Заключение

Общее в работе Морено и Роджерса — это пространство для создания подлинно человекоцентрированной и основанной на действии терапии. Этот метод может развиваться собственным путем и через некоторое время выйти за рамки своих исходных установок.

Внутри человекоцентрированного подхода предпочте­ние отдается неструктурированной работе, в то время как в психодраме работа строится как движение от структу­ры к спонтанности. В этой статье мы пытались показать, что структуры, используемые в психодраме, следует рас­сматривать как часть естественного развития, которое не ор­ганизовывается кем-то, а возникает тогда, когда группа пред­принимает серьезную попытку использовать основанный на действии метод.

На когнитивном уровне это развитие выступает как не­кая дополнительная фаза по отношению к фазам дезинтег­рации и реинтеграции. На уровне действия это развитие проявляется как метаморфоза, совершающаяся каждый раз, когда человек отдается спонтанно возникающим качествам или, точнее, настроению той или иной ситуации. Объединив эти два принципа, я предложил четырехслойную модель ди­намики событий, происходящих в человекоцентрированной психодраматической группе.

Наконец, я предположил, что позитивный психотерапев­тический результат работы группы усиливается для каждого участника за счет той групповой сплоченности, которая воз­никает благодаря вовлеченности в совместное действие и речевое общение. Базовые терапевтические условия — эмпатия, конгруэнтность и безоценочное позитивное приня­тие, проявляемые фасилитатором группы, обеспечивают не только возникновение этой сплоченности, но и создание атмосферы безопасности, в которой группа может осущест­вить особого рода постановку, усиливающую, по-видимому, степень взаимодействия ее участников.

Этот амплифицирующий эффект, обнаруженный в дра­матизации, связан, как нам представляется, с тем, что драма­тическое действие, особенно отснятое на видео и пересмот­ренное его участниками, дает возможность достичь более высокого уровня сложности взаимоотношений, который, I свою очередь, может стать предпосылкой более высокого уровня групповой и личностной реинтеграции.

Литература

Brazier, D.J. (1991), A Guide to Psychodrama. London: Association for Humanistic Psychology.

Hipoliti, J., Coelho, F., Garcia, R., Godinho, J., and Nunes, O. (1986), 'Experiencia de dois Grupos de Psicodrama: perspectiva antro-poanalitica.' Paper presented at the 2nd Congresso Nacional de Psiquiatría Social, Lisboa, Portugal.

Marques-Teixeira,J. (1989), 'O Psicodrama na perspectiva da Aborda-gem Centrada na Pessoa', O Medico, 121, 75-94.

Moreno, J.L. (1965), Psychotherapie de Groupe et Psychodrame. Paris: PUF.

Rogers, C. (1957), 'The necessary and sufficient conditions of thera­peutic personality change', Journal of Consulting Psychology, 21, 95-103.

Часть третья

Вперед к будущему

МОЖЕМ ЛИ МЫ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ НЕ ПОДВЕРГАТЬ РЕВИЗИИ ПОНЯТИЕ "Я", ЛЕЖАЩЕЕ В ОСНОВЕ ЧЕЛОВЕКОЦЕНТРИРОВАННОГО ПОДХОДА?

Лэн Холдсток

ВВЕДЕНИЕ

За последние десять лет центрация на индивиде как единице социального порядка стала предметом всесторонней крити­ки. Такое смещение акцентов связано с наступлением новой эпохи и с развитием глобально взаимосвязанной мировой системы (Sampson, 1989а). Так, Гиртц пишет: «Присущее Западу общее представление о человеке как о свободной, уникальной, более или менее интегрированной мотивационной и когнитивной целостности, как о динамическом центре сознания, эмоций, суждений и активности, организованном в единое целое и противодействующем как другим таким же целостностям, так и своей собственной социальной и при­родной основе, является, как это ни странно, достаточно специфической идеей в многообразии мировых культур» (Geertz, p. 275).

Подход к Я как к неделимой сущности описывался раз­ными авторами не только как монокультурный, но и как этно­центрический (Hermans, Kempen, van Loon, in press); рацио­налистический, индивидуалистический и монотеистический (Johnson, 1985); эгоцентрический (Sampson, 1985; Shweder, Bourne, 1989); центрированный на равновесной структуре (Sampson, 1985); самодостаточный (Sampson, 1988); связан­ный (Geertz, 1974); индивидоцентрический (Jahoda, 1988); самодостоверный и независимый (Spence, 1985). Несколько более критичными оказались описания такого Я как буржуазного (Sampson, 1989b; Slugoski and Ginsburg, 1989), эгоистич­ного (Schwartz, 1986) и пустого (Cushman, 1990).

В ряду этих точек зрения нуждается в оценке и концеп­ция Я, лежащая в основе человекоцентрированного подхода Карла Роджерса (Rogers, 1959, 1977). Основными посылка­ми этого подхода с момента его возникновения стали такие качества людей, как самоактуализация и саморегуляция. Отправная точка человекоцентрированного подхода — цен­тральное положение Я и автономия индивида. «Источник регуляции находится скорее внутри человека, нежели в бо­лее глобальной системе или поле» (Holdstock, 1990а, р. 110). Даже в социальных аспектах этой теории усиление влияния индивида рассматривается как центр, посредством которого обеспечиваются социальные изменения.

Данную главу составляет обзор современных представ­лений о Я с позиций различных дисциплин и альтернатив­ных моделей, которые со временем могут послужить основой для радикально измененной концепции Я в рамках челове­коцентрированного подхода. В обзоре рассматривается возможность такой концепции человека, которая отрицает монокультуральную идею Я как отдельной сущности, проти­вопоставленной миру. В соответствии с этим новым взгля­дом Я считается неразрывно взаимосвязанным с другими людьми. Расширенное понимание Я может включать даже умерших людей и огромный мир животных, растений и нео­душевленных предметов. Сила и способность к управлению рассматриваются как свойства, присущие главным образом не индивиду как таковому, а полю сил, в котором он сущест­вует (Holdstock, 1990b).

КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС

В течение столетий философы, писатели и поэты размышля­ли о природе Я. Наиболее выдающимися философами из чис­ла тех, кто «посвятил себя решению вопроса о том, что может быть логически постулировано для объяснения единства, непрерывности и самоидентичности человека» (Slugoski, Ginsberg, 1989, p. 36), были Декарт, Локк, Юм, Кант и Сартр.

Среди выдающихся деятелей литературы можно назвать Шекспира, Гессе, Блейка, Topo и др. Однако именно Уильям Джеймс впервые ввел в психологию понятие Я, опубликовав свою книгу «Принципы психологии» (1890). Осуществлен­ное им разграничение «познающего Я» (I) и «познаваемого Я» (эмпирического Я, или Me) стало основополагающим в психологии и создало соответствующую основу для человекоцентрированного понятия Я.

Наибольшее влияние на формирование идей Джеймса оказали труды Гегеля (van der Veer, 1985). По Гегелю, «инди­видуальное Я не является тем, что дано непосредственно, это понятие, создаваемое социумом. Человек не может обла­дать самосознанием без "посредничества" других людей. Таким образом, по мнению Гегеля, абсурдно верить в то, что существует индивидуальное Я, предшествующее взаи­модействию с другими людьми. Акцент на взаимодейст­вие с другими людьми в гегелевской философии связан с представлением об активных индивидах... Для Гегеля знать что-то означает быть вовлеченным в активность» (van der Veer, 1985, p. 7).

Гегель оказал влияние не только на работы Джеймса, по и на работы многих других авторов (как опосредованно, через Джеймса, так и непосредственно), разрабатывавших концепции Я в течение последнего столетия. В числе этих теорий — концепции символических интеракционистов (Mead, 1968), социальных конструктивистов (см.: Gordon, Gergen, 1968), теоретиков когнитивной психологии (Kelly, 1955; Rotter, 1954), психологии личности (Allport, 1937), В также социологов (Marx, Engels, Parsons, Dürkheim, Weber, Sorokin). Идея Я, формирующегося во взаимодействии с другими, была усложнена в последнее время за счет рассмотрения исторического, социального, экономического и политического контекстов, в которых осуществляется это взаимодействие (Gergen, 1989; Harre, 1989; Sampson, 1989b).

В этой связи особый интерес представляет эволюция та­ких дисциплин, как философия и науки о человеке, где акцен­тируется внимание на значимости Я как агента социальных отношений (Dockecki, 1990; Holdstock, 1991). Науки о челове­ческом развитии предлагают необходимую теоретическую надстройку для уточнения и исследования компонентов активности, без которых нельзя понять Я. Я возникает и про­является в том, что мы делаем или не делаем, и в том, как мы действуем по отношению друг к другу.