Литература

Горшков А.И. Русская словесность. От слова к словесности. – М., 1995.

Козырев В.А., Черняк В.Д. Образовательная среда. Языковая ситуация. Речевая культура. – СПб., 2007.

Попова Е.А. Прецедентные тексты русской культуры и их воспитательные возможности // Русский язык как средство духовного воспитания человека. – Липецк, 2003.

Практические задания

1. Проанализируйте следующие примеры. Назовите прецедентные тексты, знание которых необходимо для полного понимания приведенных ниже отрывков.

«Береги честь смолоду», - завещал великий поэт. «А зачем?» - спросит иной современный идеолог нашей рыночной жизни. Зачем беречь товар, на который есть спрос: если мне за эту самую «честь» хорошо заплатят, то я ее продам. Вспомните купца Паратова: «У меня ничего заветного нет; найду выгоду, так все продам, что угодно…» И единственным препятствием на пути этой сделки является вопрос цены. Люди переступают через совесть только потому, что считают ее чем-то эфемерным, придуманным, а ассигнации, которые они получают в руки, вполне материальной основой благополучия (С. Кудряшов).

Что такое настоящие культурные ценности? Великие культурные ценности – это отнюдь не некий многоуважаемый шкаф из «Вишневого сада». Не скопление книг на полке, которые редко берут в руки. Не портрет на стене. Это живое явление культуры (Ю. Лотман).

На чужой манер русский хлеб не родится: звуковая экономия русскому языку противопоказана. Сколько бы эфиоп ни примерял кимоно, у него всегда будут торчать из-под подола ноги – свои, а не липовые. Впрочем, мы – «старинные люди, мой батюшка», новое же поколение склоняется к иному варианту русского языка, не такому сладостному, как прежний, но вполне пригодному для простой коммуникации. Его главные признаки – обмеление словаря в сочетании со словесными огрызками (Т.Толстая). Какая-то неодолимая сила заставляет наших журналистов (особенно молодых и теле-радиовещательных_ оттяпывать гроздья отечественных суффиксов – и в таз. «Блеф-клуб» проживает на канале «Культура» (клянусь!). <…> На РТР есть какой-то «Подиум д^,арт» (языковую принадлежность определить не берусь, а там, где, казалось бы, никак не выпендришься по-западному, - поднатужились и выпендрились: «Серый волк энд Красная шапочка». Для кого этот «энд» воткнут? Кто у нас так разговаривает? Можно подумать, что Международный валютный фонд растрогается, услышав знакомые звуки, и подсыплет валютцы. Так ведь не подсыплет.

Друзья мои! Прекрасен наш соединительный союз «и». Возьмем его с собой в третье тысячелетие (Т.Толстая). «Надежда и опора. Сердца горестные заметы-1» - название эссе Т. Толстой, посвященного русскому языку Зарубежья. Оба – папа и дитя – быстро ожили: папа зажег в глазах ласковые, как у завуча, огни; у сына проступило вдохновенное лицо, словно у Огарева на Воробьевых горах (Т.Толстая).

2. Назовите имена персонажей, стоящих за следующими цитатами.

А впрочем, он дойдет до степеней известных – ведь нынче любят бессловесных. Есть еще порох в пороховницах. Тридцать пять тысяч курьеров. Что есть истина? Что день грядущий мне готовит? Мы пахали. Я боюсь данайцев, даже дары приносящих. Блаженны миротворцы. Без лести предан. В рассуждении чего бы покушать. Всевышней волею Зевеса наследник всех своих родных. Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. Еще одно последнее сказанье, и летопись окончена моя. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Не по чину берешь! Не хочу учиться, хочу жениться. О друг мой, Аркадий Николаич, не говори красиво. Образуется. Они хочут свою образованность показать.

3. Ученые считают, что все прецедентные тексты условно можно разделить на три группы: 1) универсально-прецедентные, то есть значимые для носителей нескольких языков и культур; 2) национально-прецедентные, значимые для одной нации; 3) профессионально-прецедентные, значимые для представителей той или иной специальности. Приведите примеры текстов, входящих в каждую из указанных групп.

4. Для прецедентных текстов, по мнению Ю.Н. Караулова, характерна реинтерпретируемость: «…они, как правило, перешагивают рамки словесного искусства, где исконно возникли, воплощаются в других видах искусства (драматическом спектакле,… опере, балете, живописи, скульптуре), становясь тем самым фактом культуры в широком смысле слова и получая интерпретацию у новых и новых поколений».

Приведите примеры текстов, которые «перешагнули рамки словесного искусства».

5. Ученые-лингвисты, изучая круг чтения современной молодежи, обратились к «Русскому ассоциативному словарю», выбрав из него ассоциации, непосредственно обусловленные прочитанными литературными произведениями.

Выяснилось, что реакции, связанные с кругом чтения, можно условно разделить на объективные, объективно-субъективные и субъективные. Объектив­ные реакции — это реакции, «запрограммированные» в сознании лич­ности литературой и проводниками ее образов — школой, СМИ. Они известны и понятны подавляющему большинству членов националь­ного сообщества в силу своей клишированности (ср.: война — и мир, преступление — и наказание; отцы — и дети; мастер — Маргарита; двенадцать — стульев; голова — профессора Доуэля; горб — Квази­модо, Виктор Гюго). Объективно-субъективные реакции понятны любому образованному носителю языка, но не являются частотными (дверь — Фонвизин). Субъективные реакции уникальны, они свиде­тельствуют об индивидуальном читательском опыте, об индивиду­альном восприятии творчества того или иного писателя, поэтому не всегда объяснимы. Это обычно нечетко детерминированные реакции (деятельный — Горький; возить — Маяковский; вспоминать — Лер­монтова; гордый — Горький, Данко) [Козырев, Черняк 2007, с. 140-141].

В соответствии с предложенной классификацией проанализируйте ассоциативные поля из «Русского ассоциативного словаря», где в качестве слова-стимула выступило имя писателя или имя литературного персонажа.

ТОЛСТОЙ: Лев, писатель 21; Лев Николаевич 9; «Война и мир» 6; Душкин 4; «Анна Каренина» 3, Ростова, толстый, человек 2; Алексей, борода, бородатый, веге­тарианец, война, «Воскресение», гений, Горький, граф, Достоевский, Жора, и Чехов, Каренина, кент, Лев и Алексей, Лев Толстой, Л.Н., любил, мужчина, он, пачке, Петр I, писатели, поэт, склизкий, сочинение, старик, стебель, тонкий, умер, фамилия, это великий человек, Ясная поляна 1.

ГЁТЕ: писатель 28; поэт 15; Фауст 11; книга, немец, ученый, философия, Шиллер 3; гений, книги, не читал 2; автор, баррикады, Вагнер, душа, и я, классик, классика, литератор, Мефистофель, мыслитель, не знаю, Ницше, писатели, поэзия, поэт немецкий, скука, темный, тол­стый, умен, фашизм, философ; философ, немец; Франк­фурт, Франция, француз, хорошо, чудик 1.

КАРАМАЗОВЫ: братья 82; семья 4; Достоевский 3; фамилия 2; апельсины, братишки, братки, герои, Каракузовы, коромысла, не знаю, персонажи, роман, убиты, уехали, уроки литературы, что 1.

6. Прочитайте рассуждения Фазиля Искандера об отношении к литературе, к духовным ценностям. В чем писатель видит преимущества культурного человека? Какие произведения современной литературы вам известны? Присущ ли им тот «признак удачи», о котором говорит Ф. Искандер?

Главным и неизменным признаком удачи худо­жественного произведения является желание вер­нуться к нему, перечитать его и повторить наслаж­дение. В силу жизненных обстоятельств мы можем и не вернуться к любимому произведению, но сама надежда, мечта вернуться к нему греет сердце, при­дает жизненные силы. Насколько легко ограбить, об­мануть культурного человека в жизни, настолько трудней его ограбить в духовном отношении. Поте­ряв многое, почти все, культурный человек, по срав­нению с обычным, крепче в сопротивлении жизнен­ным обстоятельствам. Богатства его хранятся не в кубышке, а в банке мирового духа. И многое поте­ряв, он может сказать себе и говорит себе: я ведь еще могу слушать Бетховена, перечитать «Казаков» и «Войну и мир» Толстого. Далеко не все потеряно.

Чтение Достоевского в юности производило по­трясающее впечатление. Я до сих пор уверен, что человек, прочитавший «Преступление и наказание», гораздо менее способен убить другого человека, чем человек, не читавший этого романа. И дело не в том, что Достоевский говорит о справедливой наказуемо­сти преступления. Дело в том, что Достоевский в этом романе разворачивает перед нашими глазами грандиозную психическую сложность человека. Чем отчетливее мы понимаем психическую сложность живого существа, тем трудней его уничтожить. Нор­мальный человек может срубить дерево, некоторым образом чувствуя жалость к нему, с еще большим чувством жалости, но, преодолевая его, он может за­резать животное, чтоб воспользоваться его мясом, но перед убийством человека для нормального челове­ка встает невидимая, но хорошо ощущаемая стена — это сама психическая сложность человека. Человек слишком сложен, чтобы убивать его. Убивая чело­века, ты слишком многое убиваешь заодно с ним, и прежде всего, свою душу. Убийство человека — это в миниатюре уничтожение жизни на Земле.