Глава 11

365

экономиста. Облеченные властью безумцы, которые слышат в воздухе голоса, извлекают свое безумие из недавних писаний какого-нибудь университетского бумагомараки... Рано или поздно идеи, а не триви­альные интересы оборачиваются добром или злом»²⁷.

Мы не оспариваем существенную роль идей. Но в истории, как в разговорном жанре, синхронизация — это все. Политики, поддержи­вающие определенные идеи, приходят к власти только тогда, когда к этому сложились все предпосылки, и крупные предприниматели под­держивают их или противостоят им. Хайек написал книгу «Путь к крепостничеству», жестко критикующую идею регулируемой экономи­ки, в 1944 г., но только с приходом к власти Маргарет Тэтчер в 1979 г. его идеи были поддержаны на правительственном уровне. Тре­бовалось ли столько времени на их признание или просто не сложи­лись обстоятельства?

Именно экономическая и политическая обстановка открывает до­рогу таким харизматическим политикам, как Маргарет Тэтчер и Ро­нальд Рейган. Рейгану ставят в заслугу два экономических достиже­ния — дерегуляцию и обуздание инфляции. Однако дерегуляция авиалиний и перевозок на грузовиках была осуществлена при его предшественнике-демократе Джимми Картере. И именно Картер на­значил будущего героя битвы с инфляцией Пола Волкера председате­лем Федеральной резервной системы. Мы хотели сказать, что движе­ние в сторону рынков предшествовало появлению руководителя, кото­рый считается одним из спасителей рынков. Как показано в данной главе, возрождение рынков во многом связано со слабостью системы, основанной на личных связях: ее неспособностью распределять из­лишки, что ведет к повышению уровня инфляции, и перераспределять ресурсы, особенно в условиях сильного шока — такого, как резкий скачок цен на нефть в 1973 г. Одновременно повышение объемов меж­дународного движения капитала вследствие соперничества между Лондоном и Нью-Йорком за положение мирового финансового центра еще сильнее подчеркнуло неэффективность старой системы. Распад Бреттонвудского соглашения стал началом конца регулируемого капи­тализма, или капитализма связей.

366

Часть III

Все вышесказанное не означает, что идеи не имеют серьезного значения. Когда складываются нужные обстоятельства, идеи предос­тавляют шаблон. У них есть и другие возможности применения: они обеспечивают налет академической респектабельности заранее заданной программе или видимость морального оправдания тому, что в других условиях было бы непростительно. Даже такому алчному монарху, как Филипп IV, пришлось подорвать моральный авторитет тамплиеров, прежде чем отобрать у них имущество, в противном случае население легко отказалось бы от своего «рационального невежества» и расцени­ло бы действия короля как откровенную экспроприацию. Возможно, одним из уроков этой книги для читателя станет способность легче различать в антирыночных действиях корысть, прикрытую риторикой соблюдения общественных интересов.

Роль политиков также существенна. Немногие смогли бы с ре­шительностью Маргарет Тэтчер противостоять радикальным профсою­зам или с убедительностью Рональда Рейгана превращать сложные вопросы в простые и вдохновляющие идеи. Но относить слишком мно­го на их счет и слишком мало на счет экономических сил опасно. На­пример, многие желают замедлить движение мирового капитала путем построения новой глобальной системы наподобие Бреттонвудского со­глашения. Они не отдают себе отчета в том, что свободный переток капитала является ключом к поддержанию высокого уровня либерали­зации, который они привыкли принимать как должное. Ограничение потоков капитала отбросит нас назад, ко временам капитализма свя­зей. Этой опасности не осознают те, кто доверяет только нынешней генерации политиков и их склонности к идеям рынка, не отдавая должное экономическим силам, которые сделали их значимыми.

Стоит отметить еще один, последний момент. Для тех, кто нахо­дился внутри системы связей, мир был гораздо более безопасным. Не­которые развили это ощущение в масштабную критику рыночной эко­номики, утверждая, что она не предоставляет того же уровня защи­щенности²⁸. В некоторых аспектах это, бесспорно, так. Инсайдеры были в безопасности в силу своей привилегированности. Отчасти именно поэтому столь многие из них противостоят процессу разверты­вания того, что обозначается термином «глобализация». Именно те