противоположной команде действительно неприятные задания. Например, среди них были такие:

1. по одному привязать людей к деревьям на разных полянах, завязать им глаза и оставить их там одних в темноте на какое- то время. Затем еще повыть по-волчьи издалека. Вроде как должно испугать;

2. поставить на противоположном берегу реки зажженную свечу. Каждый из противоположной команды должен перейти речку (а это ночь, безумно холодная река, течение и глубина «по грудь»), мысленно загадать там желание и перенести свечку обратно так, чтобы она не потухла. «Тогда желание исполнится, а иначе умрешь» (рефрен на детскую иррациональность «страшилок»).

Повторюсь, подобные задания предлагали члены моей группы буквально минут десять, а затем с людьми начало происходить нечто невообразимое. Нас всех стал распирать такой смех, какого никто даже представить себе не мог. Состояние было подобно тому, что случается у любителей «травки». Мы смеялись ни с чего, ни над чем, всей группой и просто так. Валялись на земле и хохотали. Это был ответный удар защитных сил психики на тот прессинг страха, который мы пережили (нечто подобное, кстати говоря, происхо­дило и с противоположной группой).

На фоне всеобщего смеха и снижения критичности ума в голо­ву участников начали приходить (и были коллективно одобрены) следующие «страшные» задания:

1. «Слизняк»

В группе возникла бредовая идея, что будет страшно, если свер­нуть в трубочку салфетку, намочить ее и поводить ей по телу чело­века, которому перед этим завязали глаза. «Всем же неприятны слизняки, а это и будет имитацией движения слизняка. Они будут с завязанными глазами, и им будет страшно!» — убеждали группу наиболее горячие головы.

При этом мы все стали опробовать на себе ощущения, произво­димые «слизняком». Большинство осталось довольно, а некоторые еще стали просить, чтобы им «слизняка» сделал кто-нибудь другой, желательно противоположного пола.

В конце концов решено было, что всем участникам противопо­ложной группы «слизняка» будет делать Петрович — один из по­стоянных членов нашего семинара и самый старший в нашей

-81 -

группе. Тем более что Петрович выказал самый живейший интерес в придумывании и подготовке «страшных» заданий.

2. «Веточки»

С «Веточек» мы решили начать наши «пугания» другой группы. Предполагалось, что, когда в нашем лагере будет появляться оче­редной представитель противоположной команды (а по сценарию его должны были приводить с завязанными глазами), мы будем его усаживать на стул и начинать пугать хрустом веточек.

Для этого трем участникам из нашей группы предстояло собрать сухие веточки и в процессе «пугающего ритуала» ломать их над ухом очередной «жертвы». Эффект, по нашему мнению, должен был при этом происходить следующий: человеку с завязанными глазами должно было казаться, что кто-то вокруг ходит, смотрит на него, рычит и может напасть.

Если же «Веточки» на срабатывали (участник не начинал боять­ся зримо для окружающих), то Петровичу надлежало тут же пере­ходить к «Слизняку».

2. «Постриг»

Эта часть ритуала «пугания» должна была использоваться толь­ко для женщин. Одним из членов нашей группы была внесена идея о том, что женщины больше всего боятся, когда их стригут против их воли. «Теперь представьте: она сидит с завязанными глазами, а мы начинаем ее стричь. Ну не стричь, конечно, а имитировать процесс. Вот она испугается!» — убеждал нас проводник данной мысли.

Не знаю почему, но мы все в это поверили.

В результате мы определили на роль брадобреев еще нескольких человек.

При этом решено было после «Пострига» также запускать на­шего «Слизняка», как хит сезона.

2. «Петрович с топором»

Этот элемент пугания должен был стать кульминацией нашей программы. Петрович стал всех убеждать, что он будет эффектно смотреться с топором, перемазанный кетчупом, когда он выйдет навстречу ничего не подозревающей противоположной команде и начнет кричать: «Где они?!» Роль остальных в нашей группе своди­лась к тому, чтобы освещать фигуру Петровича фонариками, соз­давая антураж призрака в завесе дыма (он должен был выходить из-за костра).

-82-

«Вот это, дескать, напугает так напугает», — убеждал он нас. При этом мы с ним безоговорочно согласились.

По факту все пошло не так, как было задумано изначально. Точнее, процедура то выполнялась в точности, как и планировалась, но эффект она дала абсолютно иной, даже прямо противоположный задуманному.

Все началось с первой участницы.

Когда ее с завязанными глазами привели на то место, где мы устроили нашу сцену «пугания», она действительно была несколь­ко встревожена и напряжена. Тут включились наши брадобреи и защелкали ножницами. Участница заметно расслабилась и успо­коилась (как выяснилось в обратной связи, ей показалось, что ее гладят по голове, а звук ножниц она вообще не услышала). Затем заработал Петрович со своим «Слизняком». Некоторое время он водил «слизняком» по рукам девушки, затем перешел к бедрам. Наша испытуемая, вместо того чтобы пугаться (а мы вообще-то ожидали ее вскрика от прикосновения слизняка), приоткрыла ротик и проговорила: «Еще». Такой реакции на тот момент никто не ожидал. Половина из нашей группы просто попадала от хохота, другие беззвучно тряслись от смеха в засаде (это были те, кому предстояло ломать веточки).

Более того, когда опешивший Петрович отдернул своего «слиз­няка», девушка стала разочарованно просить, чтобы ей «сделали еще так».

Нечто подобное происходило со всеми остальными участника­ми противоположной команды. Ничего их не пугало, скорее удив­ляли поглаживания в «Постриге» или хруст ломаемых палочек в «Веточках», а «Слизняк» Петровича их просто обескураживал. Большинство же из нашей группы просто надорвали животы от смеха.

В довершение нашей части всех наповал еще раз сразил Пет­рович.

Представьте себе солидного мужчину лет пятидесяти, серьезно­го, значительного, с усами и недельной щетиной. Так вот, Петрович, когда «неприятельская» группа находилась вне зоны видимости, схватил банку с кетчупом и вылил себе на голову. Такого размаха вообще никто не ожидал. Затем он поднял топор и стал двигаться в направлении другой команды не с угрожающими криками: «Где они?!» (как планировалось), ас повторяющимся призывом: «Возь­ми меня!..» (откуда он это взял, вообще непонятно). Причем все это исполнялось мяукающим фальцетом.

-83-

От хохота мы не смогли держать фонарики, поэтому Петрович пошел немного не в ту сторону. Противоположная группа увидела только, как Петрович, весь перемазанный кетчупом, «ломится» в самую чащу, де еще при этом выкрикивает свое непристойное «Возьми меня!..» и угрожает кому-то топором.

Ритуал другой команды также был скорее эротичным, нежели аверсивным.

Анализируя этот произошедший феномен, я пришел тогда толь­ко к одному уже известному из психоаналитической литературы выводу: в основе большинства страхов лежит подавленная сексу­альность. Интересно, что это же заключение, только в более раз­вернутом варианте, через пару лет подтвердила одна моя диплом­ница (кстати, тоже участвовавшая в Летней Школе того года).

На солидной экспериментальной базе она показала, что все страхи в возрасте от трех до пяти лет можно расклассифицировать по этиологии на те, в основе которых лежит страх кастрации (стра­хи расчленения, потери какой-либо части тела, страх физического ущерба), и на те, источником возникновения которых является возможная сепарация от родителей (страхи одиночества, потери себя, страх смерти и пр.).

• * *

Среди заметных упражнений того года было еще одно, связанное с созданием коллажа. Сейчас техника коллажа является одной из наиболее распространенных, а в 2004 году ею пользовались далеко не так часто¹ и с ней можно было значительно экспериментировать.

Еще до начала Летней Школы в информационном письме к будущим участникам я просил их захватить по три фотографии, наиболее точно характеризующие их типичные психические со­стояния. Также в этом же письме участникам предлагалось взять с собой на семинар по два-три глянцевых журнала.

Все это было выполнено, и люди появились у нас на тренинге во всеоружии.

Весь перечисленный реквизит (как журналы, так и фотографии) был необходим мне для проведения техники коллажа, которую я делал на третий день работы нашей Школы. Занятие проходило сразу после обеда и было направлено на интеграцию личностей участников. В общем-то, это была скорее терапевтическая работа, в которой созданию коллажа отводилась посредническая роль.

¹ По крайней мере, у нас в Крыму.

-84-

Мы расположились на большой солнечной поляне в тридцати минутах ходьбы от лагеря. Я попросил всех участников достать заготовленные ими журналы, раздал каждому по большому листу ватмана, выдал клей, краски, кисти и начал формулировать смысл дальнейшего мероприятия:

Сейчас каждый, в том числе и я, будет создавать свой коллаж. Вы знаете, что коллаж относится к смешанной технике, в которой сочетаются различные виды человеческой активности. В наших кол­лажах, например, мы будем работать с фотографиями, журнальны­ми образами, соединяя все это с помощью создаваемого нами рисунка. Для этого я раздал вам краски. Итак, первое, что вам необходимо сделать, — это найти на ватмане место своим фотографиям. Вы помните инструкцию: фотографии должны отражать какие-либо ваши типичные эмоциональные, психические состояния.

Теперь несколько слов о том, что нужно будет искать в самих журналах.

Понятно, что, как бы часто мы ни фотографировались, некоторые наши настроения или состояния так никогда и не были запечатлены. То ли эти состояния мы демонстрировали очень редко, то ли нас никто не успевал «щелкнуть» в нужный момент, но часть наших эмоцио­нальных проявлений не зафиксирована ни на одной пленке. Вот имен­но такие состояния и надо найти в журналах. Вы можете взять картинку, напрямую отражающую то или иное ваше настроение, либо можете воспользоваться некоторым абстрактным журнальным символом — дело ваше. Главное, чтобы вы не забыли, какой смысл вы вкладываете в тот или иной образ.

Сейчас мы с вами соорудим общий журнальный фонд так, чтобы им могли воспользоваться все участники нашей группы.

Затем, когда все искомые образы будут найдены, им, так же как до этого фотографиям, необходимо определить место на ватмане. Получившиеся «островки» из фотографий и журнальных вырезок вы можете как-то связать между собой или украсить с помощью красок и кистей.

Если все понятно, приступайте к работе.

Само создание коллажа заняло у нас около полутора часов вре­мени. После этого мы перешли к презентациям, когда люди демон­стрировали свои работы и рассказывали о том смысле, который они в них вложили.

Повторюсь, что сама процедура была скорее терапевтической и не преследовала каких-либо иных целей. Мы выполняли упражне­ние неторопливо, внимательно сосредотачиваясь на представлении

-85-

каждого. При этом особое внимание уделялось не столько самому коллажу, сколько человеку, его сделавшему.

На обсуждение выносились вопросы:

1. Какие состояния отражены на фотографиях? Как часто они случаются? При каких обстоятельствах? Насколько они ти­пичны для данного человека?

2. Какие переживания автор коллажа намеревался передать с помощью журнальных вырезок? В каких ситуациях встреча­ются у него эти переживания? Насколько они ему свойст­венны?

3. Как расположены вырезки и фотографии друг относительно друга? Есть ли связующий их рисунок? Какой он? Какова цветовая гамма коллажа?

4. Контрастирует ли общий смысл фотографий с тем, что пере­дают журнальные вырезки? Насколько картинки из журналов и фото дополняют друг друга? Есть ли взаимоисключающие образы?

5. Какие состояния отсутствуют? Чего не хватает в самом кол­лаже? И т. п.

К слову сказать, данное упражнение было ценно не только тем, что произвело определенный терапевтический эффект. В процессе его выполнения участники погрузились в состояние творческой сосредоточенности, работали в значительной степени интуитивно и спонтанно. Рисование, работа со своими фотографиями, выре­зание из журналов — все это создало благоприятные условия для возрастного регресса и переживания себя Homo Ludens — Челове­ком Играющим.

Собственно, созданию таких условий и был посвящен семинар 2004 года «Игры нашего двора».