Усиление

Часто клиенты рассказывают о ситуациях очень отстраненно. Может быть, их история проговаривалась ими уже много раз. Возможно, они перестали надеяться, что кто-то дейст­вительно разделит их страдание. Возможно также, что с тех пор прошло много времени, и боль переживаний утихла.

Мне кажется, что некоторые техники, используемые мною в работе, отчасти помогают клиентам вновь обратиться к глубоко запрятанным переживаниям. Иногда это возвращение осуществляется посредством регрессивного повтор­ного проживания событий прошлого, но чаще — с помощью более абстрактных образов, выражающих частично осозна­ваемые чувства. Такое восстановление связи с чувственным элементом в рассказе клиента — существенный аспект мно­гих терапевтических подходов (Роджерс, Джендлин, Шефф и др.). Прежде всего это техники, которые помогают клиенту сосредоточиться на своих телесных ощущениях и в резуль­тате восстановить связи с внутренним миром. Такое пости­жение телесных ощущений сходно по своим функциям с техниками фокусирования, разработанными Джендлином (Gendlin, 1981). Действительно, многие из указаний, кото­рыми пользуется терапевт, применяющий техники фокуси­рования, подобны тем, что я использую в своей работе.

Клиент может исследовать не только свои телесные ощу­щения, но также и возникшие внутри него образы. Эта ра­бота с образами направляется самим клиентом, при этом она может быть похожа на направленное фантазирование и ак­тивное воображение в рамках юнгианской терапии, где те­рапевт не соприкасается с возникшим у клиента образом, а клиент удерживает образ внутри себя.

Подобный образный ряд зачастую обеспечивает переход к другим образам, наполняющим пространство терапевтиче­ского кабинета. Посредством них клиент не только пережи­вает прочувствованное ощущение внутри себя, но и окружа­ет себя воображаемым миром. Терапевт может войти в этот воображаемый мир как компаньон клиента. Попутно отме­тим, что во время сессии подобная экстернализация образ­ной сферы происходит спонтанно. Например, клиент с гне­вом в голосе говорит о своем отце и поглядывает на дверь, как будто ждет, что тот может войти в любой момент.

Такие признаки подсказывают терапевту, что клиент раз­мещает возникшие у него образы в окружающем простран­стве. Терапевт, восприимчивый к подобным подсказкам, может отреагировать и дать понять клиенту, что этот образ не остался для него незамеченным: «Вы смотрите туда, и я чувствую, что вы видите вашего отца». Такое высказыва­ние, вероятно, сделает ярче возникший у клиента образ. Как в примере, приведенном ранее, образ, который был на периферии восприятия, становится теперь более сфоку­сированным. Этот процесс можно еще более усилить, если терапевт попросит клиента описать то, что он видит: своего отца, его одежду, окружение; процесс напоминает инсце­нированный сеттинг в психодраме (Moreno, 1987). Начав подобным образом, терапевт и клиент могут войти в вообра­жаемый мир, репрезентированный в пространстве психоте­рапевтического кабинета.

Экстернализация мира внутренних образов открывает для клиента новые области исследования. Некоторые аспек­ты образа, размещенные в пространстве терапевтического кабинета, можно безопасно игнорировать, тогда как другие его аспекты, наоборот, необходимо исследовать предельно полно. Клиент может покинуть свое место в созданном образном пространстве и посмотреть на себя глазами своего отца, сохраняя при этом уверенность в том, что он может вер­нуться на исходную позицию, когда пожелает. Возможности для диалога, изучения, выражения чувств так же, как и воз­можности поделиться переживаниями, ограничены только воображением клиента и терапевта.