Раздел I политические и правовые учения в древней греции и риме

Законы не следует часто изменять. Стабильность — одно из основных требований, предъявляемых к закону. С течением времени законы, даже неписаные, изменяются. Но делать это следует с большой осторожностью.

Плодотворным оказалось определение Аристотелем закона как свободного от страстей разума: «Закон — это свободный от безот­четных порывов разум» (Политика. 1287а. 30). Аристотелевское по­нимание закона как веления разума существенно отличается от пла­тоновского рационализма. Платон находит разум вне человека: даже мудрецы — не более чем передатчики некоего космического разума. Для Аристотеля разум — это свойство человеческой души, состоящей из разумной и неразумной частей. Последняя, в свою очередь, под­разделяется на растительную, общую для всего живого, и страст­ную, аффективную, должную подчиняться разумной части души. Поэтому разум выполняет две функции: познавательную и функцию управления страстями. Закон как веление разума, как разум, осво­божденный от страстей, выступает как деаффектированное, депер-сонифицированное, бесстрастное правило. Поэтому и сам принцип правления законов, а не людей приобретает практически-политическое значение. «Под какой властью предпочтительнее находиться — под властью лучшего мужа или под властью лучших законов?» — зада­ется вопросом Аристотель. Власть справедливого закона предпоч­тительнее власти даже наилучшего мужа, полагает он. «Правители должны руководствоваться общими правилами, и лучше то, чему чужды страсти, нежели то, чему они свойственны по природе; в за­коне их нет, а во всякой душе они неизбежно имеются» (Политика. 1286а. 20). Более того, «люди, занимающие государственные долж­ности, зачастую во многом поступают, руководствуясь злобой или приязнью» (Политика. 1287а. 40).

Для того чтобы избежать влияния страстей при издании зако­нов, законодательствовать лучше сообща. «Когда гнев или какая-либо иная страсть овладевают отдельным человеком, решение последнего неизбежно становится негодным; а для того, чтобы это случилось с массой, нужно, чтобы все зараз пришли в гнев и в силу этого дей­ствовали ошибочно» (Политика. 1286а. 35). Вместе с тем Аристо­тель, являясь противником крайней демократии, полагает, что не любая масса порождает хорошие законы, а масса людей средних. «Когда управление государством возглавляют земледельцы и те, кто имеет средний достаток, тогда государство управляется законами.

74

АРИСТОТЕЛЬ

Они должны жить в труде, так как не могут оставаться праздными;

вследствие этого, поставив превыше всего закон, они собираются на народные собрания лишь в случае необходимости» (Политика.

1292Ь. 25-30).

Таким образом, в политии и в приближающихся к ней формах государства «осуществляется правление законов, а не людей».

Следует подчеркнуть, что в «Политике» анализируется сфера распределяющей справедливости, связанная с отношениями властвова­ния и подчинения. Она в наибольшей степени подвержена страстям человеческим, человеческой субъективности. Это происходит потому, что критерий справедливости —достоинство, — в отличие от обмен­ных отношений, привносится извне, а не содержится в самом отноше­нии. Аристотель стремится подчинить политическую сферу праву-справедливости, привнести в политику разумность и беспристрастность:

«ясно, что ищущий справедливости ищет чего-то беспристрастно­го, а закон и есть это беспристрастное», — пишет он (Политика. 1287Ь. 5). Поэтому «каждое лицо, воспитанное в духе закона, будет судить беспристрастно» (Политика. 1287Ь. 25). Принцип «правления законов, а не людей» означает распространение права на политическую сферу, необходимость упорядоченности и предсказуемости в деятель­ности должностных лиц, исключения произвола из отношений власт­вования. «Итак, кто требует, чтобы властвовал закон, по-видимому, требует, чтобы властвовало только божество и разум, а кто требует, чтобы властвовал человек, привносит в это и животное начало, ибо страсть есть нечто животное, и гнев совращает с истинного пути правителей, хотя бы они и были наилучшими людьми; напротив, закон — свободный от безотчетных порывов разум» (Политика. 1287а. 30). Иными словами, правление закона характеризуется как правление беспристрастного разума. Но, в отличие от Платона, Аристотель находит разум в самом человеке, а не вне его. Он анали­зирует свойства права как такового, закон для него не является инст­рументом для достижения какой-либо цели, он ценен сам по себе как условие благой жизни. «Правление законов, а не людей» означает Реализацию имманентных праву качеств: всеобщности, абстракт­ности, беспристрастности, стабильности, что в свою очередь при-^дит к упорядоченности полисной жизни.

75