1. Непрерывная, связанная правилами, работа служебного предприятия.

2. Компетенция, которая означает:

— объективно разграниченную (в силу разделения труда) сферу должностных обязанностей;

— расстановку необходимого для этого начальства;

— распределение допустимых средств принуждения и возможностей их применения.

Предприятие, организованное таким образом, называется «органом власти».

 «Органы власти» в этом смысле есть на крупных частных предприятиях, в партиях, армии, церкви. «Органом власти» в указанном смысле является избранный Президент государства (и кабинет министров, и избранные «уполномоченные представители народа»).

3. Принцип чиновничьей иерархии, т. е. устройство постоянных органов контроля и надзора за каждым органом власти с правом апелляции или жалобы подчиненных на вышестоящих в иерархической лестнице.

4. «Правила», согласно которым действуют, могут быть:

— техническими правилами;

— нормами.

Д

!

ля применения правил в обоих случаях необходимо специальное обучение. Следовательно, для работы в штабе управления человек должен иметь хорошую квалификацию, быть хорошо обученным специальности. Только такой человек может быть принят на службу в качестве чиновника. «Чиновники» образуют типичный штаб управления рационального союза.

5. Принцип полного отчуждения штаба управления от средств управления и средств приобретения. Чиновники, служащие, рабочие штаба управления сами не владеют средствами управления и приобретения, но получают их в натуральной или денежной форме и обязаны вести их учет.

Выдерживается принцип полного отделения служебного имущества (имущества предприятия или капитала) от личного имущества (домашнее хозяйство) и служебного рабочего места (бюро) от места жительства.

6. Отсутствие какого бы то ни было личного присвоения места службы (в случае полной рациональности).

7. Принцип аккуратности в документах управления, и даже там, где, как правило, принято устное обсуждение вопросов, письменно должны быть зафиксированы предложения и заключительные решения, постановления и распоряжения.

Деловые бумаги и непрерывная работа чиновников представляют собой бюро в качестве основы деятельности современного союза.

С

равнивая все типы господства, М. Вебер считал, что легальное господство имеет более слабую легитимирующую силу, чем традиционное и харизматическое.

Возникает законный вопрос: на каком основании делается такой вывод? Чтобы ответить на него, следует еще раз обратить внимание на то, что представляет собой легальный тип господства.

Как уже отмечалось, М. Вебер за основу легального господства берет целерациональное действие. В чистом виде легальное господство не имеет ценностного фундамента, не случайно этот тип господства осуществляется формально-рационально, где «бюрократическая машина» должна служить исключительно интересам дела.

Важно отметить и то, что отношения господства в «рациональном» государстве рассматриваются М. Вебером по аналогии с отношениями в сфере частного предпринимательства. Целерациональное действие имеет в качестве своей модели действие экономическое.

Экономика — эта та «клеточка», в которой и существует легальный тип господства. Именно экономика более всего поддается рационализации. Она освобождает рынок от сословных ограничений, от сращивания с нравами и обычаями, превращая все качественные характеристики в количественные, т. е., расчищая путь для развития сугубо рационального капиталистического хозяйства.

Р

ациональность, в веберовском понимании, это формальная, функциональная реальность, т. е. свободная от всяких ценностных моментов. Это и есть легальное господство. Но именно потому, что формальная рациональность в себе самой своей цели не несет и всегда определяется через что-то другое, легальное господство не имеет достаточно сильной легитимности и должно быть подкреплено чем-то другим — традицией или харизмой.

 На политическом языке это будет звучать таким образом: парламентская демократия, призна­ваемая классическим либерализмом единственно правомерно законодательным (легитимирующим) ор­ганом, не имеет в себе достаточной легитимирующей силы в глазах масс. А потому она должна быть дополнена или наследованным монархом (чьи права ограничены парламентом), как это сейчас в Англии, или политическим лидером, избранным плебисцитарным путем. Как видим, в первом случае легитимность легального господства усиливается с помощью апелляции к традиции, во втором — с помощью апелляции к харизме.

В



последний период своей деятельности М. Вебер пришел к выводу о необходимости дополнить парламентскую легальность именно плебисцитарной легитимностью.[Подкрепление легитимности легального господства в теории М. Вебера] В качестве политического лидера, по его мнению, может выступать политический деятель, избираемый не парламентом, а непосредственно всем народом. Это дает лидеру право обращаться в наиболее ответственные моменты непосредственно к народу через голову парламента.

Н

о стабильность государства все же проистекает из наличия трех взаимно дополняющих моментов:

во-первых, аппарата управления («машины») как рационального средства осуществления власти политического лидера;

во-вторых, харизматического лидера как формулирующего и проводящего политическую программу («ценности»);

в-третьих, парламента как инстанции критически-контрольной по отношению к аппарату, но отчасти и к Президенту.

Возвращаясь непосредственно к идее М. Вебера об усилении легитимности легального господства, можно сказать: именно формальный характер легального господства, не имеющий сам в себе никаких ценностей и требующий в качестве своего дополнения политического лидера, который был бы в состоянии сформулировать определенные цели, привел его к признанию плебисцитарной демократии.

Только всенародные выборы, по убеждению М. Вебера, могут сообщить политическому лидеру ту силу легитимности, которая позволит ему проводить определенным образом ориентированную политику, а также поставить государственно-бюрократическую машину на службу определенным ценностям. Понятно, что для этого политический лидер должен быть харизматически одарен, ибо в противном случае он не может получить одобрения со стороны избирателей.

В таком подходе была, конечно, определенная двусмысленность. Вспомним, что харизма, по М. Веберу, не допускает никакого содержательного истолкования. Харизматическим лидером для него является всякий, кто способен воздействовать на массу с большой эмоциональной силой, независимо от того, какие религиозные или политические идеи он несет.

Такая установка была особенно двусмысленна на фоне прихода в Германии в 1933 г. к власти А. Гитлера, т. е. спустя тринадцать лет после смерти М. Вебера. В данном случае одни рассматривают его как человека, который теоретически предсказывал появление тоталитарных режимов в Европе и предостерегал относительно возможных последствий, другие склонны обвинять его в том, что он косвенно, теоретически способствовал возникновению этих режимов.

Действительно, М. Вебер дал серьезное основание для подобных высказываний, поскольку его политическая позиция, так же как и его теория господства представляла собой существенный отход от позиций классического либерализма.