Нерефлексирующий антидогматизм

Антидогматическая установка иногда используется со­вершенно неосознанно. Во имя свободы (самоопределения психотерапевта) человекоцентрированный подход сводится к совершенно неузнаваемой коммуникативной технике. Под видом «аутентичности и спонтанности» возникают странные формы терапевтического взаимодействия, кото­рые более похожи на расстройства поведения, нежели на отрефлексированное выражение человекоцентрированной позиции. Поиски человекоцентрированного стиля ведут иногда к увеличению числа грубых ошибок, к попыткам вы­дать плохие привычки за проявления высочайшей терапев­тической компетентности.

Зачастую отсутствует понимание необходимости соотне­сения новых понятий и интерпретаций человекоцентрирован­ной терапии с базисными, или традиционными, понятиями. Более чем лаконичные ссылки на собственные переживания и личный опыт оказываются, как правило, единственным аргументом в теоретических рассуждениях.

Проблема авторитета

Я думаю, мы должны принять как факт следующее поло­жение: приверженность терапевтов человекоцентрирован­ному подходу предполагает независимость от разного рода авторитетов (в том числе и от авторитета самого Роджерса). Это и понятно, поскольку независимость и скептическое от­ношение к авторитетам подкрепляются впечатляющим и убе­дительным примером работы самого Роджерса, — тем образ­цом, который так же трудно достичь, как и проигнорировать. Решения часто находятся где-то между слепым подражанием и тупой невосприимчивостью, когда, бравируя правом разви­вать собственное представление о «человекоцентрированности», психотерапевт не может даже внятно сказать, что от­ражают в его практике понятия, предложенные Роджерсом.

Дилемма внутри профессионального мира

Второй круг проблем на пути обретения человекоцентрированным терапевтом ясного ощущения собственной идентич­ности коренится в социальных и экономических условиях реализации его профессиональной роли. Соревнование ме­жду различными школами психотерапии неуклонно усили­вает инструменталистские и технологические тенденции. Необходимость быть успешным — это своего рода «шоры» для всех терапевтов, сужающие и ограничивающие пред­ставления об эффективности, и эти шоры с трудом согла­суются с человекоцентрированными принципами.

Распространенность

Особая проблема — явный успех человекоцентрированных идей. К сожалению, популярность тренинговых про­грамм по человекоцентрированной терапии не столько следует из искреннего и глубокого понимания терапевтами ее теории и практики, сколько диктуется соображениями удобства. О человекоцентрированной терапии можно сказать то же, что и об английском языке: этот язык потому так лю­бим и распространен в деловой и научной сфере, что на нем можно говорить одновременно и быстро, и плохо.

Человекоцентрированной терапии часто обучают в пер­вую очередь, и к тому же обучают неверно, потому что счи­тается, что этим методом легко овладеть. За этим мнением кроется представление о том, что овладеть им может каж­дый, — нужен только дружелюбно настроенный и понимаю­щий человек. Наверно, среди обучающихся любым другим видам терапии нет такого большого числа людей, которые столь быстро приходили бы к убеждению, что они (даже без особой подготовки) уже в совершенстве овладели терапев­тическим методом.

Оценка со стороны других

Кризис может также возникнуть в результате оценки человекоцентрированной терапии сторонниками других тера­певтических школ. Основные базисные принципы человекоцентрированной терапии являются для них досадным контрапунктом. Исследования показывают, например, что человекоцентрированные принципы валидны для других школ. Как ни странно, но этого факта оказалось достаточно для того, чтобы выдвинуть аргумент за ограничение человекоцентриро­ванного подхода. Аргумент заключается в том, что другие те­рапевтические подходы всегда базировались на человекоцентрированных принципах. Такова еще одна поверхностная и неверная интерпретация человекоцентрированного подхода.

Таким образом, точка зрения, дискредитирующая человекоцентрированную терапию, заключается в том, что дан­ная терапия — это слабый, невыразительный, не имеющий каких-либо глубинных эффектов подход, могущий быть полезным лишь в случае незначительных жизненных кризи­сов; это что-то для начинающих, а более высокая психотера­певтическая квалификация достигается лишь на основе дру­гих терапевтических подходов.

Распространенность всех этих ложных представлений отражает весьма серьезную проблему идентичности человекоцентрированных психотерапевтов, имеющую много побочных эффектов, в числе которых снижение внешней убедитель­ности данной терапии, неодобрение со стороны других тера­певтических школ, и — что, возможно, еще хуже — ослабление способности интуитивного видения у последователей челове­коцентрированного подхода. Все это низводит обучение человекоцентрированной терапии до механического заучивания разных форм интервенций. В данной связи все дебаты по по­воду того, что в действительности означает быть человекоцентрированным, более чем оправданы и уместны (Cain, 1986).