Глава 9

307

ма. Таким образом, владельцы банка избегнут предстоявших потерь от плохого займа. Сходным образом можно злоупотребить доступом к собственным наивным вкладчикам, поскольку им можно продать ак­ции, к которым ни один сколько-нибудь опытный инвестор даже не притронется. Комитет Пекоры утверждал, что конфликты интересов, свойственные сочетанию выдачи займов и андеррайтинга, могут при­вести и привели к злоупотреблению доверием. Мнение, что банки об­манули наивных индивидуальных инвесторов, нашло отклик у обще­ственности, которая потеряла огромные суммы, и почти неизбежно привело к разделению, законодательно обеспеченному законом Глас-са—Стиголла.

На самом деле, когда недавно было проведено исследование дея­тельности комитета, ни одно из его заявлений не подтвердилось. До­казательств обозначенных злоупотреблений в делах, расследование которых вел Комитет Пекоры, практически не было обнаружено; бо­лее того, исследование гораздо более широкой выборки случаев пока­зывает, что в среднем банки продавали не худшие ценные бумаги, чем такие же инвестиционные банки⁵⁵. В действительности на протяжении большей части 1920-х гг. универсальные банки добровольно разделяли свои полномочия андеррайтера и заимодавца, чтобы предотвратить возникновение конфликта интересов⁵⁶. Законодательство, отделяющее коммерческую банковскую деятельность от инвестиционной, имело по­литическую, а не экономическую подоплеку.

Так почему Комитет Пекоры был столь предвзят? Некоторые считают, что закон Гласса—Стиголла находится в русле американской традиции не давать каким бы то ни было финансовым группам приоб­ретать слишком большое влияние⁵⁷. Возможно, Комитет Пекоры был лишь инструментом в этом процессе. Другие утверждают, что видный член комитета сенатор Картер Гласе хотел вытеснить коммерческие банки из бизнеса по андеррайтингу, потому что они нарушали долго лелеемую им веру в то, что коммерческие банки будут стабильны только в том случае, если будут выдавать краткосрочные, самоликви­дирующиеся займы⁵⁸.

Есть и более простой ответ из области политики⁵⁹. Ведущие ин­вестиционные компании имели более серьезные политические связи.

308

Часть III

Более того, у них не было так много контактов с широкой обществен­ностью, и поэтому выставлять их в качестве козла отпущения перед обществом, жаждавшим чьей-нибудь крови, было менее выгодно. Кроме того, они с большим уважением относились к комитету и лучше с ним сотрудничали. Наконец, администрации Рузвельта для разра­ботки законодательства требовалось получить значительные объемы информации за короткий срок. Традиционные инвестиционные банки, уже имевшие хорошие политические связи, предложили предоставить эту информацию и поэтому получили некоторую возможность влиять на разработку законодательства (и комитет). Возможно, появление важного законодательства действительно обусловлено столь призем­ленными причинами!

Резюме

В этой главе мы утверждали, что влиятельные круги не имеют серьезных стимулов противостоять финансовому развитию, когда страна открыта. Но что обусловливает принятие решения об открыто­сти? Как на него влияют интересы крупных игроков? Те же группы, что противостоят финансовому развитию, склонны противостоять и открытости; однако на решение страны быть открытой также влияют ее соседи. Группы, поддерживающие открытость, станут слабее эконо­мически и поэтому менее влиятельны политически, когда другие стра­ны закроют свои границы, так как потеряют стимул бороться за от­крытость, увидев, что международные рынки исчезли. По этой причи­не такой мировой экономический спад, как Великая депрессия, может ускорить реакцию во многих странах, что приведет к закрытию гра­ниц. Такое одновременное закрытие границ даст влиятельным кругам возможность снова заявить о себе.

Экономический спад также увеличивает число нуждающихся; следовательно, политическое давление на правительство с требованием что-либо предпринять усилится. Такое давление предоставляет влия­тельным кругам благовидное прикрытие для своих низменных интере­сов. Мы проиллюстрировали на опыте трех разных стран, как кризис