Перспективы психологии

Монокультурная ориентация и центрация психологов на ав­тономном индивиде стали предметом оживленного обсужде­ния на страницах журнала «American Psychologists», офици­ального органа Американской Психологической Ассоциации (Albee, 1982,1986; Bandura, 1982; Corlett, 1988; Cushman, 1990; Dansereau, 1989; Gibbs, Shnell, 1985; Ho, 1985; Hogan, 1975; Perloff, 1987; Prilleltensky, 1989; Sampson, 1985,1989a; Sarason, 1981; Spence, 1985; Waterman, 1981). Эта дискуссия выявила возрастающее осознание ведущими психологами того факта, что существуют и иные, отличные от устоявшихся, психоло­гические реалии.

Транскультурные перспективы

Кампания, направленная против этноцентрического, запад­ного видения Я, затронула также многие другие разделы со­циальных наук. В ходе этой кампании были представлены альтернативные представления о Я, являющемся неотъем­лемой частью общества, культуры и времени. Речь идет не просто о множестве социальных ролей Я, отмеченном еще Джеймсом и многими последующими авторами, а об элемен­тах, конституирующих Я.

Культурная и психологическая антропология (Hallowell, 1976), транскультурная психиатрия (Kleiman, 1980), кросс-культурная (Bond, 1988) и этническая психология (Diaz-Guerrero, 1977; Heelas, Lock, 1981) располагают огром­ным количеством данных, противоречащих монокультурному и индивидоцентрическому подходу к Я. Антропологи прове­ли четкую грань между универсалистским и культурно-реля­тивистским представлениями о Я для того, чтобы прояснить существующее многообразие его пониманий. Универсалисты утверждают, что базовые психологические процессы одинаковы для всех людей. Например, поощрение имеет одинаковый стимулирующий эффект для любого человека, а шизофрения обнаруживается во всех культурах. Лозунг универсалистов — «Внешне разные, но на самом деле одинаковые». Эквивалент­ность и гомогенность доминируют над разнообразием. Интри­гующий универсалистский тезис, сформулированный Малпассом, состоит в том, «что люди из западных стран адекватно представляют всю человеческую популяцию» (Malpass, 1988, р. 29). Согласно Малпассу, положение о том, что существу­ют «какие-либо свидетельства о реальных различиях между когнитивными и другими психологическими процессами в различных культурах, является спорным» (там же, р. 31).

Культурные релятивисты, напротив, убеждены, что эти различия совершенно очевидны. По их мнению, влияние культуры на психику людей слишком велико, чтобы реали­зовались принципы универсалистов и их девиз — «Различ­ные, но равные». Представители крайних форм культурного релятивизма утверждают: то, что присуще одной культуре, не свойственно никакой другой. Однако Триандис (Triandis, 1988) полагает, что лучше рассматривать психологические характеристики как имеющие относительную универсаль­ную валидность. Принцип подкрепления будет иметь, таким образом, высокую универсальную валидность, в то время как принцип Я как самодостаточной единицы — низкую. Поэтому, «хотя во всех культурах индивид так или иначе рассматривается в качестве практического деятеля, боль­шинство деятелей не придерживаются индивидуалисти­ческих представлений о человеке» (Miller, 1988, р. 275).

В этнической психологии «зачастую оперируют весьма отличными и при этом более социально ориентированными представлениями о том, что конституирует человека» (Jahoda, 1988, p. 91). Другие люди и общество в целом важны не только потому, что они упрочивают Я-концепцию или же образуют контекст, в котором разыгрываются социальные роли (как это подчеркивали символические интеракционисты и социальные конструктивисты), но также потому, что они являются интегральными компонентами Я.