Иллюстрация 4

Евреев сжигают на костре – распространенное зрелище в средневековой Европе. Гравюра на дереве из хроники (Liber Chronicorum), напечатанной в Нюрнберге в 1493.

В этом рассказе четко обозначена главная моральная дилемма, перед которой стоял автор Книги хасидов. Два ученика, спрятавшихся в укрытии, оказались перед выбором, который обнажает самую суть религиозно-этической проблематики. Если вершина религиозной жизни – это смерть ради освящения Имени Бога, то два ученика оказались сейчас перед возможностью взойти на эту вершину. Этой возможности они могут лишиться, если продолжат скрываться в пещере. Первый ученик, собирающийся выйти из укрытия, ссылается на приводимый в Талмуде рассказ о рабби Ханине бен Терадионе, который не побоялся изучать и преподавать Тору публично во времена гонений, и который был за это сожжен римлянами, поместившими свиток Торы ему на грудь в момент сожжения. Вот этот рассказ из Талмуда:

Авода Зара 18а  Учили мудрецы: когда заболел рабби Йоси бен Кисма, пришел рабби Ханина бен Терадион навестить его. Сказал тот ему: «Ханина, брат мой! Тебе известно, что народ этот❋Т.е. римляне. поставлен на царство небесами, ведь они разрушили Его Храм и предали огню Его чертог, и умертвили праведников Его и истребили знатных Его, и при этом они существуют до сих пор. Я же слышал о тебе, что ты [в это самое время] сидишь и занимаешься Торой, и собираешь многолюдные собрания, положив свиток Торы себе на колени». Ответил он ему: «Небеса смилостивятся!» Сказал ему: «Я говорю тебе обоснованные вещи, а ты мне отвечаешь: “Небеса смилостивятся!” Я удивлюсь, если не сожгут тебя и свиток Торы в огне!»… Рассказывают, что прошло немного времени, и скончался рабби Йоси бен Кисма. Все знатные Рима пришли хоронить его, и оплакивали его великим плачем. Когда же возвращались оттуда, встретили рабби Ханину бен Терадиона, который сидел и занимался Торой, и собирал многолюдные собрания, держа свиток Торы у себя на коленях. Его взяли, обернули свитком Торы, обложили вязанками хвороста и подожгли их. И принесли губки из шерсти, окунули их в воду и положили ему на сердце, чтобы не отлетела быстро его душа. Сказала ему дочь его: «Отец! Как же мне видеть тебя в таком состоянии!» Сказал он ей: «если бы я горел один, мне было бы тяжело. Ныне же, когда горю и я, и свиток Торы вместе со мной, Тот, Кто взыщет за обиду Торы, взыщет и за мою обиду».

Согласно рабби Йеуде Хасиду, мученичество рабби Ханины служит высшим образцом религиозного свершения. Тем не менее рабби Йеуда отдает себе отчет в опасностях, связанных с выбором этого пути, в особенности когда это выражается в книге, предназначенной для широкой публики, и в том числе для людей, незнакомых автору. Из-за подобной рекомендации может получиться так, что автор введет людей в грех. Под влиянием его слов многие могут отдать себя в руки крестоносцев, однако в последний момент, когда инстинкт самосохранения возобладает в них, отказаться от мученичества и предпочесть отказаться от своей веры. Выходит, что евреи, которые могли бы спастись, спрятавшись от крестоносцев, попадут в их руки и отрекутся от веры. Вместе с тем рабби Йеуда Хасид не может прямо отвергнуть тот путь жизни, который он считает истинным. Возможно, именно по этой причине его рассуждения не завершаются однозначным выводом, хотя преобладающий мотив заключительного пассажа – предостережение об опасности пути рабби Ханины, а никак не поддержка его.

Поскольку рабби Йеуда не завершает свой рассказ (приведенный в §251) однозначным выводом, возникает вопрос, какие практические выводы все-таки можно из него сделать? Должен ли человек идти сам навстречу предельному испытанию, стремиться к ситуации, когда перед ним останутся только две возможности – высочайший подвиг или глубочайшее падение? Или, может быть, лучше скрыться в убежище, выбрав средний путь, который не предоставляет возможности для великого свершения, но и не угрожает глубочайшим падением?

В этом вопросе следует различать личные взгляды автора и то, что он позволяет себе писать. Его личные воззрения, скорее всего, находили свое выражение в наставлениях, которые он давал слушателям, когда был лично знаком с ними и сам мог предвидеть их поведение. С другой стороны, в книге, предназначенной для широкой публики, ему приходилось соблюдать особую осторожность и воздерживаться от осуждения среднего пути.

¹ Ивр. талмид хахам – букв.: ученик мудреца, мудрый ученик – талмудический термин, обозначает мудреца, ученого, человека, сведущего в Торе, в особенности, в Устной Торе.

² Семиха, глаг. существ. от ивр. самах – букв.: класть, помещать – термин, подразумевающий традиционную церемонию присвоения звания раввина, авторитета и сведущего в Торе. Центральным элементом церемонии является рукоположение, когда на голову назначаемого в раввины ученика учитель кладет обе свои руки. Образцом этого символического жеста служит описанное в Торе назначение Иисуса Навина предводителем еврейского народа перед кончиной Моисея. Моисею заповедано положить руку на голову преемника «ибо по его приказанию будут выступать и по его приказанию возвращаться он и Сыны Израилевы с ним...». Моисей, исполняя повеление, кладет на голову Иисусу Навину не одну, а обе свои руки. (См. Чис 27: 15-23). Прим. науч. ред.

³ Согласно Талмуду, рабби Йеуда бен Бава поступил так, чтобы не навлечь беду на один из городов, поскольку римляне как правило разрушали город, ближайший к тому месту, где совершалось рукоположение.