Т. М. Баранова

Научный руководитель – доц. Е. Я. Мотовиловкер

Критика идеи абсолютного правоотношения собственности

1. Догматическая конструкция абсолютного правоотношения собственности строится на том, что праву требования собственника корреспондирует всеобщая обязанность воздерживаться от посягательств на правомочия собственника [1].

2. Однако, по мнению критиков идеи абсолютного правоотношения, всеобщая пассивная обязанность в силу своей неконкретности «лишена всякого смысла» [2, с. 10], не существует как элемент правоотношения всех с собственником [2, с. 10] и устанавливается непосредственно нормой права, запрещающей всем и каждому нарушать правомочия собственника [3, с. 35].

3. Между тем, анализ такого подхода выявляет логическое противоречие. Если всеобщая пассивная обязанность не существует в действительности, то норма, ее обозначающая, становится правилом поведения, которое не имеет своей реализации [4, с. 47].

4. Главная причина непоследовательности критики абсолютного правоотношения заключается в том, что авторы, занимаясь опровержением всеобщей пассивной обязанности, критически анализируют «всеобщность», не подвергая ни малейшему сомнению корректность термина «пассивная обязанность».

5. Однако пассивная обязанность является термином, за которым не стоит никакой реальности, поскольку не существует конкретного поведенческого акта лица, специально направленного на воздержание от чего бы то ни было. Бессмысленность пассивной обязанности усиливается в связи с невозможностью разделения ее существования и осуществления.

Следовательно, природу нормы, запрещающей всем и каждому нарушать правомочия собственника, невозможно раскрыть через понятие «обязанность».

6. Таким образом, запрет не возлагает «обязанность воздерживаться от действия…», а означает отсутствие права всех иных лиц совершать это действие. В ситуации правонарушения происходит не нарушение химерической пассивной обязанности, а совершение действия, которое лицо не вправе совершать [4, с. 50-51].

7. При этом нарушитель посягает не на право требования собственника, а на его охраняемый законом интерес в том, чтобы никто не совершал запрещенных действий. Этот интерес существует вне правоотношения всех с собственником [4, с. 52].

Значит, запрет, как всеобщий, так и конкретный, устанавливает охраняемый законом интерес собственника в том, чтобы другие лица не совершали запрещенных действий и отсутствие права других лиц их совершать.

8. Вскрытая несостоятельность идеи абсолютных правоотношений позволяет заключить, что единичное правоотношение существует исключительно как связь права требования одного лица и обязанности другого лица совершить определенное действие в его пользу, то есть как относительное правоотношение.

Ссылки

1. Агарков М. М. Избранные труды по гражданскому праву. Т. 2. М., 2012. С. 33; Алексеев С. С. Общая теория права. Т. 2. М., 1982. С. 68.

2. Гревцов Ю. И., Хохлов Е. Б. О юридико-догматических химерах в современном российском правоведении // Правоведение. 2006. № 5.

3. Генкин Д. М. Право собственности в СССР. М., 1961.

4. Мотовиловкер Е. Я. Природа запрещающих норм // Юридические записки Ярославского государственного университета П.Г. Демидова. Ярославль, 2011.

СЕКЦИЯ СЕМЕЙНОГО ПРАВА

УДК 347.61/.64

А. В. Кочерова

Научный руководитель – проф. Н. Н. Тарусина

Семейно-правовая ответственность:

актуальные вопросы теории и практики

Семейный кодекс РФ (далее – СК РФ) не дает легального определения семейного правонарушения и не называет прямо, какие правонарушения относятся к семейной сфере. В СК РФ также отсутствует как специальная глава, так и нормы, в которых употребляется понятие семейно-правовой ответственности, что дает ученым основание выдвигать различные точки зрения относительно природы данного правового института и выражать сомнения в существование семейно-правовой ответственности как самостоятельного вида юридической ответственности. Данный вопрос решается в зависимости от того, рассматривается ли семейное право как самостоятельная отрасль или как подотрасль гражданского права. Тот факт, что обобщающие правила о семейно-правовой ответственности не нашли закрепления в действующем отечественном законодательстве, представляет собой один из его пробелов и не должен расцениваться как отсутствие такого института в семейном праве РФ.

Спецификой противоправности в семейном праве является отсутствие каких-либо определенных критериев, руководствуясь которыми можно было бы судить о противоправности действий конкретных лиц. Например, в законе не определено содержание следующих понятий: «неуважительные причины», «недостойное поведение», «жестокое обращение с детьми» и т.п., их толкование зависит, как правило, от суда или органов опеки и попечительства. Концепция судейского усмотрения отмечается в литературе как негативное явление [1]. Однако без судейского усмотрения никак не обойтись, так как регулирование семейных отношений находится в большинстве своем в поле норм морали и нравственности, а семейные правоотношения построены на ситуационных нормах. Для преодоления указанной проблемы считаем необходимым, во-первых, предусмотреть в СК РФ норму об основных понятиях семейного законодательства, а во-вторых, уже обратиться к фигуре судьи и подготовке судейского корпуса в контексте обеспечения справедливого и эффективного судейского усмотрения.

Помимо отсутствия правовой регламентации указанных выше оценочных категорий, законодатель не определяет такую важную категорию, как злоупотребление правом, что вызывает сложности в установлении сущности данного правового явления и его соотношения с правонарушением. Мы придерживаемся точки зрения, рассматривающей злоупотребление правом в качестве особого типа правонарушения [2].

Разновидностью споров о злоупотреблении семейным правом являются споры о признании недействительными фиктивных семейно-правовых актов. Практике известны фиктивные заявления о вступлении в брак, фиктивные брак, развод, раздел имущества, брачный договор, признание отцовства, опека, усыновление, фиктивное взыскание алиментов. Однако непосредственно в действующем семейном законодательстве зафиксирована лишь конструкция фиктивного брака – его понятие и последствия признания недействительным. Концентрация внимания законодателя только на фиктивном браке может означать как бы «декриминализацию» всех прочих фиктивных семейно-правовых актов или юридическое безразличие к ним. Считаем целесообразным зафиксировать понятие о конструкции фиктивности в семейно-правовой сфере, возможно, с дефиницией очевидных для практики ее разновидностей и открытым перечнем. В соответствующих главах Особенной части – дифференцировать правовые последствия фиктивного акта конкретного вида и другие необходимые специальные правила. Юридически безразличное отношение к подобного рода правонарушениям не должно быть устойчивой традицией российского законодателя [3].

Таким образом, очевидна необходимость совершенствования института семейно-правовой ответственности. Существование пробелов в законодательстве ведет к снижению эффективности ее применения, неоправданной безнаказанности семейных правонарушений.

Ссылки

1. Грибанов В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М., 1972. С. 42.

2. Грибанов В. П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С. 63.

3. Тарусина Н. Н. Семейное право: очерки из классики и модерна. Ярославль: ЯрГУ, 2009. С. 408-423.

УДК 347.61/.64