаря этим двум упраж­нениям, соединенным вместе, становились человеч­ными, скромными и воздержанными.

Делая это, они руководствовались разумом, и это ясно можно видеть по тем, кто в юности своей, бро­сив изучение более важных вещей, предается только общению с комедиантами и паразитами, находится все время в школах игр, плясок и танцев, играет на

444

лире и лютне и пост песни далеко не приличные, — эти люди изнеженны, женоподобны и без всяких нрав­ственных устоев. Потому что музыка, таким образом употребляемая, делает юношей нескромными. Они могут рассуждать только о таких вещах, и только не­достойные слова исходят из их грязных уст. Иные же, наоборот, становятся от такого обучения не только изнеженными и женоподобными, но и назойливыми, неприятными, надменными, упрямыми и бесчеловеч­ными; видя, что они достигли определенной ступени знания, начинают мнить себя приятнее всех других (что весьма присуще большей части людей, занима­ющихся музыкой в паши дни) и кичатся, похваляют­ся и превозносят себя, а также, для того чтобы ка­заться полными мудрости и познания, поносят всех других; и хотя они всего только невежды и глупцы, однако держат себя с таким высокомерием и тщесла­вием, равных которым не сыскать во всем свете; и только после настойчивых просьб и похвал, гораздо больших, чем они того заслуживают, они снисходят до того, чтобы показать немножко свою премудрость. Для таких людей было бы необходимо, чтобы их родители как можно скорее обучили их какому-нибудь ремеслу, хотя бы и низкому; тогда, быть может, они не впали бы в такие заблуждения и сделались бы более благовоспитанными.

Все это я хотел сказать для того, чтобы тот, кто захочет сделать музыку своей профессией, возлюбил бы науку и предался бы изучению теории, так как не сомневаюсь, что, соединив ее вместе с практикой, та­кой человек не преминет стать достойным, порядоч­ным и нравственным. Пусть не подумает кто-нибудь, что то, о чем я говорил здесь по поводу музыкально­го искусства, было сказано в порицание его или в осуждение тех, кто таким образом им занимается; этого у меня и в мыслях не было: скорее я это гово­рил для того, чтобы, соединяя музыку таким спосо­бом с другими достопочтенными науками, полными строгости, мы бы могли защитить ее от праздношата­ющихся сводников и скоморохов и возвести ее вновь на подобающее ей место — так, чтобы она не служила

445

только людям, предающимся наслаждению, а была бы использована теми людьми, которые прилежно изучают славные науки и которые преследуют добро и живут нравственно и как добрые граждане.