* * *

Другое задание, которое я проводил одним или двумя днями позже, было скорее литературным, писательским и, опять же, больше терапевтическим, нежели тренинговым. Я дал ему название «Истории любви, которые меня поразили».

Само название точно отражает суть упражнения и уже содержит в себе инструкцию. Участникам необходимо было вспомнить ре­альную, вымышленную, книжную или киношную историю любви, которая их зацепила, удивила, разволновала, поразила или обес­куражила.

При этом задание выполнялось индивидуально. Естественно, историю нужно было не просто вспомнить, но и записать на бума­ге (что, как известно, дает более значимый терапевтический мате­риал). После того как все подготовили свои истории, мы перешли к их заслушиванию в терапевтическом кругу.

Если сказать, что эти истории и меня поразили, то это не сказать ничего. Большинство историй действительно вызвало трепет у группы. Но здесь я хочу отметить только общую тенденцию в рас­сказах. Большинство из них заканчивалось смертью одного либо двух главных персонажей. Причем смерть была нелепой, «непра­вильной», так что любовь второго начинала восприниматься осо­бенно трагично. Приведу для примера две истории. Несмотря на полную противоположность авторов, их написавших, обращает на себя внимание схожесть сюжетов. Один рассказ как бы дублирует и подчеркивает второй. Интересно также и то, что первая история была заимствована участницей (назову ее Эмма) из мировой клас­сической литературы, но творчески переделана под свою автобио­графию. Второй же рассказ, наоборот, был написан с натуры, в виде литературного дневника.

Рассказ Эммы

Он был прекрасен, этот голос. Роберт слышал о нем от друзей, но не придавал этому особого значения. Да что там от друзей! Весь город только и говорил о ней, о ее таланте, красоте, богатстве. Немолодой офицер, только прибывший домой после долгого отсутствия, не ин­тересовался сплетнями. Да и похороны батюшки, хлопоты по испол­нению завещания о вступлении в наследство имением не оставляли времени на это.

-59-

Но голос... Он лился из окошка старого особняка и завораживал, околдовывал, манил...

Она сегодня проснулась рано. Это само по себе было необычно. Ожидание праздника, как в детстве, не исчезло с последними мину­тами сна, а росло и крепло в ее душе. И это уже было чудом. И она запела. Не для публики, как во все эти одинокие, скучные и серые дни, а для души. Голос ее звучал, а он стоял на улице, под ее окном, и не мог пошевелиться...

Их представили друг другу вечером. Они оба были приглашены на прием к губернатору по случаю именин его благоверной. Они танце­вали, и время для них остановилось. Исчезли люди, исчез город... Они были только Вдвоем.

С тех пор они стали встречаться.

Она засыпала и просыпалась с улыбкой на устах. Он всегда был рядом.

Он баловал ее как маленькую девочку и очень боялся потерять ее. Она также всегда находилась рядом с ним.

Ей было сорок, ему шел двадцать первый год. Периодически она за­водила с ним разговор на эту тему. Он закрывал ей уста поцелуями. Она плакала, он утешал ее и веселил как маленькую. Она говорила об обя­занности продолжения рода и своей непригодности для роли его супру­ги. Он объяснял ей, что она ему дорога и он без нее не сможет жить.

Прошло три года.

Он еще сладко спал. Она в последний раз вгляделась в любимые черты. Дверь скрипнула, письмо осталось на письменном столике.

Это было первое: «Я тебя разлюбила. Я ухожу в монастырь зама­ливать грехи. Я благодарна тебе за эти три года и обязательно буду тебе писать».

Он искал ее повсюду. Он рвал на себе волосы. От пули его удержи­вала только надежда на весточку от нее.

И весточка пришла — через месяц, а потом еще, но через полгода, и еще через год. Боль притупилась, потом наступило равнодушие. Он женился, у него родились дети. А письма приходили каждый год к Рождеству. Она писала, что спокойна и счастлива.

Боль ушла.

Последнее, тридцать третье, письмо пришло к нему через тридцать лет. Оно пришло не вовремя и было написано чужим почерком:

«Изабель скончалась 13 июля, тридцать лет назад. Письма, кото­рые Вы получали, были написаны все сразу, с просьбой отправлять их Вам каждый год. Они были переданы мне. Свой долг я исполнил. Я бу­ду молиться за Вас, как она и просила.

Отец Феодосий»

-60-

Рассказ Ирины

Эта история случилась давно. Не в этой стране и даже не в этой жизни, настолько давно, что я думаю, что уже имею право ее рас­сказать.

Жила была замечательная семья: муж, жена и ребенок. Они лю­били друг друга и были счастливы. Муж каждое утро уходил на ра­боту. Жена заботливо провожала его, целовала в щеку и шла зани­маться своими женскими делами. Она была домохозяйкой. Готовила мужу вкусную еду и воспитывала их замечательного ребенка. И ка­ждый день, стоя у плиты и задумчиво глядя в окно, она видела моло­дого человека, который примерно в одно и то же время проходил мимо их окон. Это повторялось изо дня в день, и она уже начала привыкать и ждать его появления. Она хотела, чтобы он прошел мимо ее окон.

Так шло время. Она готовила еду мужу, воспитывала ребенка и смотрела в окно...

Наступил Новый год. Обычно семья справляла этот праздник дома, но неожиданно около двух часов ночи муж предложил ей сходить по­танцевать в ближайший ночной клуб. Они вышли из дома. Муж, одетый как лондонский денди, благоухающий парфюмом, и жена, порхающая рядом на высоченных каблуках, скорее похожая на италь­янскую диву, чем на добропорядочную жену, стряпающую мужу обеды. Они шли торопливо, но даже на таких высоких каблуках она сколь­зила впереди него.

«Ты так бежишь, как будто тебя там кто-то ждет», — подтру­нивал над ней муж.

Она молчала, только улыбалась загадочной улыбкой, прислушива­ясь к биению своего сердца.

В клубе было шумно, накурено, и она растерялась. Муж ушел в бар пить виски с содовой, она сидела в углу, остро ощущая свое одиноче­ство. Вдруг в противоположном конце огромного зала она увидела молодого человека, того самого, который проходил мимо ее окон. Удивительно, как она его разглядела и — о чудо! (чудеса ведь всегда случаются под Новый год) — объявили медленный танец.

Мужчина шел через весь зал. Она замерла, сжалась и, закрыв гла­за, прошептала: «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы он меня пригласил. Ну пожалуйста, Господи! Что тебе стоит ?»

Он пригласил ее. Они танцевали всю ночь, не видя и не слыша ни­чего вокруг и почти не разговаривая, не замечая, что время близится к утру...

-61 -

С утра, первого января, начался обратный отсчет времени: 9, 8, 7,6,5...1 — пульсировало и стучало в ее голове. Жизнь сосредоточилась в одной точке, и этой точкой был он.

Они встречались каждый день, и если вы подумаете, что они за­нимались сексом, то сильно ошибетесь.

Они просто сидели держась за руки и говорили, говорили. Словно их мучила словесная жажда и будто они не виделись миллион лет. И вот через неделю она смогла пригласить его к себе в гости. Они сидели при свечах и пили вино, а когда он ее поцеловал, она потеряла сознание, но ненадолго, всего на несколько секунд. Что-то произошло между ними в момент поцелуя, как будто открылась дверь в другой мир, куда они оба, не задумываясь, шагнули.

Наверное, вы захотите знать, что было потом?

Судьба распорядилась так, что через сорок дней он вынужден был уехать. Она не провожала его — не было сил. Двенадцать лет они не виделись и не переписывались. Хотя и знали адреса друг друга. А через двенадцать лет она пошла к ясновидящей и понесла его фото.

«Он умер двенадцать лет назад», — сказала ясновидящая.

Мир взорвался...

Приведенные здесь два рассказа, а также другие «истории люб­ви, которые меня поразили» участники зачитывали по очереди. Сразу после прочтения каждой из историй я катализировал процесс обратной связи.

Обсуждались в основном следующие моменты:

1. Что в приведенной истории любви «цепляет», удивляет, ка­жется нелепым, неправильным, поразительным?

Вначале на этот вопрос отвечал сам автор рассказа, затем свои ассоциации давала группа.

2. Как рассказанная история связана с личной жизнью самого рассказчика? На что она похожа из его собственного опыта?

3. Какие истории-ассоциации возникают у слушателей-участ­ников в ответ на рассказанную историю?

Истории-отклики на тот или иной рассказ позволили совершить процедуру амплификации и обогатить внутренний мир рассказчи­ков. После того как все истории были зачитаны и на каждую из них была получена обратная связь, было проведено итоговое обсужде­ние всего упражнения. На этом задание, связанное с анализом феномена любви, было закончено.

Наконец, третьим большим упражнением этого семинара была психодраматическая игра «Театр без зрителей». Эта игра проводи­

-62-

лась вечером в последний день работы семинара и была совмеще­на с праздничным банкетом. Задание для нее я дал незадолго перед ужином, сразу после окончания упражнений дневного блока.

Для этого я разбил большую группу на две подгруппы и сфор­мулировал такую инструкцию:

Необходимо подготовить психодраматический театрализованный ритуал, в котором смогут принять участие все члены противополож­ной команды. Единственным условием является то, что ритуал дол­жен быть направлен на развитие «теневых»/«вытесненных» аспектов личности участников оппозиционной группы.

Для самой игры я с несколькими помощниками соорудил спе­циальную закрытую комнату, несколько напоминавшую кабинку для переодевания (конструкция была построена по аналогии с сооружением 2001 года). Технически все было решено очень просто. Мы вбили четыре ствола в землю и обмотали их черным непро­зрачным целлофаном таким образом, чтобы с одной из сторон кабинки был вход, а с противоположной — выход. В центре этой комнаты я поставил стул.

Первоначально ни я, ни мои соорганизаторы не представляли, как можно будет использовать данную кабинку, но почему-то мы единогласно чувствовали необходимость сооружения. По нашему замыслу, конкретное использование «театральной комнаты» пред­стояло выбрать самим командам при подготовке своих театрали­зованных действий. Более того, мы допускали, что комнатой не воспользуется ни одна из групп.

Тем не менее самим фактом строительства «кабинки» мы под­толкнули обе команды к мысли о ее обязательном использовании при проведении психодраматических ритуалов. И действительно, получилось так, что «театральная комната» была задействована в постановках обеих команд. Для иллюстрации я приведу концепцию «театрального действия» одной из подгрупп. Я сам принимал уча­стие в этой группе, поэтому мне лучше запомнилась основная структура предложенного данной командой ритуала.

Для постановки психодраматического спектакля мы решили использовать всю информацию о каждом участнике, которая на­копилась у нас за время проведения Летней Школы. Для начала с помощью мозгового штурма мы написали характеристики на «те­невые» и «вытесненные» аспекты личности участников из проти­воположного лагеря. Писали мы группой. Каждый из нас говорил, как он интуитивно чувствует того или иного члена противополож­ной команды. Если с интуицией участника было согласно боль­

-63-

шинство, мы вписывали данный аспект в характеристику того человека, о котором писали. Ориентировочно за час мы составили портреты «Тени» всех представителей оппозиции.

Затем мы перешли к разработке индивидуальных ритуалов, направленных на интеграцию теневых аспектов личности. Для каждого участника мы продумали свой ритуал. Часть ритуалов была направлена на контакт с собственными теневыми качествами, другие — на актуализацию и развитие глубоко вытесненных черт характера.

После того как постановка была продумана, мы подготовили весь необходимый реквизит и начали ждать наступления ночи. Напоминаю, что само задание являлось частью вечерней програм­мы. В этот день ужин у нас был поздним. Сразу после него мы приступили к ночному действу. Наша команда была первой.

Для своего психодраматического ритуала мы создали особый антураж. Вокруг «театральной кабинки» несколько человек из нашей команды воткнули в землю горящие свечи. Более того, ос­тавшиеся несколько десятков свечей пошли в качестве сигнальных огоньков вдоль дороги, ведущей к входу в «кабинку». Получилось очень красиво и стильно.

Внутри палатки мы поставили фонарь дневного света.

Оба этих действия мы произвели для того, чтобы достигнуть сразу нескольких целей. Во-первых, нам необходимо было создать у участников из «вражеского» лагеря особое «мистическое» настрое­ние (что обеспечивалось с помощью огня — большого количества горящих свечей). Во-вторых, мы хотели продержать каждого уча­стника нашего ритуала в своеобразной социальной абстиненции. Для этого мы усаживали людей по одному в палатку, освещенную изнутри светом фонаря. Это вызывало у каждого участника такое состояние, как будто он один в лесу, никого рядом нет и не будет, свет имеется только в палатке, а за пей — непроглядная темнота и мрак. В-третьих, наша группа хотела создать контраст между пре­быванием в палатке (где светло, но одиноко) и нахождением в лесу (где темно, полно неожиданностей, высоко напряжение, но и зна­чительно интереснее).

После того как мы совершили все необходимые приготовления, мы перешли к нашему действу. Оно происходило в абсолютной темноте. Свет давали лишь свечи вокруг палатки и «горящая доро­га». Один участник из нашей команды — мы назначили его на должность проводника — отвел вторую группу на приличное рас­стояние от основного места событий.

-64-

Программа первая

Программа вторая

Программа четвертая

Программа третья

Программа пятая

Программа шестая

Программа седьмая

Программа восьмая

Затем мы по очереди стали приглашать людей из второй группы. Приглашенный человек в абсолютной тишине проходил по «горя­щей дороге» в «театральную комнату», там садился на стул и ждал. Ведущий от нашей подгруппы начинал медленно зачитывать ха­рактеристику Тени этого человека. Остальная же часть нашей группы негромко напевала некую мелодию. Получалось пение а капелла.

Затем ведущий выносил человеку заранее составленный вердикт и предлагал выйти из палатки. Тут и начинался сам ритуал встречи. Встречали всех по-разному, но реакция участников данной проце­дуры была одна — шок.

Например, когда вышел один из наиболее заносчивых и высо­комерных участников, его встретила группа из десяти человек, стоявших на коленях, которые как по команде бросились целовать ему ноги и кричать: «Ты самый великий. Только ты!» Этот участник настолько оторопел, что сначала впал в кататонический ступор, а затем попытался бежать с игрового пространства. Но этого ему не дали сделать. Молящиеся крепко держали его за ноги, продолжали ползать вокруг него на коленях и выкрикивать свой рефрен.

Еще при подготовке данного ритуала мы договорились, что «моление» будет продолжаться до тех пор, пока участник не найдет аутентичный способ выхода из ситуации. И это действительно сработало. Через пару минут бесплодных попыток сбежать участник сам стал на четвереньки и попробовал слиться с общей массой. Естественно, мы не засчитали это как правильное решение. Мы ждали «поведенческого инсайта», и он произошел, но несколько позже.

Наш протагонист через некоторое время стал поднимать всех по очереди на ноги, обнимать и выкрикивать: «Встаньте на ноги! Вы такие же, как и я. Мы все равны!» Данное поведение настолько не было похоже на манеру этого человека вести себя в группе, что наша команда тут же приняла и зачла произошедшее изменение, прекратила дальнейшее ползание, а протагониста премировала кружкой вина.

Другого участника, у которого, на наш взгляд, недоставало ли­дерского и независимого поведения, на выходе из палатки ждало кольцо молчаливых людей. Кольцо медленно и также молча сужа­лось, у протагониста оставалось все меньше места, пока его не начали сдавливать.

Данный участник тоже первоначально не мог понять, что от него требуется, и найти адекватное поведенческое решение. Точнее, он

- 65-

вообще не предпринимал никаких действий, а только растерянно улыбался. Тем не менее сузившееся кольцо само по себе заставило его не медлить с реакцией. Участник с криком разорвал его, когда больше не смог в нем находиться.

На обратной связи выяснилось, что «терапия действием» дала участникам мощный и запоминающийся опыт. Пролонгацию ре­зультатов я отследил с помощью интервью, которое провел с от­дельными представителями данной группы спустя два года. Интер­вью показало, что участники не только сохранили в памяти сам эмоциональный опыт, пережитый в описываемых ритуалах, но и отлично запомнили извлеченные из этого опыта уроки.