Вопросы и задания для самопроверки

1. Назовите профессии, которые Вы отнесли бы к экологическим?

2. На примере своего населенного пункта, региона приведите примеры учреждений, организаций, где работают или могут работать профессиональные экологи.

3. Найдите в местной прессе, специализированных экологических изданиях публикации, отражающие особенности работы перечисленных выше специалистов экологов.

4. В рамках кого подхода – «зуновского» или компетентностного – сформулированы требования к подготовке специалиста эколога в действующих государственных образовательных стандартах?

5. На примере 2–3 требований покажите, как они могут быть сформулированы с точки зрения формирования экологической компетентности.

6. Для 2–3 качеств, профессионально важных для эколога, приведите примеры ситуаций, в которых они проявляются.

7. Вспомните, как Вы принимали решение о выборе профессии. Какие факторы повлияли на это решение? Какое решение Вы приняли бы сейчас? Почему?

8. Чем сходны и чем отличаются: профессиональная диагностика, профессиональная консультация, профессиональная ориентация?

9. Приведите аргументы «за» и «против» профильного обучения.

10. Предложите название и основные темы программы элективного курса по экологии, имеющего профориентационную направленность.

Практические задания

1. Ознакомьтесь с результатами экспертного опроса о профессионально значимых личностных качествах эколога (Ермаков Д.С., Клычкова А.И., Петрова Г.Д., 2006).

1.1. Какие из указанных экспертами качеств представлены, а какие нет: а) в государственных образовательных стандартах профессионального образования; б) в обобщенной профессиограмме эколога; б) в должностных инструкциях экологических профессий.

1.2. Сравните список качеств, составленный по результатам опроса экспертов, с собственными представлениями о профессионально важных качествах эколога (задание  4.12). Какие качества совпадают, какие нет? Почему?

1.3. Для 2–3 качеств, указанных экспертами, либо представленных в нормативных документах, приведите: а) способ диагностики; б) 2–3 упражнения для тренинга.

2. Прочитайте приведенную ниже статью А. Горяшко «Я вернусь». («Заповедный вестник», 2002, №6, с сокращениями)

Когда придет лето, а оно обязательно придет, я снова поеду в заповедник. Это тот край земли, где люди приспосабливаются к природе, а не она к людям. Природа, вынужденная приспосабливаться к человеку, почти всегда чахнет, часто вымирает, а порой принимает страшные, уродливые формы. Люди под влиянием природы становятся сильными, здоровыми и удивительно красивыми.

Нигде я не видела мест более величественных и прекрасных, чем наш заповедник. И нигде не встречала таких прекрасных людей. Природа и люди живут здесь по одним естественным и общим для всех законам.

Первая встреча

Впервые я попала в заповедник в пятнадцать лет с экспедицией кружка юннатов. До этого, слушая рассказы о заповеднике уже побывавших там ребят, никак не могла понять, почему они с таким нетерпением ждут лета и следующей экспедиции. В их воспоминаниях не было ничего особенного: походы в лес, учеты птиц, кто-то в кого-то влюбился, кто-то печку не смог растопить... Все это было и во время полевых практик в Подмосковье. Непонятно, зачем еще куда то ехать? А ехать надо было далеко – в Заполярье. Потому что заповедник называется Кандалакшский и находится в Мурманской области, на Белом море.

Наш поезд приходил на маленькую станцию Пoяконда ночью и стоял на этой станции ровно одну минуту. Поезд уже шел дальше – к Мурманску, когда я впервые увидела Север. Было оглушительно тихо. Были бесконечные запахи, в которых я только потом научилась различать сосны и травы, водоросли и бруснику, а тогда все затмевал цветущий багульник. И было море. Ярко-синее, какое бывает только в сказках. Острова – то большие, то совсем крохотные. И везде были птицы. Это потом я научилась узнавать их по голосам и в полете, а тогда они были просто Птицы. А еще выше птиц и дальше островов повсюду был яркий, огромный, голубонебый день – ровно в час ночи. И вот тогда, двадцать два года назад, одним вдохом все это вобрав, я сразу и навсегда поняла, что попала на Родину.

Сейчас я скажу странную вещь, но это правда. Когда человек впервые приезжает в заповедник, там всегда хорошая погода. Может быть, хитрый Север так заманивает? Потому что когда вот так, с первого взгляда влюбляешься, как я влюбилась, то потом уже ни затяжные дожди, ни снег в середине июня ничего не в силах изменить. Любовь на всю жизнь, сумасшествие, диагноз.

Кандалакшский заповедник

Мы жили на острове, остров назывался Великий. В старом деревянном доме бывшем кордоне лесника. Топили печку, готовили еду: все больше каши да макароны с тушенкой. Продукты с материка привозил на катере лесник. Раз в неделю, если не было шторма. В шторм грызли сухари и ждали погоды. Воду носили за километр из колодца. Она была желтая, потому что в колодец приходила из торфяного болота. В покосившейся баньке жила гадюка Марфа. Раз в неделю, прежде чем затопить баню, мы деликатно стучали в дверь. Марфа уползала, разрешая нам помыться.

В любую погоду проводили учеты лесных птиц. Каждый день с утра – пять километров в одну сторону, пять – обратно, записывая всех птиц, встреченных на маршруте. Лес дикий: то через заросли пробираешься, то перелезаешь поваленные деревья. А земля вся из камней, крохотных и огромных, поросших мхами, разноцветными лишайниками. Всякий раз думаешь, куда ногу поставить (это потом, через два-три года, ноги начинают сами «видеть» камни). После обеда снова пять километров туда, пять обратно, и уже вечер. Пора спать, но совсем не хочется. Даже не потому, что светло (к белым ночам привыкла сразу, будто иначе и не бывает), а очень уж манит к себе море. Подолгу сидели на берегу, смотрели на острова, на каждом хотелось побывать. И дождались. Нас взяли в море на учеты гнезд гаги.

В душе каждого из нас есть сокровенный уголок. Он очень редко открывается для других. Именно в этом уголке живешь ты настоящий, из него черпаешь силы, когда трудно, к нему обращаешься за ответом на самые важные в жизни вопросы. Такие же сокровенные уголки есть и у Земли. Когда-то вся Земля была таким уголком, но люди варварски вторглись в естественную жизнь окружающего их мира. Без особых на то оснований они объявили себя царями природы. Цари получились никудышные – обрекающие подданных на вымирание (а много ли стоит царь без царства?). К счастью, нашлись другие люди, для которых так же важно уберечь природу от грубого и невежественного вторжения, как сохранить живой собственную душу. Именно они создали Кандалакшский заповедник. Сотни уникальных островов и огромные морские пространства вокруг них охраняются, по сути, ради того, чтобы природа осталась в своем первозданном виде. В результате сохранились, приумножились и здравствуют сейчас популяция гaг Белого моря, а также огромное количество других птиц, жизнь которых связана с водой: чаек, уток, куликов. И все другие обитатели этого богатейшего края от крохотных морских беспозвоночных до огромных тюленей, от бабочек до медведей, – все они смогли сохранить свой дом нетронутым.

Острова

Работники заповедника вмешиваются в жизнь природы крайне редко и очень осторожно. Но обязательно каждый год проводятся учеты численности всех птиц на островах, описание гнезд, кольцевание птенцов. В этой работе научным сотрудникам и помогают юннаты.

Время учетов самое трудное, но самое притягательное. Многие из нас целый год живут ожиданием этих июньских дней, когда все короткие часы сна тебе будут слышаться крики птиц и шум мотора, а спальник будет качать, как катер в волнах. Когда, вскочив утром, бежишь на берег, смотришь, есть ли ветер, можно ли выходить в море. Когда, наскоро проглотив чай из обжигающей руки кружки и побросав в сумку какую-нибудь еду, натягиваешь резиновые сапоги, свитер, штормовку и на целый день уходишь в море. Остров за островом, час за часом – высадка на берег, не разбегаться и не шуметь, выстроились цепью, пошли вокруг острова.

Конечно, в первый раз никто ничего не знает и не умеет. Научиться этому заранее невозможно. Впервые попав на учет, мы учимся буквально на ходу. Задача номер один для новичков проста – сообщать обо всем услышанном и не раздавить гнезда, для чего внимательно смотреть под ноги. Нас обуревает щенячий восторг, мы впервые на новом острове, и он совсем не такой, как наш. Потом мы увидим, что они все «не такие» – ни одного похожего: тот с лесами болотами, а этот – сплошные скалы, один – крохотный лужок посреди моря, другой – взглядом не охватить и гора посередине. Какой-то двумя каменными горбами похож на верблюда, его и зовут Верблюд, а каменная пупочка, торчащая из воды, называется Клоп, но и на Клопе гнездятся птицы.

Поглощенные новыми впечатлениями, мы не очень-то внемлем инструкциям руководителя, все кажется так просто. Впрочем, эта иллюзия быстро развеивается. Из-под ног вдруг взлетает гага – она сидела в полуметре от тебя, а ты не заметил. Какие-то скорлупки, валявшиеся в траве, оказывается, нельзя было проходить равнодушно – это остатки яйца, расклеванного хищной птицей, и надо определить, чье было яйцо. Мокрые и грязные клочки пуха в кустах могут быть остатками съеденной орланом гаги или гнездом, в котором только вчера вылупились птенцы... Все это необходимо замечать, определять, правильно записывать. Уже некогда любоваться красотами, да и ноги начинают гудеть, комары заедают, так и хочется прилечь на мягкий мох, закрыть глаза. Нельзя. «А нам еще много островов осталось?» начинают допрашивать самые малодушные. «Достаточно». В пятнадцать лет я обижалась, теперь сама отвечаю так юннатам и знаю, что иначе не скажешь. Только на островах становится видно, кто из ребят скиснет после первого же 14-часового рабочего дня и следующим утром запросится остаться дома, а кто будет, сжав зубы, до последнего преодолевать усталость, обретать второе, третье, десятое дыхание. Когда увидит новый остров. Когда возьмет в руки птенца. Комочек пуха: серый с черными пятнышками у чаек, коричневато-бурый с белыми бровками у гаг, с рождения носатый и длинноногий (а ножки – тоньше спички) у куликов. Первый взятый в руки птенец — ни с чем не сравнимое чудо. Тысячный – точно такое же чудо. Часто птенцы вылупляются прямо на глазах. Подходишь к гнезду – яйца с дырочками, из дырки торчит клюв, шевелится, пищит, прорубает себе окно в мир. Наконец появляется – мокрый, страшный и невероятно живой. Если тепло, быстро обсыхает, жалкие мокрые кисточки превращаются в густой пух. Я видела, как самые циничные ребята, взяв в руки эти несколько граммов пищащего пуха, превращались в нежных мамаш: и дыханием отогревали, и сюсюкать вдруг начинали, и никак не хотели отпускать.

Полевой сезон

«А тебе не скучно, – спрашивают московские знакомые, – каждый год столько лет ходить по одним и тем же островам, смотреть на одних и тех же птиц?» Даже смешно объяснять. Да разве они бывают теми же? Они всегда разные. Они живые. Каждый год что-нибудь новое, неожиданное. Потом вспоминаешь: вот на этом месте мы три года назад вспугнули зайца, он с перепугу бросился в воду и поплыл; здесь, на большом камне, в прошлом году старый седой тюлень грелся на солнце и совсем нас не испугался – мы фотографируем, а он лежит вальяжно, ластом обмахивается; а в этом кустике всегда гнездится одна и та же гага, удивительно спокойная, к гнезду подпускает вплотную, мы ее уже три раза ловили и кольцевали.

Учеты. Безликое казенное слово, но для всех, кто побывал на островах, оно полно тайны и красоты, оно пахнет соленым морским ветром, счастливой усталостью отдается в ногах. Даже сидеть на берегу, неделями обрабатывать материалы, собранные во время учетов, – разносить по таблицам, выписывать, подсчитывать – не скучно. За каждой записью в полевом дневнике – живой лес, живая птица. Названия островов на бланке, как имена любимых друзей: Великий, Ряшков, Медвежий, Олений, Красотка; и смешные – Гнидка, Гнидуля, Ванька и Встанька...

Учеты – дело общее и обязательное для всех. Каждый научный сотрудник вместе с добровольными помощниками обрабатывает несколько десятков островов. А в остальное время у каждого своя работа: птицы, рыбы, млекопитающие, насекомые, растения. Научный сотрудник, который взял нас на учеты, занимался птицами. В первую очередь гагой. Ее поведением, тем, как влияет на ее жизнь соседство с человеком. Когда время нашей экспедиции подходило к концу, я поняла, что не могу расстаться с заповедником. Просто не могу вот так – побыть месяц и уехать. Здесь моя жизнь, мое все. И я стала хвостом ходить за несчастным ученым, тогда еще совсем молодым лаборантом, вчерашним студентом, и набиваться к нему в помощники. Помощник из меня был тогда, прямо скажем, сомнительный. Ничего не знала, не умела. Да еще несовершеннолетняя – если что (а на море всякое бывает), ему отвечать. Даже не знаю, почему он согласился на мои мольбы, но он согласился. Наша группа уехала, я осталась на острове до конца лета.

Без громких слов

Потом я закончила биологическую школу. Летом, когда одноклассники проходили практику в Московском ботаническом саду, мне присылали бумагу из заповедника о том, что работа в нем – вполне достойная биологическая практика, и я уезжала. Поступила в университет. Надо ли говорить, что курсовые и дипломная работы были посвящены гаге. А потом я стала искать место работы – такое, где была бы свободна все лето для заповедника, и не нашла. Тогда остался только заповедник.

За эти годы многое изменилось. Поддавшийся когда-то на мои уговоры лаборант вырос до заместителя директора заповедника по научной работе, защитил диссертацию. Из строгого взрослого шефа превратился в близкого друга. Теперь я для него – полноценный помощник и сама учу юннатов. Они на моих глазах вырастают, становятся студентами и вот уже сами приезжают в заповедник с толпой бестолковых юннатов.

Как и всем российским заповедникам. Кандалакшскому стало очень трудно жить. Занятое социальными переустройствами и распрями государство издает законы, призывающие охранять природу, но почему-то забывает выделить деньги. Заповедники продолжают существовать в основном благодаря помощи западных благотворительных фондов и подвижническому труду своих работников. Истоки этого труда – в огромной любви к живому. Впрочем, слово «любовь» вы вряд ли услышите в заповеднике. Там не любят громких слов. Там просто ощущают себя частицей огромного мира, кровно связанной с этим морем, островами, небом.

Когда закончился первый в моей жизни полевой сезон, меня на моторке отвозили с острова на материк, к поезду. Я старалась скрыть слезы, про себя клялась вернуться и вдруг увидела, что березы на берегу удаляющегося острова уже желтые. Это было также неожиданно и больно, как увидеть седую прядь в волосах любимого человека. И вот тогда очень спокойно, без слез и без пафоса, я сказала поседевшим березам: «Я вернусь».

3. Приведите из текста примеры проявления мотивационных, когнитивных и деятельностных компонентов экологической компетентности.

4. Как можно определить уровень сформированности экологической компетентности у героини рассказа: а) в первый приезд в заповедник; б) во время написания рассказа?

5. Какие личностные качества специалиста эколога описаны в рассказе? Проведите классификация этих качеств (интеллектуальные, нравственные, эмоциональные, волевые и т.д.). На примере одно из качеств опишите динамику его формирования у героя рассказа.

6. Какие из описанных качеств должны формироваться: а) у старшеклассников, выбравших профессии экологического профиля; б) у всех учащихся.

7. Предложите методику использование данного теста в профориентационной работе со старшеклассниками.