136Фактори демократизації у праці н. Марадика „Перехід до демократії в Чеській Республіці”.

137Фактори демократизації у праці Томаса Карозерса „Помилка теорії „поетапної демократизації”.

138Фактори демократизації у праці Томаса Карозерса „Стан демократії у світі та зусилля Заходу”.

Большинство «переходных стран» не являются ни полностью диктаторскими, ни стремящимися к демократии, а по большому счету, их нельзя назвать и переходными. Они находятся в политически стабильной «Серой зоне», перемены в которой могут не происходить десятилетиями  Случилось так, что в последней четверти 20 века политические тенденции в семи частях света сошлись, чтобы изменить мир. Вот они:  1. падение правых режимов в южной Европе в середине 70-х,  2. замена военных диктатур выборными гражданскими правительствами в Латинской Америке в конце 70-х,  3. падение авторитарных режимов в части стран южной и восточной Азии середине 80-х,  4. коллапс коммунистических режимов в восточной Европе в конце 80-х,  5. распад Советского Союза на 15 республик в 1991,  6. падение однопартийных режимов во многих странах Африки в начале 90-х,  7. слабая, но отчетливая тенденция к либерализации в некоторых странах центральной Европы в 90-е годы.  Причины, форма и темп этих тенденций сильно отличались. Однако они имели одну общую характеристику – одновременное движение, по крайней мере, в нескольких странах, по направлению от авторитарного режима к более демократическому. Хотя и по-разному, но эти тенденции влияли друг на друга. Многими исследователями они стали рассматриваться как часть глобальной демократической тенденции, которая с легкой руки С.Хантингтона получила название «третья волна демократизации».  Эта впечатляющая волна политических перемен была с энтузиазмом использована как Соединенными Штатами, так и сторонниками их внешней политики. Уже в середине 80-х президент Рейган и другие высокопоставленные лица его администрации заговорили о «всемирной демократической революции». На протяжении 80-х усилия многих как правительственных, так и неправительственных организаций были направлены на экспорт демократии. Это «продемократическое» сообщество также оказывало прессинг на аналитиков, чтобы они подвели теоретическую базу под происходящее. И такая модель «демократического перехода» вскоре была создана. В основном она опиралась на их собственную интерпретацию демократических перемен, и в меньшей степени на работы открывателей «транзитологии» Доннела и Шмиттера.  Когда третья волна демократизации накрыла восточную Европу, Советский Союз и страны Африки, промоутеры демократии объявили свою модель универсальной для понимания происходящего. В политических кругах США она стала общепринятым способом говорить и думать, вдохновила разработку планов вмешательства в политические процессы во всем мире.  Данная парадигма была полезной во времена быстрого и часто неожиданного демократического подъема в мире. Однако становится все более ясным, что реальность больше не соответствует этой модели. Многие страны, которые раньше были названы «переходными» на самом деле вовсе не стремятся к демократии, а многие просто не соответствуют этой модели. Зацикливание на этой парадигме начинает просто мешать политикам, сбивая их с толку. Пришло время признать то, что эта парадигма отжила свое, и пора поискать что-то лучшее.  В Серой Зоне  Теперь давайте посмотрим, что происходило в странах «третьей волны» на самом деле. Из примерно 100 «переходных» стран лишь незначительное число – всего около 20 действительно находятся на пути к тому, чтобы стать успешными, хорошо функционирующими демократиями или, по крайней мере, становятся более демократичными. Лидеры этой группы находятся в основном в Центральной Европе и Прибалтике – Польша, Венгрия, Чехия, Эстония и Словения, хотя есть еще несколько стран в Южной Америке и Восточной Азии, например, Чили, Уругвай или Тайвань. Есть страны, которые делают меньшие успехи, но обещают достичь большего. Например, Словакия, Румыния, Болгария, Мексика, Бразилия, Гана, Филиппины, Южная Корея. Однако большинство стран третьей волны таких успехов не достигли и прогресса не обещают. В ряде стран авторитарные режимы реставрированы, например, в Узбекистане, Туркменистане, Беларуси и Того. Большинство же «переходных стран» не являются ни полностью диктаторскими, ни стремящимися к демократии. Они находятся в политически «Серой зоне».  Да, они имеют некоторые атрибуты демократических стран, такие как возможность существования оппозиции или независимого гражданского общества, в них регулярно проводятся выборы. Но в то же время их демократия страдает серьезными недостатками, такими как плохая представленность интересов граждан, их слабое участие в политической жизни, частое пренебрежение к закону официальных лиц, низкий уровень доверия населения к государственным институтам и их плохая работа.  Политическое разнообразие внутри Серой Зоны очень велико. Бросаются в глаза два широких политических синдрома. Первый из них можно назвать слабым плюрализмом. В таких странах много политической свободы, регулярно проводятся выборы, есть альтернатива между различными политическими группировками. В то же время, демократия в них остается слабой, и участие граждан в политической жизни не простирается за пределы кабин для голосования. Политические элиты в них коррумпированы, преследуют эгоистические интересы и неэффективны. Общественность в них настроена против политики вообще, хотя и верит в идеалы демократии. Государство в них слабо, а экономическая политика плоха или даже гибельна. Социальные реформы проходят вяло, а правительства не способны решить проблемы страны.  Этот синдром наиболее широко распространен в Латинской Америке. Никарагуа, Эквадор, Панама, Гондурас и Боливия также попадают в эту категорию. В посткоммунистическом мире Албания, Молдавия, Босния и Украина имеют, по крайней мере, несколько значительных признаков этого синдрома. В Азии в эту категорию попадают Непал, Таиланд, Бангладеш и Монголия. В Африке – Мадагаскар, Сьерра-Леоне, Гвинея-Бисау.  139Форми транзиту (Г.Ерме, М.Ільїн, І Клямкіна ).

Перехід до демократії (демократичний транзит) розуміється як тимчасовий процес. Він є нечітким періодом часу, що протікає між падінням режиму і моментом, коли важелі влади виявляються під повним контролем того, що змінює його демократичного режиму. Він зазвичай завершується, коли дана демократія наділяє себе законними інститутами і конституцією, коли демократичні керівники забезпечили своє верховенство, визнане армією і номенклатурою, тим самим, роблячи можливим мирні переходи влади. Така оцінка задовільного завершення цього процесу, на думку французького політолога Г.Ерме, є по суті його визначенням. Перехід до демократії розглядається як проміжна по своїх характеристиках ситуація. Найважливішою межею транзиту є різноманіття форм, в яких він протікає. Ги Ерме виділяє три основні форми переходу до демократії.

«Договірний» перехід може стати засобом заборони радикальних політиків різних полюсів політичного спектру. Такий варіант надає необхідні гарантії тим, хто є противником реформ, а також дає можливість обмежити вимоги тих політичних сил, які є ініціаторами перетворень.

Іншою формою переходу є «демократія зверху», що означає прагнення колишнього авторитарного режиму встановити новий режим – демократичний. Вірогідність успіху даного вигляду переходу визначається послідовністю дій політичного керівництва і підтримкою народними масами ініціатив демократично налагодженої політичної еліти.

Ще однією формою може стати «спільно керована демократія», що є різновидом переходу, здійснюваного на основі угоди. На якийсь час це дозволяє помірним з партій, що змагаються, мати вплив в уряді з метою запобігання негативним наслідкам краху державної влади.