Литература

Березовская Э.М. Молодежный сленг: формирование и функционирование // Вопросы языкознания. – 1996. - № 3.

Введенская Л.А., Павлова Л.Г., Катаева Е.Ю. Русский язык и культура речи. Учебное пособие для вузов. – Ростов н/Д., 2001.

Земская Е.А. Клише новояза и цитация в языке постсоветского общества // Вопросы языкознания. – 1996. - № 3.

Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. – М., 2004.

Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. – М., 1987.

Кочеткова Т.В. Языковая личность носителя элитарной речевой культуры (социолингвистический аспект) // Языковая личность: социолингвистические и эмотивные аспекты. – Волгоград, 1998.

Лихачев Д.С. Концептосфера русского языка // Известия РАН. Серия литературы и языка. – Т. 52. – 1993. - № 1.

Лихачев Д.С. Письма о добром и прекрасном. – М., 1995.

Львов М.Р. Языковая норма и культура речи // РЯШ – 2006. - №4.

Михальская А.К. К современной концепции культуры речи // Филологические науки. – 1990. - № 5.

Михальская А.К. Основы риторики. Мысль и слово. – М., 1996.

Михальская А.К. Пути развития отечественной риторики: утрата и поиски речевого идеала // Филологические науки. – 1992. - № 3.

Попова Е.А. «Не меркнут образы святые, Однажды вызваны тобой» (Библеизмы в русском языке) // Материалы по славянской письменности и культуре. Выпуск XIV. – Липецк, 1995.

Русская риторика. Хрестоматия / Сост. Л.К.Граудина. – М., 1996.

Сиротинина О.Б. Социолингвистический фактор в становлении языковой личности // Языковая личность: социолингвистические и эмотивные аспекты. – Волгоград, 1998.

Стернин И.А. Общение и общество. – Воронеж, 1997.

Харченко В.К. Поведение: от реального к идеальному. – Белгород, 1999.

Хорошая речь /О.Б.Сиротинина, Н.И.Кузнецова, Е.В.Дзякович и др. // Под ред. М.А.Кормилицыной и О.Б.Сиротининой. – Саратов, 2001.

Раздел I

НОРМЫ СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

И КУЛЬТУРА ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ

Понятие

о современном русском литературном языке и его нормах

Чтобы определить понятие «современный русский литературный язык», необходимо обратиться к каждому слову, входящему в это терминологическое словосочетание. Начнем с определения понятия «язык».

Язык – совокупность всех слов народа и верное их сочетание, для передачи мыслей своих (В.И. Даль).

Язык – всякая система знаков, пригодная для того, чтобы служить средством общения между индивидами (Словарь иностранных слов).

Язык – одна из самобытных семиологических систем, являющаяся основным и важнейшим средством общения членов данного человеческого коллектива, для которых эта система оказывается также средством развития мышления, передачи от поколения к поколению культурно-исторических традиций (О.С. Ахманова).

Итак, все определения представителей разных эпох и школ сходятся в главном: язык – это средство общения, средство выражения мыслей. Разумеется, у него есть и другие функции, но эти две – самые основные. Язык служит коммуникации, это главный, самый официальный и социально признанный из всех видов коммуникативного поведения.

Давая определения языку, исследователи подчеркивают, что язык – это и зеркало культуры, в нем отражается не только реальный окружающий мир, не только реальные условия жизни народа, но и общественное самосознание народа, его менталитет, национальный характер, образ жизни, традиции, обычаи, мораль, система ценностей, мироощущение, видение мира.

Язык – сокровищница, кладовая, копилка культуры. Он хранит культурные ценности – в лексике, в грамматике, в идиоматике, в пословицах, поговорках, в фольклоре, в художественной и научной литературе, в формах письменной и устной речи.

Язык – передатчик, носитель культуры, он передает сокровища национальной культуры, хранящейся в нем, из поколения в поколение. Овладевая родным языком, дети усваивают вместе с ним и обобщенный культурный опыт предшествующих поколений.

Язык – орудие, инструмент культуры, он формирует личность человека, носителя языка, через навязанные ему языком и заложенные в языке видение мира, менталитет, отношение к людям и т.п., т.е. через культуру народа, пользующегося данным языком как средством общения.

Итак, язык не существует вне культуры. Как один из видов человеческой деятельности, язык оказывается составной частью культуры, определяемой как совокупность результатов человеческой деятельности в разных сферах жизни человека: производственной, духовной, общественной. В то же время компонент культуры – не просто некая культурная информация, сообщаемая языком. Это неотъемлемое свойство языка, присущее всем его уровням. Язык – мощное общественное орудие, формирующее людской поток в этнос, образующий нацию через хранение и передачу культуры, традиций, общественного самосознания данного речевого коллектива.

Русский язык – это родной язык русского народа, русской нации. По происхождению он связан с общеславянским, который выделился несколько тысячелетий назад из индоевропейского языка-основы и служил средством общения славянских племен до V – VI вв. н.э.

На основе общеславянского языка образовались восточнославянский (древнерусский) язык, а также языки южнославянской группы (болгарский, сербский и др.) и западнославянской (польский, словацкий, чешский и др.).

На древнерусском языке говорили восточнославянские племена, образовавшие в IX в. Древнерусскую народность в пределах Киевского государства. В XIV – XV вв. в результате распада Киевского государства на основе единого языка древнерусской народности возникло три самостоятельных языка: русский, украинский и белорусский, которые с образованием наций оформились в национальные языки.

Любой национальный язык (т.е. язык всей нации) представляет собой совокупность разнообразных явлений, таких, как литературный язык, просторечие, территориальные и социальные диалекты, жаргоны. Уже при классификации этих явлений мы сталкиваемся с переплетением собственно лингвистических, внутренних свойств языка, и социолингвистических, внешних его свойств.

Литературный язык – это язык образцовый, его нормы считаются обязательными для носителей языка.

Территориальные диалекты (местные говоры) – устная разновидность языка ограниченного числа людей, живущих на одной территории. Диалекты часто сохраняют устаревшие языковые особенности, характеризующие период, предшествующий созданию литературного языка.

Диалекты, говоры подвергаются значительному воздействию со стороны литературного языка, что приводит к постепенной утрате местных черт.

Социальные диалекты – диалекты отдельных групп, порождаемые социальной, сословной, профессионально-производственной, возрастной неоднородностью общества.

Просторечие, в отличие от территориальных и социальных диалектов, не характерно для какой-нибудь территориальной или социальной группы людей и может быть охарактеризовано лишь как отклонение от литературной нормы. Эти отклонения могут иметь разные причины, но главным образом определяются недостаточным владением литературным языком.

Просторечие и диалекты существуют только в устной форме, литературный язык имеет письменную и устную формы.

При реализации каждой из форм литературного языка пишущий или говорящий отбирает для выражения своих мыслей слова, сочетания слов, составляет предложения. В зависимости от того, из какого материала строится речь, она приобретает книжный или разговорный характер. Л.А. Введенская предлагает сравнить для примера две пословицы: Желание сильнее принуждения и Охота пуще неволи. Совершенно очевидно, что мысль одна и та же, но оформлена по-разному. Нетрудно и предположить, что в научной статье, дипломатическом диалоге будет использована первая пословица, в непринужденной беседе – вторая. Следовательно, сфера общения обусловливает отбор языкового материала, а он, в свою очередь, формирует и определяет тип речи.

Наша речь в официальной обстановке (выступление на конференции, на деловом совещании и т.п.) отличается от той, которая используется в неофициальной обстановке (дружеская беседа, диалог за обедом дома и т.д.).

В зависимости от целей и задач, которые ставятся и решаются в процессе общения, происходит отбор различных языковых средств. В результате создаются разнообразные разновидности единого литературного языка, называемые функциональными стилями.

Термин «функциональный стиль» подчеркивает, что разновидности литературного языка выделяются на основе той функции, которую выполняет язык в каждом конкретном случае. Обычно выделяют следующие функциональные стили: научный, официально-деловой, публицистический, которые реализуются прежде всего в книжной разновидности литературного языка.

Русский литературный язык как полифункциональная система – это результат длительного исторического развития. Мы будем изучать нормы современного русского литературного языка. По отношению к русскому языку термин «современный» употребляется в 2-х значениях – широком (от Пушкина до наших дней) и узком (язык конца XX – начала XXI в.).

Раскрывая понятие литературного языка, современный лингвист М.В. Панов отмечает, что «… если в одной из синхронных разновидностей языка данного народа преодолевается нефункциональное многообразие единиц (оно меньше, чем в других разновидностях), то эта разновидность служит литературным языком по отношению к другим».

В этом определении выделяются такие важные свойства литературного языка, как его нормативность (причем не просто наличие единой нормы, но и сознательное ее культивирование), общеобязательность его норм для всех говорящих на данном литературном языке.

Что же представляет собой языковая норма, является ли норма лингвистической категорией, заложена ли нормативность в самом языке, или она вносится в язык извне?

Современные исследователи подчеркивают внутриязыковой, объективный характер нормы, зависимость ее от системы. Э. Косериу отмечает: «Система охватывает идеальные формы реализации определенного языка, то есть технику и эталоны для соответствующей языковой деятельности», - таким образом, система как бы отвечает на вопрос, используя потенциальную возможность данного языка. Норма же – это реализованная возможность системы. При этом считается, что в основе языковых норм лежит стихийно сложившийся коллективный узус (обычай), а нормы литературного языка опираются лишь на часть узуса, ограниченного территориальными, социальными и функциональными рамками (К.С. Горбачевич). Следует подчеркнуть, что не только литературный язык, но и диалекты имеют свои нормы. Однако между ними и нормами литературного языка есть существенные расхождения, заключающиеся в «ослабленной императивности и недостаточной осознанности» диалектных норм (Б. Гавранек).

Необходимо учитывать, что система языка – это не только совокупность тех или иных элементов, но и характер отношений между ними, модели их реализации. Поэтому и проблема нормы возникает в тех случаях, когда в системе имеется не одна, а две или несколько различных реализаций. Именно этот факт учитывается при определении сущности понятия нормы: «Норма – это исторически принятый в данном в языковом коллективе (предпочтенный) выбор одного из функциональных парадигматических и синтагматических вариантов языкового знака» (Б.Н. Головин). Но если норма связана с проблемой выбора, то неизменно возникает вопрос о его критериях. Некоторые лингвисты считают, что им может служить устойчивость, стабильность языковой формы.

Литературный язык соединяет поколения. Поэтому нормы языка, обеспечивающие преемственность культурных и языковых традиций, должны быть устойчивыми. Консерватизм литературной нормы, по мнению А.М. Пешковского, объединяя века и поколения, создает возможность единой, мощной, многовековой национальной литературы.

«Развитие литературного языка заключается отчасти в том, что он все меньше развивается», - говорил Е.Д. Поливанов. Это значит, что чем больше накапливается культурных ценностей, созданных на литературном языке, тем больше люди дорожат языком как своим культурным достоянием, тем меньше изменений происходит в языке. Таким образом, устойчивость (консерватизм) нормы – это объективно существующая социально-положительная черта литературного языка. Однако эти мысли наталкиваются, по мнению К.С. Горбачевича, на непривычный и функционально оправданный процесс эволюции литературной нормы, поэтому не только критерий устойчивости характеризует языковую норму, тем более что есть немало случаев резкого сдвига нормы, совершающегося при жизни одного поколения.

Нельзя полностью опираться и на такой критерий, как степень употребляемости, распространенности той или иной языковой формы, так как в ряде случаев решающими оказываются не количественные, а культурно-исторические факторы (например, ударение в слове квартал или форма самое). В свое время широкое распространение получило утверждение Е.С. Истриной о том, что норма определяется степенью употребления при условии авторитетности источников. Однако при анализе текстов необходимо учитывать и развитие языка, и мотивированные художественным замыслом отступления от общелитературных норм, а также возможность ошибок, встречающихся даже у авторитетных писателей.

Заслуживает внимания, считает К.С. Горбачевич, принцип целесообразности, выдвигаемый в качестве основного критерия языковой нормы и включающий в себя не только формально полезные свойства языковых единиц (облегчение произношения, упрощение парадигмы склонения, спряжения, устранение грамматической омонимии и т.п.), но и культурно-историческое содержание и эстетическую значимость данного способа выражения.

Таким образом, «норма литературного языка – это относительно устойчивый способ выражения, отражающий исторические закономерности развития языка, закрепленный в лучших образцах литературы и предпочитаемый образованной частью общества» (К.С. Горбачевич).

Языковая система, по мнению Ф.П. Филина, всегда является продуктом длительного исторического развития. Ее непрерывное изменение, сохранение старых и возникновение новых элементов приводит к накоплению однозначных явлений, становящихся как бы избыточными и приходящих в противоречие друг с другом. Сосуществование многочисленных вариантных форм на всех языковых уровнях нельзя рассматривать как несовершенство языковой системы. Избыточность формы представляет собой, как отмечает Л.К. Граудина, необходимый этап перестройки языковой системы, который поддерживает преемственность речевых навыков и обеспечит в будущем более рациональный способ выражения. И в этом смысле варианты служат как бы «компромиссом между вечным стремлением к обновлению языка и оборонительной реакцией на все новое, необычное» (К.С. Горбачевич); сосуществование вариантов, а также постепенная замена разных способов реализации обеспечивают менее ощутимый, не столь болезненный сдвиг нормы, способствуя при этом существованию известного парадокса: язык изменяется, оставаясь самим собой.

Таким образом, вариативность – обязательная, постоянная черта языка как конкретно-исторического явления, которая реализуется в вариантности, т.е. в сосуществовании, конкуренции параллельных способов выражения, причем отдельные варианты сосуществуют лишь на определенном временном отрезке, а после этого они либо расходятся в лексических значениях, становясь самостоятельными словами (острота – острота), либо теряют способность к свободному варьированию в связи с ограничением в сочетаемости (ноль внимания – свести к нулю), либо продуктивный вариант полностью вытесняет своего конкурента (удить – удить, дальный – дальний) (примеры К.С. Горбачевича), и, наконец, одна из вариантных форм получает дополнительную стилистическую или экспрессивную нагрузку (капает – каплет, уведомь - уведоми).

Вариантность пронизывает всю языковую систему, и в связи с этим наука предлагает следующую классификацию вариантов.

1. Акцентные варианты: грузить – грузить, искриться – искриться.

2. Фонетические варианты: бла[г]о — бла[γ]о, во[ж]и – во[ж^,]и, ти[хи]й- ти[х ъ i].

3. Фонематические варианты, в которых фонемы сохраняют физиолого-акустические признаки, но теряют фонологическую противопоставленность: околоток – околодок, кринка – крынка, зверюшка – зверушка.

4. Морфологические варианты, включающие разнообразные формальные модификации слов при сохранении тождества лексического значения: скирд — скирда, идиом – идиома, примерять – примеривать, мучишь – мучаешь.

5. Синтаксические варианты: ждать поезд(-а), способный на что-л. (к чему-л.), исполненный отваги(-ой).

Итак, сосуществование многочисленных вариантных форм – это неоспоримый факт современного русского языка. «Из-за наличия вариантов и необходимости выбора и возникает «острая проблема нормы». Поэтому глубоко заблуждается тот, кто требует «искоренения» вариантности, показа в словарях лишь одного способа выражения, ибо «требования абсолютной инвариантности норм не соответствует современному состоянию русского литературного языка» (К.С. Горбачевич).

Признавая внутриязыковой характер нормы, необходимо помнить, что языковая система не существует вне общества носителей языка. В связи с этим нельзя не учитывать психолингвистического и социолингвистического факторов, влияющих на образование нормы. Это влияние проявляется в том, что норма предстает в двух или нескольких вариантах, выбор которых зависит от возраста, образования, социального положения.

Важным социологическим фактором является престижность употребления той или иной формы, варианта произношения, которые могут быть обусловлены разными причинами: определенным социальным положением людей, употребляющих данную форму (например, английским нормативным произношением считалось произношение английского двора, так называемый королевский английский); в эпоху образования национальных языков в основе выделения нормативного произношения лежал территориальный принцип (для русского литературного произношения – речь Москвы, для французского – речь Парижа); сейчас престижность произношения определяется уровнем образования и культуры.

Социальный фактор оказывает влияние не только на образование объективной нормы, но и когда встает вопрос о нормализации языка. Проблема нормализации неразрывно связана с признанием или непризнанием возможности сознательного воздействия на язык. И.А. Бодуэн де Куртенэ еще в XIX веке считал, что люди могут и должны вмешиваться в развитие языка: «Разве можно заботиться о чистоте какого бы то ни было языка, не допуская вмешательства свободной воли человека в его чисто естественное развитие?»

Против возможности сознательного воздействия на язык выступал А.А. Шахматов: «Странно было бы вообще, если бы учреждение вместо того, чтобы показать, как говорят, решалось бы указать, как надо говорить».

А.М. Пешковский, разделяя взгляды А.А. Шахматова, вместе с тем не отрицал участия лингвистов в нормировании речи: он предостерегал против безучастного, пассивно-созерцательного отношения к речевой характеристике, ибо оно грозит «смертельным приговором литературному наречию».

Современная лингвистика исходит из того, что нормы языка не вырабатываются наукой, поскольку они существуют объективно и возникают задолго до нормализации. Но «наука может влиять на функционирование норм, помогая их естественной эволюции или тормозя ее, укрепляя сложившуюся систему норм или расшатывая ее своим безучастным к ней отношением» (А.И. Скворцов). Исходя из этого, под нормализацией понимается следующее: 1) изучение проблемы определения и установления норм литературного языка; 2) исследование в нормативных целях языковой практики в ее отношении к теории; 3) приведение в систему, дальнейшее совершенствование и упорядочение правил употребления в случаях расхождения теории и практики, когда появляется необходимость укрепления норм литературного языка.

В последние десятилетия действия по упорядочению, систематизации норм и правил стали называть кодификацией. Этот термин более узок и специализирован по сравнению с термином «нормализация» и чаще всего используется в тех случаях, когда речь идет о регистрации правил в нормативных трудах. Средства кодификации – это словари, справочники по языку, учебники для средней школы, научные лингвистические исследования, а также пример людей, безукоризненно владеющих русской речью. В целом же и кодификация, и нормализация направлены на сознательную заботу общества о языке, которую акад. В.В. Виноградов охарактеризовал как «одну из глав истории общественной мысли». Задачи нормализаторской деятельности – вскрыть закономерности языковой эволюции, сделать правильный, научно обоснованный прогноз относительно будущей литературной нормы. А осуществить это можно лишь на основе тщательного изучения истории языка и всестороннего обследования его современного состояния.

В настоящее время каждый культурный человек должен быть хранителем культурной языковой традиции и вместе с тем участвовать в борьбе за совершенствование языка, ведущая роль в которой принадлежит вузам, школе, учителю.

Но при этом нужно помнить слова И.А. Бодуэна де Куртенэ о том, что «быть законодателем, хотя бы только в области языка, очень приятно, и поэтому каждый (или, по крайней мере, почти каждый) грамматик практического направления считает себя вправе командовать по этой части», и исходить из знания закономерностей языкового развития, признавая авторитет прошлого, освященного доброй общекультурной традицией и учитывая факты живой разговорной речи.