6.2. Сопоставление с философской теорией покаяния

Концепция, согласно которой грех непременно предполагает удовольствие, радикально отличается от той концепции греха и покаяния, которая содержится в философской литературе, посвященной проблемам этики. Маймонид, к примеру, не считал, что человек может получать удовольствие от какого бы то ни было греха. С его точки зрения, грех всегда деструктивно действует на человеческую душу, и поэтому обязательно сопряжен со страданиями и болью. А случаи, когда человек не замечает страданий, доставляемых ему грехом, объясняются тем, что грешник подобен больному, у которого из-за болезни деформировалась чувствительность. Бывают такие телесные недуги, которые искажают чувственное или интеллектуальное восприятие больного, так же бывает и в области нравственных суждений человека. Есть такие больные, которым горькая пища кажется сладкой, и горькое доставляет им удовольствие. И это не потому, что горькое действительно стало сладким, а потому, что их вкусовое восприятие, искаженное болезнью, дает превратное представление о реальности. Нечто подобное происходит и с грешником: душа его повреждена и недужит, и грех ей кажется желанным и сладостным, в то время как лекарство, покаяние, вызывает боль. На самом же деле все обстоит ровно наоборот – грех приносит страдания, тогда как покаяние является источником блаженства. Говоря словами Маймонида:

Восемь глав  Недужные плотью мнят, повредившись чувствами, о сладком – будто оно горькое, о горьком – будто оно сладкое, и воображают пригодное непригодным.  И усиливается их желание и увеличивается их удовольствие от вещей, в коих нет никакого удовольствия для людей здоровых, коим это может причинить только муку, вроде вкушения глины, углей и праха, вещей чрезвычайно терпких, кислых или обладающих каким-либо другим подобным вкусом, вызывающим у здоровых не влечение, а отвращение. Точно так же недужные душою, сиречь злые и порочные люди, мнят, что зло – это благо, а благо – это зло. И злой человек всегда алчет крайностей¹, которые поистине злы, но, по болезни души своей, мнит он, будто благи они.(«Восемь глав» Маймонида, Предисловие к трактату «Учение отцов», начало гл. 3. Перевод текста по изданию: Мишна с комментариями Рамбама, изд. р. Йосеф Капах, Иерусалим: Институт рава Кука, 5727, гл. 3, сс. 166–167).

❒ Вопрос 22  Сравните концепцию покаяния у германских хасидов с соответствующей доктриной еврейских философов. Кто, по вашему мнению, решительнее провозглашает равноценность заповедей, связанных с богослужением, и заповедей, относящихся к области человеческих взаимоотношений? Кто утверждает, что нарушение социальных заповедей – более серьезное преступление, чем нарушение культовых заповедей?  ❑

6.2.1. Автономная и гетерономная концепция религии

Маймонид в своих взглядах на человека и религию исходит из принципа автономии: с его точки зрения нет ничего более естественного для человека, чем выполнение религиозных заповедей. Лишь выполнение этих заповедей позволяет человеку жить полноценной и разумной жизнью. Отступая от благочестивого образа жизни, человек вредит, прежде всего, самому себе, своему счастью и благополучию. Выполняя заповеди, человек реализует свою внутреннюю потребность, а нарушая их, сам себя наказывает, причем неважно, понимает он это или не понимает. Поэтому, если говорить об интересах самого человека, грех является врагом человеческого счастья, в то время как праведная жизнь или же покаяние после греха способствуют благополучию и счастью. Отсюда можно сделать вывод, что Маймонид не допускает мысли о том, что покаяние должно сопровождаться умерщвлением плоти. По его мнению, покаяние – это прежде всего процесс духовного очищения и возрождения человека, процесс приобщения к благу, дарующий человеку безмятежность и радость.