Вариант 4

Помимо путешествий, одним из главных раз­влечений новой реальности стали рестораны. Есть рестораны высокой кухни и не очень, пафосные и простецкие, концептуальные и националь­ные - практически на любой вкус. Только один тип ресторанов отсутствует в России как класс - рестораны без музыки. Мысль о том, что человек должен есть обязательно под музыку, кажется на­шим рестораторам столь же непреложной, как восход солнца на востоке. Если ни арфа, ни груп­па «Руки вверх», ни вальсы Шуберта, ни китай­ские напевы, ни Розенбаум не способствуют ва­шему пищеварению, вы конченый человек, па­рия, вы обречены обедать и ужинать дома.

Когда вы отправляетесь поесть в городе Со­чи, вам предстоит сложный выбор: «Владимирский централ» или «Таганка, полная огня»? Не мя­со или рыба, не форель или барабулька - с этим как-то можно справиться, - а ужас или кошмар? Вы что предпочитаете на горячее?

В Тамбове, Ростове, Новосибирске или Вла­дивостоке рестораны отличаются не столько кухней, сколько той музыкальной радиостан­цией, которая надрывается из динамиков.

Буквально вчера, обсуждая с питерским рес­торатором концепцию его нового заведения, я высказала робкое предложение обойтись вооб­ще без музыки. Ресторатор улыбнулся мне как тяжело больной женщине.

Несколько дней назад в хорошем грузин­ском ресторане в Москве у меня состоялся зна­менательный диалог с официанткой Аллой.

«Нельзя ли, чтобы музыканты играли чуть потише?» - спросила я. «Как вам сказать... По­просить можно. Только ничего не выйдет. Вон те люди за соседним столиком только что предла­гали заплатить им, чтобы они вообще перестали играть. Не получилось», - ответила Алла. Нет, я совсем не так радикальна. Пусть будут и «Тбилисо», и Аллегрова, только почему так громко? «Знаете, люди, которые не уверены в себе, всегда очень громко разговаривают. Им кажется, что их не слышат», - задумчиво улыбнулась Алла. Мы расстались в этот вечер как близкие, родные люди.

В дорогих ресторанах музыка тихая. Джаз, легкая классика, нью-эйдж какой-нибудь. Но она обязательно есть. А если я не хочу? Если вальс Свиридова для меня несовместим с уткой в яблоках? Если Хэрби Хэнкок плохо идет под водку? Что мне делать, мне и многим моим согражда­нам, если музыка Майкла Наймана не дает про­глотить ни кусочка, навевая неприятные ассоци­ации с людоедской сценой из фильма Гринуэя?

Мне кажется, что все началось с хорового пения. Того самого пения за стеной, от которого сатанел профессор Преображенский. В люмпени­зированной реальности аристократическая куль­тура еды подменилась культурой деревенского застолья с тальянкой. До революции музыка в ресторанах играла только по вечерам, да и то не во всех. Сегодня она не дает разговаривать, на­слаждаться гастрономическими шедеврами, му­зыка не дает смаковать и получать удовольствие. Это называется «создавать приятный фон».

Эмма Герштейн в своих «Мемуарах» приводит очень яркую сцену, когда Мандельштам впал в ярость оттого, что женщина слушала музыку по радио и одновременно читала. Что бы было с по­этом, если бы женщина ела, страшно себе пред­ставить. Я долгое время думала, что тотальность музыки объясняется нашей исключительной му­зыкальностью. Последнее время мне кажется, что русские - глухой народ

(Д. Смирнова. Эта музыка будет вечной).