Детские деревни sos

«Будущее человечества зависит не только от завоеваний техники и не только от развития тех или иных политических сил, а прежде всего от того, насколько миру удастся воспитать в подрастающем

поколении собственное достоинство.»

Герман Гмайнер Первая SOS-Киндердорф возникла в Австрии в Имсте в 1949

году. Идея создания детского дома нового типа, по образу семьи, принципиально отличающегося от обычных детских домов, принадлежит австрийцу Герману Гмайнеру, ставшему впоследствии по истине человеком мира, заслуживающему такое звание за развитие и распространение своего опыта во многих странах. Сегодня их количество достигло 120. После смерти Гмайнера в 1986 году он был назван «человеком столетия». Сейчас в Австрии в детских деревнях живет всего лишь шестая часть детей, лишившихся семьи, остальные – в других типах детских домов. Но гмайнеровская модель оказала свое влияние на все другие детские сиротские учреждения. Теперь уже в Европе не увидишь огромных спален, не встретишь залов-столовых. Во всех интернатных австрийских учреждениях дети размещены в подобиях квартир, в комнатах, в которых не только спят —живут.

Появление в России детских деревень SOS, вернее, сначала в СССР, в Армении после землетрясения в Спитаке, связано с именем и деятельностью Елены Сергеевны Брусковой, в прошлом журналиста- международника «Комсомольской Правды», работавшей в 70-е годы в Австрии. Педагог по образованию, она и писала, в основном, на темы педагогики, долгое время работая в школьной отделе газеты. Увиденная в Австрии модель детского дома Гмайнера потрясла ее. В сер. 80-х. в «Известиях» была напечатана ее большая статья

«Профессия мама». Началось с этого времени и тесное сотрудничество Елены Сергеевны с Международной организацией SOS-Киндердорф Интернациональ, которая, как утверждает Е.С. Брускова, никогда не навязывает никакой стране свою инициативу. Должен появиться человек, захваченный идеей детских деревень, чтобы, опираясь на него, организация могла начать создавать в стране негосударственные детские дома по идее их основоположника Гмайнера. Таким человеком стала она, Елена Сергеевна Брускова. И сейчас подобных детских домов в России уже три, строится четвертый под Мурманском. Существуют они и в Армении, в Грузии, в Белоруссии. Но главное, сама модель детских домов семейного типа прижилась у нас. Основываясь на российском опыте Детских деревень

SOS, первого детского дома такого типа в Томилине, стали самостоятельно рождаться подобные негосударственные детские дома, да и государство признало их несомненное преимущество перед обычным типом детских домов, где так сильна была подавляющая индивидуализм власть коллектива — теперь взят курс на разукрупнение государственных детскихдомов.

Кто же такой был этот австриец Герман Гмайнер, как родилась его идея и в чем она состоит?

После Второй мировой войны бывший солдат Герман Гмайнер вернулся на родину. Он мечтал стать врачом. Но нищим студентом в Инсбруке ему пришлось столкнуться со многими осиротевшими во время войны подростками, которых нужда и беда выкинули на обочину жизни. И ему стало очевидно, что для него важнее учебы в университете заботится об этих детях. Нынешний президент SOS- Киндердорф Интернациональ, бывший воспитанник первой деревни Германа Гмайнера Хельмут Кутин говорит: «Гмайнер опирался на абсолютно естественное стремление доброго и религиозногочеловека

— защитить детей и присмотреть за ними, выброшенными из семейного лона. Он заменил казенные помещения домом, многочисленную группу — семьей. И она не была только формальной моделью семьи. Я могу это утверждать, ибо сам вырос в такой семье. Она означает для ребенка, который в ней живет, защиту, душевное излечение и возвращение в общество». Первый дом детской деревни Гмайнер на собранные им и его сподвижниками деньги построил в 1949 г., к концу 1950 г. им было построено уже пять домов, и 1 декабря состоялось торжественное открытие первой детской деревни. Но Гмайнер с самого начала строил не просто сообщество домов, а определенную педагогическую систему. И главным в этой системе был отбор матерей-воспитательниц. Сейчас это делается по отработанной, научно обоснованной методике. Тогда, в самом начале Гмайнер доверял своему нравственному чувству выросшего в патриархальной австрийской деревне парня. Он старался найти морально и душевно чистых женщин, ценя эти качества так же, как и физическое здоровье. Примером при отборе матерей была его сестра Эльза. У них в семье росло девять братьев и сестер, и у Эльзы была за плечами школа народной жизни и здоровый крестьянский взгляд на существо вещей. Гмайнер не раз повторял: «Диплому об образовании я предпочел бы свидетельство о сердечных качествах». Но таких свидетельств не было, и он пытался сам понять, что за человек придет в его дом кдетям.

163

«У нас педагогический опыт часто держался на нервах, на своей сжигаемой жизни, память о которой потом рассеивалась, как пепел. Словно ничего и не было, — пишет в своей книге «Семья без родителей» Елена Брускова. — А в системе киндердорфа все закономерно. Достойно прожитая жизнь и сохраненная память. Каждый отрезок жизни детских деревень Гмайнер заканчивал образованием научной структуры, которая помогала жить дальше. Этот человек, не уставший до конца своей жизни повторять, что он—

«человек простой», никогда не двигался вслепую. Да, он не верил в педагогические теории, придуманные за письменным столом. Он верил в силу опыта. Но он понимал, что, накопив этот опыт, надо двигаться дальше только при помощи науки. И академия, и Социально-педагогический институт, созданные им, должны были ответить на вопросы, которые Гмайнер не раз задавал себе и своим соратникам: «Оправдались ли их надежды на излечение детских душ? Готовит ли детская деревня своих воспитанников, несмотря на негативный опыт их детства, к нормальной жизни? Смогли ли выросшие дети социально интегрироваться в этом мире?» Вот она—

«педагогика долгого дыхания»: признание себя ответственным не только за то, что происходит с ребенком, подростком в стенах твоего заведения, в рамках твоей модели, но и за его будущее в самостоятельной взрослой жизни. Нет определенного срока выхода из детской деревни. Не надо принимать торопливых решений. На все есть время: на выбор, на ожидание. Не надо, как у нас, загонять вышедших воспитанников в соседнее ремесленное училище только потому, что там есть общежитие».

В наших детских домахчастоможно услышать отпедагогов,когда речьзаходитоб их бывшихвоспитанниках:«мол,ничегонеподелаешь, гены, характер,мучаешься с ними,мучаешься,апотомродительскоевсеравносвоеберет».Почемуже«гмайнеровскиедети»вподавляющем большинствене идут по пути своихродителей, становятсяхорошими отцами иматерямисвоим детям,достойнымилюдьми? ЕленаБрусковатак отвечает на этотвопрос: «Ответпрост — он в самойгмайнеровской модели,в образе жизниматери- воспитательницы, призваннойнетолькосоздавать уют исемейный настройв доме, но и бытьпримером. Созданный матерьюобраз жизни, вкотором лечитдетей и учит то, какдумает, чувствует, поступаетэтаженщина,взявшаясясоздать дом изаменитьродителей осиротевшимдетям. Воспитываетсила примера, тенравственныезаконы, по которым самвоспитательстроит свою жизнь и тем самымвлияетнахарактеры

164

своихвоспитанников,на создание в их душеморальных принципов, естественнорожденныхнравственныхзаконов, а не вдолбленныхчастым повторениембанальных слов.Педагогика киндердорфа,к которойизначальноготовакаждаямать,основанане назапретах,не на авторитаризме, это педагогика,считающая главнымжизньмаленького человека,а неинтересыколлектива. Этопедагогика любви, уважения, терпимостиитерпения».

В детскую деревню на должность матери женщины идут, как на служение. Нужно всю себя целиком отдать детям. Бесконечные хлопоты, бессонные ночи, огромная ответственность. И все же, когда возникли Детские деревни SOS в России, женщин, откликнувшихся на предложение стать матерями сиротам и вести хозяйство большого дома, было очень много, тогда в бушующей страстями России, когда неясно было будущее, но одно было ясно всем — теперь каждый за себя. Реальность говорила об этом, а душа человека, душа женщины запрограммирована на другое — на помощь, на жертвенность, на заботу.

История детских деревень в России начинается с 1996 года. 20 мая в Томилине, в только что отстроенной на средства Международной организации Киндердорф Интернациональ детской деревне, появился первый ребенок. Домов в деревне одиннадцать. Сейчас в них живут одиннадцать мам и 78 детей. За эти 5 лет выросли еще две российские Детские деревни SOS, в г. Пушкине под Санкт- Петербургом и в селе Лаврово под Орлом. А это значит, что снова предстоит набор «мам», дело непростое, ответственное, кропотливое. От первого знакомства до принятия решения проходит погода. Сначала собеседование, заполнение анкеты, работа с этой анкетой, прохождение кандидаткой специальных тестов, которые впоследствии обрабатываются психологом. Если результат положительный, будущей «маме» предстоит показать себя на практике, но не в качестве мамы, а в качестве ее помощницы, «тети». Если «мама» уходит в отпуск или на выходные, ее заменяет «тетя», должность, входящая в штат детских деревень. Томилинские детские деревни были первыми, поэтому практику «мамам» проходить было негде. Вся ответственность за выбор легла на психолога, в то время этим занималась Наталья Николаевна Толстых. Принимала в этом участие и Елена Сергеевна Брускова. Она вспоминает: «Звонков было от претенденток очень много, больше 400. 200 человек заполнили анкеты, а надо было взять одиннадцать мам. Система детских деревень создана не только для детей, но и для одиноких женщин,не

реализовавших себя в материнстве, но чувствующих острую потребность в этом. Женщины приходили отнюдь не те, у кого нет работы, напротив, с престижными профессиями. Одна наша нынешняя мама была преуспевающим менеджером в фирме, другая — преподаватель Военной Академии им. Жуковского. Еще одна наша мама вообще занималась экзотическим видом спорта — метала диски. Сейчас все эти женщины — мамы, хозяйки, и очень хорошие, больших семейств, и, по-моему, счастливы. Конечно, они проходили адаптационный период, это год-два. Ведь, совершенно меняется жизнь, рвутся какие-то связи, это надо пережить. Хотя в каждом доме есть гостевая комната, и гости не только могут прийти навестить маму и ее новую семью, могут и остаться ночевать, о чем, конечно же, заранее предупреждается директор деревни. Мы приветствует то, что приходят гости, вносят оживление в привычный ритм жизни семьи. Это естественно и показательно для детей, как принимается гость в доме, как строятся отношения с ним. Да и маме ее друзья часто помогают в воспитании ее детей. Новый человек оказывает свое воздействие, может быть, иногда более убедительное. Дети приходят к нам с минусовым опытом, нужно довести их сначала до нуля, то есть сбросить груз приобретенного негатива, а потом уже набирать положительное. Дело непростое, мамы бывают иногда в отчаянии, но их любовь, атмосфера семьи делают свое дело, дети со временем изменяются в лучшую сторону, становятся совершенно другими. Хотя, конечно, мамы испытывают чрезмерную ответственность, нервные перегрузки, они говорят, что чувствуют себя так, как будто постоянно по минному полю идут. Но только одна мама у нас не выдержала. Мы расстались с ней. Максимальный штат детской деревни — 30 человек. В него входят: «мамы», «тети», один или два педагога, директор и его заместитель, бухгалтер, шофер. В то время, как обычный государственный детский дом имеет штат как минимумв

100 человек. Нам не нужен медицинский персонал, мы ходим в обычную поликлинику, учимся в обычной школе, все как у всех детей, живущих в семьях.

Финансирование у нас частично государственное, мы получаем от государства деньги на детей, но в основном нас содержит, конечно же, SOS-Киндердорф Интернациональ, кроме того, мы уже и сами обрели много друзей, помогающих нам. (Детские деревни SOS//Детский Дом. – 2001. – № 1. – с. 38.)