Часть II

ствовать продукцию, производство которой для них запрещено. Каж­дая инновация, несущая угрозу, должна быть определена, отнесена к определенной категории, а затем запрещена. Аппарат, который осуще­ствляет это «право господства», сам поглотит значительную часть до­ходов и сможет конкурировать за власть со старыми игроками. Напро­тив, для того, чтобы поддерживать низкий уровень развития финансо­вой системы, не нужно нести больших расходов, например, на исполь­зование государственного аппарата для ограничения вхождения в сектор. Злостное пренебрежение может быть столь же эффективным, как и активное притеснение, — но первое гораздо легче осуществить!

Во-вторых, активная защита ограничений на вхождение в сек­тор — крайне публичный и, следовательно, политически прозрачный процесс. В демократическом государстве граждане должны быть убе­ждены, что такие ограничения выгодны им, а когда они сталкиваются с плохим обслуживанием и непомерными ценами местного монополи­ста, их очень трудно обмануть. В то же время злостное пренебреже­ние, которое обеспечивает низкий уровень развития финансовой сис­темы, менее заметно — привычней видеть вялых бюрократов, которые не работают, чем чрезмерно активных — и может быть замаскировано более благородными мотивами. Например, требование, согласно кото­рому для регистрации ценных бумаг компании на бирже компания должна быть рентабельной в течение нескольких лет, является скорее средством защиты от шарлатанов, нежели способом не дать привлечь средства молодым, опасным, хоть и нерентабельным новым игрокам. Требование также устраняет необходимость усовершенствования стан­дартов бухгалтерского учета, что может способствовать выравниванию правил игры для старых и новых игроков.

В-третьих, чем более технически сложным является барьер для вхождения в сектор, тем сложнее общественности понять, является ли существование барьера оправданным. В то время, как большинство людей может понять, что простой запрет имеет неправильный эффект, то же самое нельзя сказать о более формальных нормативных ограни­чениях на доступ к финансовым средствам. Возьмем вышеупомянутое требование для регистрации ценных бумаг на бирже. Большинству из­бирателей требуются значительные усилия, чтобы выяснить, оправда-

Глава 7

241

но ли оно: в конце концов, ведь их защищают от шарлатанов. Если для общества целесообразно оставаться в неведении относительно тех­нических деталей, влиятельным кругам легче использовать подобные средства, чтобы добиться своего.

Наконец, проблема ограничений на вхождение в сектор состоит в том, что они не дают четкого правила о том, какие именно влиятель­ные лица получат право монополизировать новые сектора экономики, возникающие в результате новаций или расширения рынка. Битва за право вхождения в эти сектора, особенно когда к ней присоединяются «чужаки», может быть грязной, дорогостоящей и происходить на виду у общественности. Она также приведет к передаче доходов влиятель­ных лиц бюрократическому аппарату, регулирующему систему. Когда же уровень развития финансового рынка низок, группа потенциаль­ных конкурентов в области любого нового бизнеса очевидна и невели­ка — она ограничивается теми влиятельными игроками, у которых в настоящее время имеются излишки финансовых средств. Вот почему на менее развитых рынках капитала доминируют диверсифицирован­ные бизнес-группы¹⁶. У них достаточно внутренних средств для того, чтобы естественным образом входить в новые секторы, даже если у них нет особого опыта в этой области. Возможности предоставляются тем, у кого есть средства, причем без всякой грязной борьбы.

Короче говоря, такие сторонники свободных рынков, как Джордж Стиглер, указывают на то, что ограничения создаются для защиты регулируемых секторов от конкуренции, и склоняются к тому, что для создания рынка нужно отменить любой контроль. В то же время, как мы утверждали в начале этой главы, для процветания кон­курентный рынок нуждается в определенной инфраструктуре регули­рования и контроля. В этом случае частные интересы могут быть про­тив такого контроля. Отсутствие контроля может стать таким же барь­ером, как и чрезмерный контроль или полный запрет на вхождение в сектор!

Это не значит, что прямые ограничения на вхождение в бизнес не используются. Во многих странах мира, чтобы начать типичный бизнес, предпринимателю обычно нужно пройти 10 бюрократических процедур, занимающих 63 дня и равных по стоимости одной трети

242