I. Билим - знание

1. Осуят - завет

БИСМИ ЛЛЯХИ РР АХМАНИ-РРАХИМ!

Адамгъа адам керек.

Дуния деген къаугъады, Жашагъаннга саугъады.

Ахшылыкъны унутма, Аманлыкъны эсде тутма.

Тели да бол, эсли да бол — Элинг, жеринг бла бирге бол.

Хакъ кертини эр айтыр, Эр айтмаса, эл айтыр.

Адамны бети — бетинде, Элни бети — адетинде.

Адет билсенг — адетге кёре, Билмесенг — бетге кёре.

Анам тикген тонум бар, Атам салгъан жолум бар.

Ашау ючюн окъума да, Жашау ючюн окъу.

Аз аша да, аз да жата — Амма, башынга эркин бол.

ВО ИМЯ АЛЛАХА, МИЛОСТИВОГО И МИЛОСЕРДНОГО!

Человеку нужен человек.

Мир — это и смута, И дар живущему.

Добра не забывай, Зла не помни.

Глуп ли ты, разумен ли — Будь всегда со своим народом

и землей.

Истину возвещает герой, А если не герой, то народ.

Совесть (честь) человека — на его лице, Совесть (честь) народа-в его обычаях.

Зная обычай — поступай по обычаю, Не зная — поступай по совести.

Есть у меня шуба, сшитая матерью, Есть у меня путь, проложенный отцом.

Учись не ради пропитания, А ради жизни.

И скудно ешь, и мало проживи — Но только будь свободен.

Как уже говорилось выше, данный Кодекс является ядром огромного комплекса народных знаний, воззрений и представлений - «Тау Адет». Но и у этого ядра должна быть своя сумма, квинтэссенция, выраженная всего в нескольких афоризмах. Ее мы и назвали «Завет». Он заключает в себе самое важное, что, на наш взгляд, хотели сказать миру народные мудрецы. Глубина Кодекса не в изощренности, а именно в таких ясных и чистых речениях. «Человеку нужен человек». Всего три слова, и все понятно, и никто против этого возразить не сможет. Но так ли просто было нашему пращуру прийти к такой мысли? Здесь не просто говорится, что человеку нужен человек, но подразумевается, что нужен прежде всего. Какой смысл обладать богатством, испытывать радость, счастье и пр., если их не с кем разделить? В сущности, человек ищет только человека, в котором мог бы увидеть то, что есть в нем самом, оценить себя через другого, увидеть, сорадоваться, сопереживать. Если же не находит через честное и прямое общение и действие, через сотрудничество, любовь, уважение, подвиг, то пускается на поиски извращенным путем -покупает восхищение, которое чаще всего - просто зависть, завоевывает поклонение, в котором больше страха, чем признания и т. д.

Пылающий мир, в котором мы живем, находится меж адом и раем, и потому он - временный, двойственный, двоящийся: свет-тьма, холод-тепло, добро-зло, красота-безобразие и пр. Это та середина, арена, на которой человек проходит испытание, выбирает путь или к раю, высшему миру свободы, или к неволе ада, тьмы. В нашем мире есть нечто от рая, но есть и признаки ада. «Ёзден Адет» и говорит об этом во втором афоризме. Наш мир - это и смута, тревога, битва, но это и дар живущему, в нем живут и добро, и красота, и свобода, но за них надо бороться, надо стать достойными их.

Память имеет особое значение в карачаево-балкарской духовной культуре (эта тема могла бы послужить предметом отдельного исследования) и является в ней категорией нравственной. Неслучайно, что даже в бытовых коллизиях, когда человек ищет оправдания своему проступку, промаху и т. д., ссылаясь на то, что запамятовал, такое объяснение карачаево-балкарцами обычно не принимается: «Забыл, потому что захотел забыть, или не посчитал важным, не придал значения». Поэтому и забыть добро в понимании карачаево-балкарца - признак подлости. Но одновременно народный Кодекс велит не держать в памяти зла. Считалось и считается, что человек не должен молча переносить оскорбление или обиду, нужно ответить сразу - действием или словом, или ответить добром на зло. Или простить. Караулить, подстерегать, выжидать удобного момента - все это для мести - не в характере нашего народа (не лишенного недостатков, но совершенно не способного злоумышлять против кого-либо) и расценивается как признак подлости и трусости. Это имеет рациональное разъяснение в самом народе. Обида, зло считаются чем-то ядовитым, что, присутствуя в человеке, отравляет его. Поэтому и говорят: Ачыудан ёлеме; Ол ачыу мени ёлтюре тура-ды - «Умираю от обиды»; «Эта обида меня убивает» и т. д.

Четвертый афоризм можно объяснить словами: «Человеку нужны люди (народ)».Человек, теряющий связь со своим народом, - то ли возомнив себя выше его, то ли предав, то ли не осознавая важности этой связи, - обречен на одиночество и бессмысленное существование только ради сытости или потворства своему тщеславию.

Но быть всегда со своим народом не означает, что надо всегда соглашаться с общим мнением, которое часто является мнением не народа, а толпы или некоей, большой или малой группы. Идти против массы всегда трудно. Настолько трудно, что Кодекс подчеркивает: для того, чтобы возвестить истину, которая нередко бывает горька и неприятна, или опасна, мало быть просто умным или даже мудрым, - надо быть героем.

Никакое общество никогда не жило и не могло жить без определенных установлений, обычаев, традиций, регулирующих его жизнь. Но чем определялся характер этих установлений? По мнению древних мудрецов, нравственным уровнем этого общества (народа), обозначенным в афоризме как совесть, честь. Обычаи - лицо общества, они таковы, какова его мораль. Но, кроме общего ее уровня, есть и совесть отдельного человека. И вот ее-то Кодекс считает более высокой категорией, более безошибочным индикатором верного поведения, чем общественная мораль, имеющая склонность к формализации, в отличие от живого человеческого чувства. Не знаешь обычая - поступай по совести, и никогда ошибки не сделаешь.

Уважение к предкам и к прошлому вообще есть обязательное условие нормального развития и самого общества, и его культуры. Конечно, этого уважения никогда не будет в том, кто не ощущает себя живой частицей народа, к которому принадлежит по рождению. Не заслужив своим поведением и трудом народного признания, он начинает винить не себя, а народ, находя в нем одни только пороки и слабости, гнездящиеся как раз в нем самом, переносит их на него, не видя ни в нем, ни в его прошлом ничего. Такой субъект заслуживает или презрения, или жалости: отказываясь от своего народа или презирая его (потому что не знает его или чужд ему), такие люди уже не смогут приткнуться к другому и обречены на безликость. Но точно так же неверно не замечать и не говорить о слабостях и пороках своего народа, закрывать на них глаза.

В десятом речении говорится, что человек должен быть не только частицей в громадном организме народа, но и чувствовать себя звеном в цепи поколений, продолжать их дело, пользуясь их дарами, наследием -материальным и духовным. Как просто, поэтично и глубоко - есть теплая шуба, сшитая матерью, есть путь, по которому шел в своей жизни отец и которым должен идти и ты, чтобы он не оборвался. Учись, но не ради того, чтобы иметь пропитание, - это будет только обучение навыкам. Учиться - здесь это слово употреблено в более высоком смысле, не в практическом. Учись видеть жизнь во всем ее величии, размахе, противоречиях, полноте, чтобы жить осмысленно, - а это и есть жизнь. И дело не в том, чтобы иметь цель побольше накопить и побольше прожить. Не жизнь (как существование) объявлена в «Ёзден Адет» высшей ценностью, ибо существование в рабстве у человека ли, в преследовании ли иллюзорных, временных, преходящих ценностей (другая форма рабства) не является жизнью в полном смысле этого слова. Есть высшая ценность - свобода, заключающаяся не в творении произвола, не в поклонении деньгам и не в презрении к миру, а в независимости от своих низменных страстей, как и от богатства, славы, власти; свобода, которая достигается через обретение своего истинного Я внутри себя, и заслуженное уважение окружающих - вне.

2. АЛ - НАЧАЛО

Тейри — къадар иеси, Адам — мадар иеси.

Тейри кеси тёреди.

Аллахны эсгермеген Адамны да эсгермез.

Аллахны саугъасы — нюр, Шайтанны — кюбюр.

Аллах деген абынмаз, Абынса да — жыгъылмаз.

Аллах-утала — жан иеси, Аны билмеген — эл телиси.

Жарыкъны кюсемеген Къарангыда къабышыр.

Аллахха табыннган — Аллахны

жолунда, Мюлкюне табыннган —

шайтанны къолунда.

Тейри — властитель судьбы, Человек — (своих) деяний.

Тейри сам себе закон.

Кто не поминает Аллаха, Тот не вспомнит и о человеке.

Аллах дарует свет (дух), Дьявол - сундук.

Кто помнит об Аллахе — не споткнется, А если и споткнется, — не упадет.

Обладатель жизни - Аллах,

Кто этого не знает — умалишенный.

Кто не стремится к свету, Закоченеет во тьме.

Поклоняющийся Аллаху — на пути

Аллаха, Поклоняющийся богатству -

во власти беса.

Первый раздел в «Ёзден Адет» называется «Билим» - «Знание». Но точное значение слова билим, на наш взгляд, - «мудрость», поскольку не имеется в виду сумма неких практических и полезных сведений. И началом мудрости является именно вера в существование Творца, что и придает смысл существованию человека в мире, где он каждодневно видит умирание и смерть. Разумеется, Кодекс вобрал в себя некоторые представления из христианства и ислама, но его возникновение и развитие связаны с общетюркской религией - тенгрианством. Тейри -Бог-творец, яркие и многочисленные следы культа которого сохранились в духовной культуре и языке карачаево-балкарцев, в том числе и гимны. С принятием ислама этот теоним стал пониматься как одно из имен Аллаха. Означает он также «божество, небо, небесный». Скорее всего, последнее значение и есть самое правильное - «тот, кто на небе», остальное есть результат табуирования истинного имени небесного Бога (каким оно было, мы не знаем).

Тейри - божество неявно антропоморфизированное, облик его нигде не описан. Его ипостасью, земным воплощением, является грозный вождь богатырей-нартов - Ёрюзмек, как являются некими его подобиями (конечно, в духовном смысле) и остальные богатыри, сотворенные им для искоренения зла. Но в сохранившихся материалах нет персонификации этого зла, его духа, как это присутствует в мировых религиях.

Отрицательное начало в карачаево-балкарском тенгрианстве и эпосе представлено как нечто темное, не имеющее облика, но часто руководящее поступками людей и всегда - врагов-людоедов, носителей зла, подлежащих уничтожению. Зло в карачаево-балкарской этике рассматривается как извращение или отсутствие добра (как тьма есть отсутствие света), оно не субстанциально.

Представление о Тейри (на основе гимнов и эпоса) осталось очень близким к представлению об Аллахе. Все изречения вполне допускают замену древнего теонима мусульманским, причем смысл их от этого (в понимании карачаево-балкарца) нисколько не изменится. Тейри является высшей инстанцией, поэтому он сам себе и всему закон, рассматривается как владыка, определяющий судьбу, Он выше ее. Не она властвует над ним (как в древнегреческой религии, где даже Зевс не может избежать рока), а Он.

Отметим и представление о непричастности Бога к материальному богатству. Бог дарует свет, дьявол - только сундук, и тот, кто поклоняется своему сундуку, находится во власти дьявола.

Почитание Аллаха есть, в представлении наших предков, непременное условие сохранения человечности в самом человеке, поскольку дает возможность видеть в ближнем создание Творца, обладателя и дарителя жизни, что и является самым главным в представлениях о Нем. Незнание, непонимание этого считается в Кодексе свидетельством не просто глупости или невежества, но безумия, душевной болезни.

Как рассказывала мне мать, у ее отца Махмуда, глубоко верующего человека, однажды произошел короткий, но многозначительный разговор с одним партийным активистом, срочно усвоившим атеизм, и попытавшимся посмеяться над верой «темного» односельчанина (в 20-ые годы):

- Слушай, Махмуд, если ты сможешь показать мне место, где пребывает Аллах, то я, клянусь партбилетом, отдам тебе своего лучшего валуха!

- А если ты сможешь показать мне место, где Аллах не пребывает, то я, клянусь папахой, отдам тебе своего лучшего коня! Махмуд умел читать и писать, но богословом или муллой не был. В нем говорил дух его народа, который от древних времен и до наших дней верил и верит в святость и вездесущие Единого Творца. Слово ал, которым назван этот параграф, имеет в карачаево-балкарском несколько значений - «начало»; «перед»; «душа, дух».