Глава 3. «филофеев цикл»

Внутриполитические процессы централизации в Московском княжестве, катализатором которых стала Куликовская битва 1380г. совпали с политическим ослаблением Византийской империи, кото­рая под натиском турок продолжала терять государственную терри­торию. Сравнение власти и географической сферы юрисдикции мос­ковского великого князя и византийского императора в первой половине XV в. уже было не в пользу последнего. Кроме того, воз­вышение Москвы совпало с утратой политической независимости соседними с Византией православными славянскими государства­ми, которые постепенно оказывались в составе мусульманской им­перии. Московское княжество уверенно двигалось в направлении превращения в новое формирующееся царство. Происходившие син­хронно внутри- и внешнеполитические процессы поставили перед ним двуединую задачу: обоснование права на автокефалию рус­ской Церкви и утверждение статуса Московского княжества в качестве царства и царского титула правителя. Именно эту за­дачу и призвана была решить теория «Третьего Рима», изложенная в сочинениях «Филофеева цикла».

§ 1. Основные традиции интерпретации теории «Третьего Рима»

«Третий Рим», теория которого была создана в первой четвер­ти XVI в. старцем псковского Елеазарова монастыря Филофеем, в истории русской мысли стал чрезвычайно многозначным символом. В последующих интерпретациях «Третий Рим» предстает то как

8 Поучение Владимира Мономаха // блдр. Т. 1. С. 463.

520

Глава 3 «филофеев цикл»

последнее в земной истории христианское государство, которое волею божественного промысла призвано исполнить ответственную историческую миссию — быть политическим гарантом «покоя» Церк­ви» то, напротив, — как царство антихриста, свидетельство близ­кого наступления которого разглядят старообрядцы в «изрушении» патриархом Никоном «древнего благочестия», то как великая тота­литарная империя относительно недавнего прошлого, экспансио­нистские притязания которой объяснялись идущим из глубины XVI в. духом мессианизма.

Возможность таких взаимоисключающих интерпретаций идеи «Третьего Рима», во-первых, обусловлена лаконизмом и афористично­стью формулы Филофея: «Все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя, согласно пророческим книгам, это и есть Ромейское царство: ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать».⁹ Во-вторых, столь пристальное внима­ние к идее «Третьего Рима» и ее разноречивые трактовки особенно в XX в. объясняются тем, что в истории русской мысли Филофей впервые заводит разговор о России как о христианской империи, понятие которой, сложившееся в византийской политической фило­софии, выражало неразрывную, «симфоническую», связь империи и христианской Церкви.

Послания Филофея впервые были опубликованы в 60-х годах XIX в. За полтора века обсуждения теории в научной и публицисти­ческой литературе сложилось несколько основных традиций ее ин­терпретации: 1) византиноцентристская, акцентирующая внима­ние на религиозном либо политическом аспектах преемственности России по отношению к Византии; 2) империалистическая (тотали­таристская); 3) универсалистская.

В 80-х годах XIX в. под влиянием русско-турецкой войны 1877-1878 гг., роста национально-освободительного движения на Балканах теория «Третьего Рима» приобретает устойчивую связь с так назы­ваемым восточным вопросом. Его возникновение во внешней поли­тике России связано с политическими переменами, которые произошли вследствие падения Византии в середине XV в. и завоевания право­славных славянских народов Балканского полуострова и Малой Азии турками-османами. История же восточного вопроса состояла в по-лытках России «восстановления нарушенных государственных и территориальных прав христианских народов и в освобождении их