Тексты и рабочие материалы к Главе 4

Д. Родари

«Грамматика фантазии»,

глава из книги

Карты проппа

…Советский фольклорист Владимир Яковлевич Пропп [] снискал заслуженную славу… благодаря своей работе "Исторические корни волшебной сказки", где он увлекательно и убедительно, по крайней мере с поэтической точки зрения, изложил теорию, согласно которой волшебная сказка уходит своими корнями в первобытное общество и связана с обрядами инициации, сопровождавшими вступление человека в пору зрелости. То, о чем сказки повествуют, или то, что они, в результате целого ряда метаморфоз, в себе таят, некогда происходило на самом деле. Детей, по достижении определенного возраста, изымали из семьи и уводили в лес (как Мальчика-с-Пальчик, как Нино и Риту, как Белоснежку), где шаманы племени в одеждах, наводивших ужас, в страшных масках (у нас сразу вызывающих ассоциации со злыми волшебниками и с ведьмами) подвергали их тяжелым, подчас гибельным испытаниям (все герои сказок так или иначе подвергаются испытаниям)... Дети выслушивали мифы племени и получали оружие (вспомним волшебные дары, которые сказочные герои получают от сверхъестественных существ в момент опасности)... Наконец они возвращались домой, нередко уже под другими именами (герой сказки тоже зачастую возвращается неузнанным), достаточно взрослыми, чтобы идти под венец (то же самое в сказках: девять историй из десяти кончаются свадьбой)...

Структура сказки повторяет структуру древнего ритуала. На этом наблюдении Владимир Яковлевич Пропп (и не он один) построил теорию, согласно которой сказка, как таковая, обрела жизнь после того, как древний ритуал отмер, оставив по себе лишь воспоминание в виде рассказа. Сказители на протяжении тысячелетий все больше и больше отклонялись от конкретного воспоминания и все больше и больше заботились о потребностях самой сказки, а та, переходя из уст в уста, обогащалась вариантами, сопровождала народы, в частности индоевропейские, в их скитаниях, впитывала в себя плоды исторических и социальных преобразований. То же было и с языками: люди говорили на них и, говоря, преобразовывали их настолько, что в течение каких-нибудь нескольких столетий из одного языка получался другой: много ли понадобилось веков, чтобы из латыни эпохи упадка Римской империи родились романские языки?

Словом, рождение сказки, судя по всему, - это результат упадка мира верований; аналогичным образом причалили к берегу детства и низведены были до роли игрушек аксессуары древних ритуалов, предметы культа. Например, такие, как кукла или волчок. А разве у истоков театра не тот же процесс перехода от культового к светскому?

Сказки сосредоточили вокруг изначальной магической сердцевины и другие десакрализованные мифы, рассказы о приключениях, легенды, анекдоты; рядом со сказочными образами поместили персонажей из крестьянского мира (например, пройдоху и балду). Так образовалась плотная и многослойная порода, намотался клубок из ниток ста цветов, однако самая главная из них, как говорит Пропп, - это та, о которой мы сейчас ведем речь.

Что касается теорий, то их немало и каждая по-своему хороша, хотя на исчерпывающее объяснение происхождения сказки ни одна из них, видимо, претендовать не может. Теория, выдвинутая В.Я. Проппом, обладает особой притягательностью еще и потому, что только она устанавливает глубокую (кое-кто сказал бы, "на уровне коллективного подсознания") связь между доисторическим мальчиком, по всем правилам древнего ритуала вступающим в пору зрелости, и мальчиком исторически обозримых эпох, с помощью сказки впервые приобщающимся к миру взрослых. В свете теории Проппа тождество, существующее между малышом, который слышит от матери сказку о Мальчике-с-Пальчик, и Мальчиком-с-Пальчик из сказки, имеет не только психологическую основу, но и другую, более глубокую, заложенную в физиологии.

Проанализировав структуру народной сказки, причем особенно тщательно – ее русский вариант (являющийся в значительной мере частью индоевропейского наследия, к которому принадлежат также немецкие и итальянские сказки), В.Я. Пропп сформулировал следующие три принципа:

1) "Постоянными, устойчивыми элементами сказки служат функции действующих лиц, независимо от того, кем и как они выполняются".

2) "Число функций, известных волшебной сказке, ограниченно".

3) "Последовательность функций всегда одинакова".

Согласно системе Проппа, этих функций - тридцать одна, а если учесть, что внутри они еще варьируются и видоизменяются, то материала вполне достаточно для того, чтобы дать описание формы сказки. Вот они:

1) отлучка кого-либо из членов семьи

2) запрет, обращенный к герою

3) нарушение запрета

4) выведывание

5) выдача

6) подвох

7) невольное пособничество

8) вредительство (или недостача)

9) посредничество

10) начинающееся противодействие

11) герой покидает дом

12) даритель испытывает героя

13) герой реагирует на действия будущего дарителя

14) получение волшебного средства

15) герой переносится, доставляется или приводится к месту нахождения предмета поисков

16) герой и антагонист вступают в борьбу

17) героя метят

18) антагонист побежден

19) беда или недостача ликвидируется

20) возвращение героя

21) герой подвергается преследованиям

22) герой спасается от преследования

23) герой неузнанным прибывает домой или в другую страну

24) ложный герой предъявляет необоснованные притязания

25) герою предлагается трудная задача

26) задача решается

27) героя узнают

28) ложный герой или антагонист изобличается

29) герою дается новый облик

30) враг наказывается

31) герой вступает в брак.

Разумеется, не во всех сказках наличествуют все функции; строгая последовательность функций может и нарушаться, возможны перескоки, добавления, синтез, однако это не противоречит основному ходу. Сказка может начинаться с первой функции, с седьмой или с двенадцатой, но – если, конечно, сказка достаточно старинная – вряд ли она будет возвращаться вспять, восстанавливать пропущенные куски.

Функция, именуемая "отлучкой" и поставленная Проппом на первое место, может осуществляться любым персонажем, почему-либо покидающим родной дом: это может быть принц, отправляющийся на войну, отец на пороге смерти, купец, собравшийся в дальний путь по делам, один из родителей, уходящий на работу (наказав детям – это и есть "запрет" – никому не открывать дверь или не притрагиваться к какому-нибудь предмету), и т.п. В каждой функции может содержаться ее антоним: скажем, вместо "запрета" – "приказание" положительного свойства.

Е.Т. Соколова

«Проективные методы исследования личности»,

глава из книги

СХЕМА АНАЛИЗА РАССКАЗОВ ПО МЕРРЕЮ

Согласно Меррею, ТАТ является средством выявления доминирующих потребностей, конфликтов и актуальных эмоциональных состояний невротической личности. Указанными задачами определяются и выбор категорий анализа и интерпретации экспериментальных данных. Можно выделить следующие этапы обработки рассказов ТАТ.

1. Анализ содержания рассказа начинается с нахождения “героя”, т. е. персонажа, с которым испытуемый идентифицирует себя. Обычно это то действующее лицо, в котором автор наиболее заинтересован, чьи чувства и мысли изображены наиболее подробно; часто это персонаж того же пола, возраста и социального положения, что и сам испытуемый.

Как правило, формальными признаками идентификации с героем считаются: эмоциональная насыщенность повествования, прямое обращение к собственному опыту, употребление прямой речи, привнесение в рассказ моментов, не вытекающих непосредственно из данной таблицы, необычные сюжеты и некоторое другое.

При определении “героя” экспериментатор может столкнуться также со следующими трудностями:

а) идентификация смещается с одного персонажа на другой, что может рассматриваться как неустойчивость представлений испытуемого о себе;

б) испытуемый идентифицирует себя одновременно с двумя персонажами, например “отрицательным” и “положительным”, тем самым выявляя существование в самом себе противоположных тенденций;

в) объектом идентификации является персонаж противоположного пола, что может указывать на сексуальные перверзии;

г) идентификация может отсутствовать; в этом случае “герои” могут рассматриваться как антиподы самого испытуемого.

2. Следующий этап анализа рассказа состоит в определении важнейших характеристик героя — его стремлений, желаний, чувств, черт характера, т. е. потребностей в терминологии Меррея. Для облегчения этой задачи прилагается список потребностей и их описание в той форме, в какой они могут выступать в тексте рассказа (см. ниже).

3. С целью нахождения доминирующих потребностей и их итегратов Meppeй вводит ранжирование силы потребности в зависимости от ее интенсивности, длительности, частоты и значения в развитии сюжета. Таким образом, по пятибалльной системе получают оценку все “переменные” каждого рассказа, т. е. все “потребности” героя и все “давления” среды. Например, агрессия, выступающая как склонность к раздражительности, получает 1 балл, гнев — 2 балла, ссора — 3, драка — 4, война — 5 баллов.

4. После того, как подобным образом проанализированы все рассказы, составляется список потребностей и соответствующих им давлений. Как уже говорилось, комбинация потребность—давление составляет, по Меррею, “тему”. Тема указывает на основной характер взаимоотношений личности и среды: находят ли удовлетворение доминирующие потребности или среда препятствует их удовлетворению и результатом их взаимодействия является конфликт, добивается ли герой успеха или терпит неудачу и т. д. Наиболее распространенные “темы” касаются проблем достижения, соперничества, любви, доминирования—подчинения и т. д.

Интерпретация

При интерпретации данных ТАТ Меррей исходит из предположения о прямой идентификации испытуемого с героем, и, следовательно, черты героя (потребности, эмоции) представляют те или иные тенденции самого испытуемого. Они могут обусловливаться его прошлым или являться антиципацией _{будущего; могут быть актуальны в настоящий момент или, напротив, заторможены. Согласно Меррею, содержание “тем” составляет: 1) то, что испытуемый реально совершает; 2) то, к чему он стремится; 3) то, что им никогда не осознается, и проявляется только в фантазиях и сновидениях; 4) то, что он испытывает в данный момент; 5) то, каким он представляет себе будущее. Во всех случаях, однако, в рассказах ТАТ отражаются не объективные жизненные обстоятельства, а то, как они воспринимаются самим испытуемым.}

Результатом интерпретации становится своеобразный портрет героя; мы узнаем, каковы его доминирующие желания, потребности, чувства; каким воздействиям среды он подвергается, активен или пассивен во взаимоотношениях с предметным и социальным миром, возможно ли удовлетворение его потребностей, или они вступают в противоречие с требованиями среды или другими тенденциями героя; добивается ли он успеха или фрустрируем; совершает антисоциальные поступки или действует в соответствии с общепринятыми нормами; каковы его ценности и что составляет его мировоззрение и т. д.

Для иллюстрации дадим пример интерпретации одного из рассказов ТАТ по схеме “потребность—давление”.

Таблица 14. “Молодой человек, задумавшись, стоит у открытого окна и смотрит в ночное небо. Он одинок, и ночь еще более усиливает ощущение тоски... Ему не хватает близкого человека, который мог бы понять его, с кем он мог бы поделиться своими радостями и печалями. Но у него никого нет. Когда-то у него были друзья, любимая девушка, но все покинули его. Зачем тогда жить? Я думаю, что он бросится из окна”.

В рассказе отчетливо видна потребность в дружеских связях, удовлетворение которой блокировано внешними обстоятельствами, тема (конфликт) — одиночество. Герой испытывает чувства тоски, безысходности; возможна аутоагрессия.

Характеристика потребностей по Меррею

1. Доминантность — в рассказе герой стремится контролировать, оказывать влияние, направлять поведение словом, приказом, убеждать, препятствовать, ограничивать других.

2. Агрессия — стремление словом или действием опозорить, осудить, проклясть, поиздеваться, унизить, уничтожить противника.

3. Поиск дружеских связей — стремление к дружбе, любви; добрая воля, симпатия к другим людям, страдание при отсутствии дружеских отношений, желание сблизить людей между собой, убрать препятствия.

4. Отвержение других — стремление отвергнуть попытки сближения; герой критичен и груб, других “ни во что не ставит”, чрезмерно уединен, неприступен, беззастенчив.

5. Автономия — превалирование бегства от всякого ограничения, желание освободиться от опеки, режима, порядка, регламентации тяжелой работы. Герой во взаимоотношениях с другими капризен, невоздержан, эгоцентричен, любит перемену мест, путешествия.

6. Пассивное повиновение — пассивное подчинение силе, принятие судьбы, интрапунитивность, признание собственной неполноценности.

7. Потребность в уважении, поддержке проявляется в рассказе, где персонаж испытывает уважение по отношению к другим (родителям, руководителю, учителю, выдающемуся человеку), выказывает желание работать под руководством более сильного, умного, талантливого, стремится стать чьим-то последователем.

8. Потребность достижения — желание преодолеть, побороть, опередить других; сделать что-то быстро и хорошо, достичь высшего уровня в каком-либо деле, быть последовательным и целеустремленным.

9. Потребность быть в центре внимания проявляется в желании героя завоевать других, привлекать внимание к себе, удивлять своими достижениями и качествами личности.

10. Потребность игры — предпочтение игры всякой другой серьезной деятельности, желание развлечений, кутежей, любовь к остротам. Иногда сочетается с беззаботностью, безответственностью.

11. Эгоизм (нарциссизм) — стремление ставить превыше всего свои интересы, быть довольным собой, автоэротизм, болезненная чувствительность к унижению, застенчивость; тенденция к субъективизму при восприятии внешнего мира; часто сливается с потребностью в агрессии или отвержении.

12. Социальность (социофилия) — забвение собственных интересов во имя интересов группы, альтруистическая, направленность, благородство, уступчивость, забота о других.

13. Потребность поиска покровителя — ожидание совета, помощи, беспомощность, поиск утешения, совета, мягкого обращения.

14. Потребность оказания помощи — герой — всеобщий утешитель и “друг скорбящих”, полон желания заботиться о других, оказать материальную помощь, предоставить убежище.

15. Потребность избегания наказания — сдерживание собственных импульсов с целью избегания наказания, осуждения, потребность считаться с общественным мнением; герой воспитан, сдержан, любезен, придерживается общепринятых правил.

16. Потребность самозащиты — герой всегда во всеоружии в отношении возможного противника, ему трудно признать свои ошибки, вечно оправдывается ссылкой на обстоятельства, стремится отстаивать свои права, отказывается проанализировать свои ошибки.

17. Потребность преодоления поражения, неудачи отличается от потребности достижения акцентом на самостоятельности в действиях. Основные черты героя — сила воли, упорство, бесстрашие.

18. Потребность избегания опасности - герои испытывает страх, тревогу, ужас, панику, ему присущи безмятежная осторожность, отсутствие инициативы, уклонение от борьбы. В рассказах может выступать в образе грозных сил природы, диких и хищных животных; в темах несчастных случаев, грубых игр, социальных потрясений.

19. Потребность порядка — тенденция героя к упорядочиванию, аккуратности, точности, красоте.

20. Потребность суждения – стремление ставить общие вопросы или отвечать на них, страсть к абстрактным формулировкам, обобщениям, увлеченность вечными вопросами о смысле жизни, добре и зле и т. п.

Схема анализа и интерпретации ТАТ (таблица 14)

Феноменология	Единицы анализа текста (сюжет, сообщение и др.)			Категории анализа рассказов и интерпретации по Г. Меррею
	Признаки (индикаторы) идентификации			Чувства	Потребности	Давление среды	Тема	Штрихи к психологическому портрету героя
Молодой человек стоит у окна	персонаж того же пола, возраста
Он одинок ощущение тоски. Ему не хватает близкого человека, который мог бы понять его, с кем он мог бы поделиться своими радостями и печалями		его чувства и мысли изображены наиболее подробно, повествование эмоционально насыщенно		усиливающееся ощущение тоски.	в дружеских связях	нет	Одиночества	Потребность в дружеских связях фрустрирована
Когда-то у него были друзья, любимая девушка, но все покинули его			привнесение в рассказ моментов, не вытекающих непосредственно из данной таблицы					Пассивен во взаимоотношениях с социальным миром
Но у него никого нет			привнесение в рассказ моментов, не вытекающих непосредственно из данной таблицы					Удовлетворение потребностей находится в противоречии с пассивностью
Я думаю, что он бросится из окна”.								Ценит отношение к себе людей больше, чем себя. Возможна аутоагрессия

М. Булгаков