2.5.3.Бюрократические интересы. К. Маркс, с. Паркинсон, б. Курашвили, л. Фон Мизес о бюрократии.

В определении источников появления бюрократии есть несколько подходов, иногда диаметрально противоположных.

Д



о недавнего времени основным у нас был марксистский подход. [Характеристика бюрократии К. Марксом] Если кратко определить сущность марксистского подхода, можно сказать: бюрократия — это социальный организм-паразит на всем протяжении своего исторического существования, результат социально-классовых антагонизмов и противоречий и материализации политического отчуждения.

Б





юрократия органически связана с экономическими отношениями, политическими структурами и идеологическими формами сознания. Марксистский подход имеет свою систему понятий («бюрократическое отношение — государственный формализм — политический рассудок») и ключевые принципы анализа (целостность, конкретность, монизм, классовость и революционное отношение к классовому обществу и государству). [12, С. 268-280]

Бюрократическое отношение обусловлено экономически и не зависит от интересов, сознания и воли индивидов, оно определяет их действия и потому объективно.

Бюрократическое отношение — форма проявления социальных противоречий между государством и обществом, аппаратом управления и гражданами.

Чиновники, включенные в систему государственного аппарата, обладают своего рода монополией на политический разум и мораль и стараются снять с себя вину за социальные противоречия и переложить ее на общество и граждан. Причем высшие уровни доверяют опыту и разуму низших, а низшие делегируют высшему знание всеобщего.

К

лассики марксизма пришли к выводу, что бюрократизм приобретает тем большие масштабы, чем авторитарнее политический режим, а степень его ограничения зависит от степени демократичности.





В условиях авторитарного режима государство сводится, по Марксу, к «...выделенному из че­ловеческого общества аппарату управления... особого разряда людей специалистов, чтобы уп­равлять...» [12, С. 268].

В этих условиях государственный аппарат приобретает определенную степень самостоятельности по отношению к обществу, которое делегирует этому аппарату властные полномочия.

А эта самостоятельность питает почву для процветания бюрократии. У бюрократа государственная цель превращается в его личную цель, в погоню за чинами, в делание карьеры, в удовлетворение своих материальных потребностей.

Такое безразличие к общественным делам выражается в государственном формализме, т. е. в превращении политических целей в канцелярские задачи, и наоборот.

О



тношения собственности, материальные интересы и разделение труда порождают корпоративные интересы. Необходимость их защиты культивирует устойчивые организационные формы. По словам Маркса, государственный аппарат не может быть слиш­ком простым. Ловкость жуликов всегда в том и заключается, чтобы усложнить этот аппарат и сделать его загадочным. [12, С. 268-269]

Политический рассудок есть форма мысли, которая отражает бюрократические отношения и государственный формализм. Политический рассудок определяется материальным положением индивидов, групп и классов. А чем более политика довлеет над экономикой, тем бюрократичнее государство.

Т

аким образом, социально-политические корни бюрократизма, с точки зрения марксистской парадигмы, так как он сформировался в эксплуататорском, главным образом в буржуазном обществе, заключаются в чрезмерном обособлении аппарата управления от общества, утверждении чиновничьего эгоцентризма, использовании работниками аппарата предоставленных им властных полномочий для обеспечения своих собственных групповых и индивидуальных интересов, которые определяются прежде всего их материальным положением.

О



чень интересно объясняет бюрократизацию управленческого аппарата английский публицист С. Паркинсон. [15, С. 32-37] Истоки этого феномена он рассматривает сквозь призму социально-психологической ориентации чиновника. Закон Паркинсона выражается в форме двух «почти аксиоматических положений»:

Чиновник множит подчиненных, но не соперников.

Чиновники работают друг на друга.

Если кратко расшифровать эти тезисы, то перед нами предстанет вполне реальная картина. Чиновник, находясь на определенном этапе своей жизни, жалуется на перегрузку, и, как правило, просит себе в помощь двух подчиненных. Причем обязательно двух, ни в коем случае не меньше, «чтобы каждый придерживал другого, боясь, как бы тот его не обскакал» [15, С. 33].

С течением времени возникнет необходимость разгрузить и этих подчиненных, назначив каждому в помощники еще по два исполнителя.

Таким образом, первый чиновник будет иметь определенный административный вес, а его подчиненные будут трудиться в поте лица, причем независимо от того, увеличилось количество дел или нет.

При выполнении разросшимся в геометрической прогрессии штатом сотрудников по существу того же объема работ, что раньше выполнял первый чиновник, весь штат оказывается загруженным полностью, а чиновник-вершина пирамиды занят больше, чем прежде.

Не менее интересен обзор «болезни Паркинсона», которая может поразить практически любое учреждение и способна загубить всякую его работоспособность.

Эта болезнь проходит определенные стадии.

Первый признак заболевания проявляется в том, что среди сотрудников учреждения появляется человек, сочетающий полную непригодность к своему делу с завистью к чужим успехам.

Опасность увеличивается, когда этот человек, не справляясь со своей работой, суется в чужую и пытается войти в руководство.

Когда ему это в какой-то степени удается, наступает вторая стадия заболевания. Он начинает выживать тех, кто способнее его, и не дает продвинуться тем, кто может заменить его в будущем.

И в конечном итоге штаты заполняются людьми, которые глупее начальника. Если он второго сорта, они будут третьего, а их подчиненные — четвертого. А чтобы жить спокойной жизнью, в этом учреждении все принимают эти правила игры и пытаются выглядеть глупее, чем они есть.

Коматозного состояния учреждение достигает на третьей стадии, когда в нем снизу доверху не встретишь и капли разума. Из этого состояния выхода практически уже нет и учреждение обречено на гибель или неплодотворное существование.

Б



. Курашвили как представитель марксистского похода различает два типа бюрократизма добросовестный и своекорыстный [11, С. 45-80]:

Добросовестный бюрократизм состоит из максимума общественной пользы, максимума задаваемого сверху порядка, минимума доверия к управляемым и минимума самостоятельности и инициативе управляемых. Своекорыстный состоит из максимума карьеры и использования служебного положения и минимуме заботы об общественной пользе.

Надо также сказать, что Б. Курашвили отождествляет своекорыстный бюрократизм, прежде всего с капитализмом, а при социализме он «сохраняется во враждебной ему среде» [11, С. 46].

Представителями патерналистского бюрократизма Б. Курашвили считает добросовестных и честных чиновников, которые, тем не менее, пропитываются «эгоцентристским духом аппарата, профессиональным снобизмом, технократическим высокомерием» [11, С. 46].

В социалистическом обществе они существуют, по его мнению, также не в чистом виде — в виде местничества и ведомственности.

Одно из обоснований бюрократического отчуждения аппарата управления от управляемых Б. Курашвили видит в необходимости профессионализма в управлении, который нередко порождает у чиновников чувство превосходства над «простыми» людьми.

О







собенно ярым борцом против вмешательства бюрократии в экономику был австро-венгерский, а в последующем американский экономист Л. фон Мизес. [Характеристика бюрократии Л. фон Мизеса] Разъясняя сущность негативной роли бюрократии в книге «Запланированный хаос», Л. фон Мизес дает толкование рыночной экономики, в которой нет, и не может быть места государственному контролю [13, С. 41-75].

При капиталистической системе предприниматели, фермеры и капиталисты играют важную роль в сфере экономики. Они стоят у штурвала и ведут корабль, капитаном которого является потребитель.

Покупая или воздерживаясь от покупок, именно потребитель решает, кто должен владеть капиталом и управлять предприятием; определяет, что следует производить, сколько и какого качества.

Капиталисты, предприниматели и фермеры — лица, получившие мандат народа. Если они не выполняют данные им поручения, если они не в состоянии производить с минимально возможными издержками то, чего требуют потребители, они теряют свое состояние и попросту разоряются. Прибыли и убытки — инструменты, посредством которых потребители держат весь бизнес под жестким контролем [13, С. 41-75].

В капиталистической системе все проектирование и планирование основывается на рыночных ценах. Только рыночная цена позволяет ответить на вопрос, будет ли выручка от осуществления проекта больше, чем затраты на него, и как следствие, какие производственные процессы являются более, а какие — менее выгодными.

Экономический расчет дает бизнесу возможность приспосабливать производство к запросам потребителей, стремясь тем самым получить прибыль.

«



Для нашего времени, как писал Л. фон Мизес в 40-е годы, характерно расширение государственного вмешательства в сферу бизнеса и в другие сферы деятельности граждан. А это приводит к замене управления, основанного на мотиве получения прибыли, бюрократическим управлением». [13, С. 60]

Цели государственного управления не могут быть выражены в денежных единицах и не поддаются проверке методами бухгалтерского учета. Здесь не существует связи между доходами и расходами. Государственные службы только расходуют деньги.

Несостоятельность бюрократии не зависит от интеллектуальных и нравственных недостатков служащих, от их способностей или образования. По престижу и социальному положению государственные служащие значительно выше всех других слоев населения, и в их рядах находилось немало одаренных людей.

Несостоятельность бюрократии — в отсутствии критериев, которые могли бы подтвердить успех или неудачу при исполнении служебных обязанностей. Это создает неразрешимые проблемы, убивает амбиции, уничтожает инициативу и стимул. Это заставляет бюрократа следить за инструкциями, а не за материальным и реальным успехом.

Правда и то, что бюрократия, по утверждению Л. фон Мизеса, проникнута неукротимой ненавистью к частному бизнесу и свободному предпринимательству. Но сторонники бюрократической системы именно это считают самым похвальным в собственной позиции. Они вовсе не стыдятся своей политики, направленной против бизнеса, они, напротив, гордятся ею, они стремятся к полному государственному контролю над бизнесом, а в каждом бизнесмене, который хочет избежать такого контроля, видят врага общества.

Основным предметом разногласий в сегодняшней политической борьбе является вопрос о том, должно ли общество быть организовано на основе частной собственности на средства производства (капитализм, рыночная система) или же на основе общественного контроля над средствами производства (социализм, коммунизм, плановая экономика).

К

апитализм означает свободу предпринимательства, суверенитет потребителей в экономических вопросах. Социализм означает полный государственный контроль над всеми сферами частной жизни и неограниченное господство государства как центрального органа управления производством. Между этими двумя системами не может быть никакого компромисса. Вопреки широко распространенному заблуждению не существует промежуточного пути, третья система невозможна как форма долговременной организации общества.

Т

!

от, кто в этом непримиримом споре берет сторону капитализма, должен делать это откровенно и прямо. Он должен совершенно определенно поддерживать частную собственность и свободное предпринимательство. Тщетно довольствоваться критикой лишь некоторых мер, подготавливающих почву для социализма. Бесполезно бороться с сопутствующими явлениями, а не с движением к тоталитаризму, как таковым. Бессмысленно сосредоточиваться только на критике бюрократизма.

«Тоталитаризм, как рассуждает Л. фон Мизес, — это гораздо большее, чем просто бюрократия. Это превращение человека в «винтик» всеобъемлющего механизма принуждения и насилия. Тоталитаризм заставляет индивида отказываться от любой деятельности, которую не одобряет государство. Он не терпит никаких проявлений несогласия, он превращает общество в подчиняющуюся строгой дисциплине трудовую армию, — как говорят сторонники социализма, — или в каторжную тюрьму, — как говорят его противники». [13, С. 61]

Как бы то ни было, это полный разрыв с тем образом жизни, которому цивилизованные страны были привержены в прошлом. Это не просто возврат человечества к восточному деспотизму, при котором, как заметил Ф. Гегель, только один человек свободен, а все остальные — рабы. Ведь азиатские деспоты не вмешивались в каждодневную жизнь своих подданных. Земледельцам, скотоводам и ремесленникам предоставлялось определенное поле деятельности, в осуществление которой не вмешивался монарх и его приближенные. В своем собственном хозяйстве и в семейной жизни простые люди обладали известной автономией.

П

ри социализме дела обстоят иначе. Он тоталитарен в полном смысле этого слова. Он держит индивида под жестким контролем от рождения и до самой смерти. На протяжении всей своей жизни «товарищ» обязан беспрекословно подчиняться приказам верховной власти.

 При социализме государство одновременно его опекун и работодатель. Государство решает, чем ему заниматься, как питаться и развлекаться. Государство указывает, как ему следует думать и во что верить.

Бюрократия является инструментом осуществления всех этих планов. Но люди несправедливы, когда обвиняют отдельного бюрократа в пороках системы. Виноваты не мужчины и женщины, заполняющие различные конторы и учреждения. Они такие же жертвы нового образа жизни, как и все остальные. Порочна система, а не ее подручные.

Правительство не может обойтись без бюрократических учреждений и методов. И поскольку взаимодействие в обществе невозможно без государственного управления, в каких-то пределах бюрократия всегда необходима.

Люди возмущаются не самим бюрократизмом, а вторжением бюрократии во все сферы жизни и деятельности человека. Борьба против посягательств бюрократии — это в сущности восстание против тоталитарной диктатуры. Было бы неверно называть борьбу за свободу и демократию борьбой против бюрократии.

Таким образом, мы рассмотрели несколько точек зрения на бюрократию. Как видим, разные авторы по-разному оценивают это явление, но ни один даже самый решительный критик не заявляет о необходимости полного устранения бюрократии.

Т

!

аких заявлений нет по той простой причине, что даже самые лучшие умы, а К. Маркса, М. Вебера и Л. фон Мизеса вполне можно причислить к их числу, не нашли ничего, что могло бы заменить бюрократию в административно-государственном управлении, не нашли ничего, что могло заменить само административно-государственное управление.

Бюрократия была всегда, являясь неотъемлемым атрибутом государства, и, очевидно, будет жить и здравствовать до тех пор, пока будет сохраняться государство.

Так же как рациональная бюрократия капиталистического общества не похожа на патримониальную бюрократию традиционного общества, такого как Древняя Греция или Древний Египет, так и советская бюрократия отличается от бюрократии западноевропейских государств.

Что касается нынешней российской бюрократии, то она имеет свои особенности по сравнению с бюрократией советского периода. Это притом, что персональный состав бюрократических аппаратов во многом остался прежним.