Сентябрь.

Прилично начали учебный год, не зря время тратили! Владик поступил в кружок занимательной математики, Аня - в первый класс музыкальной, Катя - в спецшколу, Егор - в институт. Все при деле. По песчинке, по камушку, но строится наша цитадель.

Произошла неприятная история. Владик отправился к однокласснику в соседний подъезд поиграть, но быстро вернулся. В прихожей разрыдался: «Он сказал, что знает, что я неродной, что меня взяли из жалости!» Что я могла сказать ему, кроме того, что он мой самый родной мальчик на свете. Потом долго-долго говорили с детьми о том, что не из жалости, а из любви. Что жалость - совсем неплохое

154

чувство и что я бы хотела, чтобы они нас жалели.

Школа честно хранит нашу тайну, но как защитить малышей от внешкольных «доброжелателей»? Встретили неблизкую знакомую. Громко зашептала: «А это те дети, которых вы...» Я сделала круглые глаза, она замолчала. Когда Слава отвел детей в сторону, говорит: «Ну и что тут такого, они же знают!» Я спросила: «А у тебя нет в жизни ни одной истории, о которой ты предпочла бы не вспоминать, тем более при посторонних?»

Пройдут, видно, еще годы, прежде чем переболит.

2001 год

14 Января.

Приходили инспектора для проверки жилищных условий. Одна - молодая, славная. А другая... Я таких называю «из президиума». Все на лице написано: «Доказать не могу, но точно знаю, что все выздесь

– аферисты». Перетерпела. Когда ходишь по «усыновительным» инстанциям, приходится отвечать на множество вопросов: а почему именно эти дети? А отдаете себе отчет, что это - на всю жизнь? Все правильно. Но вопросы ставятся так, будто мы преступники или не в своем уме.

27 января.

«Именем Российской Федерации...» Не реветь невозможно. Это я о себе. Вот и сбылось. Наши. Приходите и посмотрите, чтомы

«стяжали». Вот они, эти физиономии, исполненные такого значения, выше которого ничего не знаю. После суда они были такими, будто каждому к темени прикрепили лампочку. Вечером все переругались насмерть.

Февраль.

У Ани ложный круп, полночи просидела с ней в ванной, дыша паром, а когда приступы проходили и она засыпала, я молилась. Она любит болеть, потому что «тогда мама все время со мной». Следом свалились мы со Славой, да так круто, что головы от подушек не поднять. Владик пылесосил, Катя сварила обед и заверила, что мы можем «спокойно болеть дальше». Даже Ласточку выгуляли. Вот так- то.

Март.

Владик лучше бы все на свете за меня переделал, лишь бы не уроки. Когда иду с ним по улице, можно не беспокоиться ни о ступеньках, ни о дверях, ведет себя как джентльмен. Правда, я пока единственная женщина, на которую это распространяется, но главное, что он это уже умеет, уже знает как надо. «Какие воспитанные дети и

как все похожи на папу!» - это мы уже слышим не в первый раз.

Апрель.

После Тамариного замужества Аня переместилась к Кате. Но иногда по вечерам просит: «Можно, я засну у тебя?» Ночью Слава переносит ее в кровать. Очень люблю смотреть на него, когда он ее несет.

Я расстаюсь со своей мечтой - Кате трудно будет поступить в институт, пойдем сначала в колледж. Ну, ничего, она дозреет.

Владик неожиданно начал вспоминать свою прошлую жизнь. Того, что он рассказал, описывать не буду, чтобы он когда-нибудь этих записей не нашел. Когда мы, занимаясь по одной из психологических методик, отрабатывали прощение Валерии, как горько плакала Катя: «Мама, я вот пишу «прощаю», а сама думаю: разве это можнопростить!?»

10 сентября.У нас родился внук! Надо было видеть детей, когда они егоувидели!