Глава 27. О том, что сочинения должны слагаться сначала из консонансов, а потом уже иногда из дис­сонансов.

Хотя каждое сочинение и каждый контра­пункт — а чтобы выразить это одним словом — каж­дая гармония состоит главным образом и сперва из консонансов, тем не менее для большей красоты и приятности употребляются также иногда и диссонан­сы. Они хотя сами по себе не слишком приятны для слуха, однако когда они размещены правильным об­разом и согласно указаниям, которые мы покажем, то тогда настолько хорошо переносятся, что они не только не оскорбляют слуха, но даже доставляют большое удовольствие и наслаждение. Из этого му­зыканты извлекают две полезные вещи, кроме многих других. О первой было сказано раньше, а именно, что с помощью диссонансов можно переходить от одного консонанса к другому; вторая заключается в том, что консонанс, непосредственно следующий за диссонан­сом, кажется более приятным и воспринимается и по­стигается слухом с большим удовольствием, подобно тому как после мрака больше нравится и более при­ятен для зрения свет, а после горького вкуснее и при­ятнее сладкое. Каждый день мы на опыте убеждаем­ся, что если некоторое время диссонанс и оскорбляет слух, то зато следующий за ним консонанс становится приятнее и мягче. Поэтому древние музыканты счи­тали, что в сочинениях должны быть не только консо­нансы, которые они называли совершенными, и те,

468

которые они именовали несовершенными, но также и диссонансы; потому что они знали, что так получится красивее и интереснее, чем без них, так как если бы сочинения были составлены только из консонансов, то при всей их приятности для слуха и при всех извле­каемых из них красивых сочетаниях такие сочинения, поскольку в них консонансы не соединялись бы с дис­сонансами, сами были бы как бы несовершенными и в отношении пения и как поддержка всего произве­дения, ибо отсутствовала бы большая доля красоты, рождающейся от такого смешения.

Хотя я и говорил, что в сочинениях употребляются консонансы, а затем уже случайно диссонансы, одна­ко не следует это понимать так, что их можно упо­треблять в контрапунктах или сочинениях просто так, без всяких правил и без порядка, — ибо тогда бы произошло смешение и путаница — а нужно соблю­дать порядок и правила, чтобы все выходило хорошо.

Необходимо прежде всего обратить внимание на две вещи, в которых, по моему разумению, заклю­чается вся красота, вся приятность и хорошее качест­во всякого произведения, а именно, на движения, которые производят голоса, восходя и нисходя подоб­ными или противоположными движениями, и на пра­вильное размещение консонансов на соответственные места в гармониях. Об этих вещах я намереваюсь, с помощью господа, рассуждать, когда тому предста­вится случай, ибо это было моей главной специаль­ностью. В качестве введения к этим рассуждениям, намереваюсь изложить некоторые правила, данные древними, так как им известна была необходимость этого. С помощью этих правил обучая способу, кото­рого необходимо было придерживаться для правиль­ного употребления консонансов и диссонансов, чере­дуя их в сочинениях, они давали затем правила дви­жений, хотя это они и делали несовершенно. Таким образом, изложив эти правила последовательно и по порядку, я дам также свое разъяснение, которым по­кажу то, что нужно будет делать, и очевидными дока­зательствами покажу, каким образом их нужно пони­мать. К ним я прибавлю несколько других правил,

469

которые будут не только полезны, но даже весьма необходимы всем тем, кто пожелает приучить себя к правильному способу и доброму порядку сочинять любую кантилену изящно и по-ученому, со смыслом и с основанием; благодаря этому способу каждый сможет узнать, в каком месте помещать консонансы и диссонансы и где в кантиленах употреблять большие и где малые интервалы.