Краткий очерк исторического развития микробиологии

Возникновение и развитие медицинской микробиоло­гии в значительной степени связаны с развитием общей медицины, а также с изучением инфекционных заболева­ний. Заразные болезни с их внезапным началом, массо­вым распространением, высокой смертностью известны очень давно.

Во времена Византийской империи среди народов, на­селявших бассейн Средиземного моря, за 50 лет умерло от чумы до 100 млн. человек. В средние века «черная смерть», как тогда называли чуму, охватила Европу и Африку. В Европе в начале XV века от чумы погибла почти четверть населения. Люди панически боялись эпи­демий, а непонимание причины возникновения заразных болезней заставляло считать их вмешательством сверхъ­естественных сил.

Однако еще издавна было замечено, что некоторые эпидемии связаны с появлением значительного количе­ства мух. Заболевания малярией сопоставляли с боль­шим числом комаров в болотистых местностях, с нездо­ровыми испарениями от гнилой воды. Первая миазмати­ческая теория происхождения инфекционных болезней была предложена Гиппократом. Он полагал, что причи­ной эпидемий является вдыхаемый людьми воздух, на­сыщенный болезнетворными испарениями — миазмами. Эта теория господствовала много веков и была поколеб­лена только в XIV столетии, когда возникшая в Европе эпидемия чумы заставила подумать о возможности за­ражения здоровых людей непосредственно от больных. В 1374 г. впервые в Венеции был издан указ об изоляции подозрительных людей и товаров. В дальнейшем срок изоляции был доведен до 40 дней (quarantina), почему изоляция и получила название «карантин».

Распространение в Европе в средние века сифилиса, сыпного тифа указывало на возможность заражения лю-

ей ДРУ^{Г от д}РУ^га> контактным путем. Вместе с тем на основе миазматической теории происхождения болезней невозможно было разработать эффективные меры борь­бы с инфекционными заболеваниями.

Итальянский врач Фракасторо, живший в эпоху Возрождения (XVI век), впервые собрал все сведения, накопленные медициной до него, и попытался стройно изложить теорию «живого контагия» — живой причины заразных болезней (1546). Фракасторо предположил, что наряду с существами, видимыми простым глазом, имеется бесчисленное множество живых «мельчайших и недоступных нашим чувствам частиц», или семян, ко­торые обладают способностью порождать и распростра­нять подобных себе. Они могут поселяться в гнилой во­де, рыбе, оставшейся после наводнения, в падали и про­никают в человеческий организм, вызывая болезни. Фра­касторо различал три пути заражения: через соприкос­новение с больным, через соприкосновение с предметами, которые употреблял больной и, наконец, через воздух. При этом каждому виду заражения соответствовал свой особый контагий. Лечение болезни, как полагал Фрака­сторо, должно быть направлено не только на облегчение страданий больного, но и на уничтожение размножаю­щихся частиц контагия. Фракасторо можно по праву счи­тать одним из основоположников современной науки — эпидемиологии; он не только дал общую теорию «живого контагия», но и разработал систему предохранительных мероприятий, причем некоторые из них применяются и сейчас. Так, чтобы не допустить распространения конта­гия, больных рекомендовалось изолировать, ухаживать за ними полагалось в специальной одежде. С городом, пораженным эпидемией, прерывалось сообщение. Торгов­ля производилась на специальных заставах, где деньги опускали в уксус, а товары окуривали дымом. Недоста­вало только одного — увидеть эти контагии.

Эго сделал 150 лет спустя человек, который жил в 1 олландии, торговал сукном, а в свободное время шли­фовал линзы, мастерил микроскопы и рассматривал в них все, что его интересовало. Его звали Антонием ван Левенгуком. Сделанные им микроскопы давали по тем 16П^{М8НаМ довольно} сильное увеличение (более чем в по ^ ^{вот одна}*Ды, рассматривая под микроско-

м настой перца («почему он обжигает язык, нет литам льчаиших колючек?»), Левенгук увидел в капле на-

стоя великое множество крошечных зверьков. Они быстро двигались и копо­шились, как муравьи в муравейнике. Все дела были заброшены, и Ле­венгук начал усердно ис­кать анималькулей (зве­рушек), как он их назвал, в гнилой воде, тине, в на­лете с собственных зубов. Он научился различать анималькулей, рисовал их. Изложив свои наблю­дения, Левенгук вместе с рисунками отправил их в Лондонское королевское

1723)

Антоний Ван Левенгук (1632— общество. Так было поло-

жено начало новой нау­ке — микробиологии. Об­ложку «Журнала бакте-

риологии» — печатного органа микробиологов США — украшает медальон с портретом Левенгука в знак бла­годарности и признания его заслуг.

В конце XVIII века впервые были высказаны смелые предположения о том, что каждая заразная болезнь вы­зывается особым возбудителем. Русский ученый, воен­ный врач Д. С. Самойлович, участник борьбы с эпиде­мией чумы в Москве в 1771 —1772 гг., пытался при по­мощи микроскопических исследований найти возбудите­ля чумы. Но ему не удалось ввиду несовершенства микро­скопов в то время. Д. С. Самойлович показал, что зара­жение чумой происходит при непосредственном соприко­сновении с больным или его вещами. Он впервые пред­ложил производить прививки «заразного ослабленного начала чумы» людям, соприкасающимся с больными.

Конец XVII — начало XIX века в развитии микробио­логии можно охарактеризовать как период описательный, собирательный. В это время были открыты и описаны различные микроорганизмы, ученые начали знакомиться с их свойствами. Однако уже и тогда врачи пытались бороться с заразными болезнями человека.

Первым победил тяжелую болезнь — натуральную оспу — сельский врач англичанин Эдуард Дженнер.

3 те времена оспа была широко распространена во мно­гих странах. От нее часто умирали или слепли и остава­лись калеками на всю жизнь. Дженнер отличался исклю­чительной наблюдательностью; он заметил, что заболева­ние людей коровьей оспой предохраняет их от заражения натуральной. В 1796 г. Дженнер в присутствии свидетелей и врачей привил 8-летнему мальчику коровью оспу, а через 1'/2 мес — натуральную оспу. Ребенок не заболел, его организм оказался невосприимчивым к оспе. Привив­ка против оспы получила признание и принесла челове­честву одну из величайших побед над страшной бо­лезнью.

Только с помощью прививок оспа в нашей стране была ликвидирована. Одним из первых декретов Совет­ского правительства, подписанным В. И. Лениным, было введение обязательного оспопрививания (1919).

С открытием микроорганизмов возникли новые проб­лемы. Предстояло решить вопросы: 1) о происхождении микробов, 2) об их природе, 3) о значении микроорга­низмов в жизни человека.

Происхождение микроорганизмов. С раскрытием тай­ны происхождения микроорганизмов связан длительный спор о самозарождении и размножении микробов, кото­рый продолжался с начала XVIII и до второй половины XIX века. Мысль о самозарождении живых существ бы­ла не нова. С давних времен считали, что некоторые жи­вотные могут рождаться не только от себе подобных, но и возникать из неживой материи: лягушки — из ила, мы­ши — из старого зерна. Однако просто было доказать, что в банке с илом лягушки не возникают (такие опыты ставились в Лондонском королевском обществе), что му­хи, вши и другие насекомые происходят от себе подоб­ных, а не самозарождаются. Происхождение микробов оставалось неясным. Казалось, что они возникают «из ничего».

Профессор университета в Павии, итальянский аббат Лаццаро Спалланцани проделал простой и остроумный опыт, который показал, что микроорганизмы происходят ^от себе подобных. Спалланцани поместил в капельку во- Ды один микроб и, наблюдая за ним, увидел, как тот увеличился в размерах, истончился в середине и вскоре Разделился на две сходные особи.

сво >У^сский исследователь М. М. Тереховский (1775) в

^еи работе «Об анималькулях» показал, что если на-

стой, содержащий микроор­ганизмы, подвергнуть нагре­ванию и охлаждению, то «анималькули» погибают и длительное время не появ­ляются вновь. Француз Пу- ше и другие ученые опровер­гали эти опыты, доказывая, что в прокипяченном бульо­не через некоторое время опять появляются микроор­ганизмы. Спор решила пре­кратить Французская ака­демия, назначившая премию тому, кто докажет истину. Этой премии был удостоен Луи Пастер, который пока­зал, что если бульон доста- Луи Пастер (1822—1895) точно длительно прокипя­тить, плотно закрыть и не дать доступа в него микро­организмам, находящимся в воздухе, то они в бульоне не развиваются. Возражения противников, что кипячение убивает в воздухе над жидкостью «воспроизводящую си­лу», необходимую для самозарождения, были также оп­ровергнуты Пастером. Прокипяченный бульон долгое время остается прозрачным и микробы в нем не развива­ются, если горлышко колбы изогнуто так, что пыль, а вместе с ней и микроорганизмы оседают на его стенках. Стоит лишь наклонить колбу и слегка смочить стенки горлышка, как в бульоне начинают развиваться микро­бы. Так окончательно была опровергнута теория самоза­рождения (1860).

Природа микроорганизмов. С открытием микроорга­низмов возникла необходимость систематики и класси­фикации их. Линней, крупнейший систематик XVIII века, объединил все микроорганизмы в одну группу под наз­ванием «хаос». Действительно, растения и животные различаются между собой достаточно четко, в то время как отнести микроорганизмы к одной из групп очень трудно. Тем не менее в конце XVIII века были предприняты попытки классификации микроорганизмов. Вначале они были помещены между животными и расти­тельными организмами (Мюллер, 1786). Зате*м в 1852 г.

Перти предположил, что некоторые микроорганизмы от­носятся к растительному миру. Кон (1854) на основе сходства внешней формы, роста и размножения вибрио­нов с низшими водорослями отнес их в группу низших растений (Schizophita). Негели установил, что микро­организмы, как и грибы, не имеют хлорофилла и пи­таются за счет разлагающихся органических веществ. Учитывая особенности размножения микроорганизмов (греч. schizo — дробиться), Негели объединил их в особую группу грибов-дробянок (Schizomycetes — шизо- мицеты). Это название сохранилось за бактериями до сих пор.

Геккель в 1866 г. предложил объединить всю группу микроорганизмов собирательным названием «протесты» (греч. protistos — самый первый), которое применяется и в настоящее время.

В основу классификации микроорганизмов Коном и Негели было положено изучение морфологии бактерий. Это привело к появлению в микробиологии двух направ­лений— мономорфизма и плеоморфизма.

Мономорфисты во главе с Коном считали, что у бак­терий, так же как и у других организмов, существует постоянство формы. Как бы ни менялась форма клетки в процессе развития, она всегда возвращается к своей основной типичной. Поэтому среди бактерий можно вы­делить роды и виды, не переходящие друг в друга, име­ющие наследственно закрепленные признаки, которые передаются из поколения в поколение.

Плеоморфисты, возглавляемые Негели, наоборот, считали, что у бактерий нет постоянства формы. Она ме­няется в зависимости от условий среды: микробы могут быть то шариками, то палочками, то вибрионами. Плео­морфисты полагали, что один и тот же микроб может вызвать инфекционную болезнь или процесс брожения в зависимости от условий существования. Некоторые вооб­ще отрицали самостоятельность бактерий, считая их ста­диями развития грибов. Как потом оказалось, многие крайности в учении плеоморфистов были вызваны несо­вершенством методик культивирования бактерий на пи­тательных средах. Загрязнение их различными видами микробов принималось за разные формы одного и того же микроба. В результате победу одержали мономорфи­сты. Это сыграло положительную роль в развитии мик­робиологии, так как дало возможность изучить специфи­ческие свойства микробов, в том числе и патогенных, вызывающих заболевания животных и человека.

Значение микроорганизмов в жизни человека. В нача­ле XIX века были открыты микроорганизмы, которые вызывали сбраживание пивного сусла, — дрожжи (1837), а затем описаны паразитические грибы — возбудители болезни шелковичных червей (мускардины) и возбуди­тели парши человека. В середине XIX века появились первые сообщения Поллендера (1849), Брауэлля в Рос­сии и Давена в Западной Европе о находках неподвиж­ных нитевидных телец в крови животных, больных си­бирской язвой. Однако только гениальные работы фран­цузского ученого Пастера положили начало развитию со­временной научной микробиологии.

Луи Пастер, химик по образованию, посвятил свою жизнь изучению микроорганизмов и разработке методов борьбы с заразными заболеваниями. Интересы его были обширны: он изучал процессы брожения (1857) и само­произвольное зарождение микробов (1860), болезни ви­на и пива (1865) и болезни шелковичных червей (1868). Он предложил вакцины против сибирской язвы (1881) и предохранительные прививки против бешенства (1885).

Изучая процессы брожения (молочнокислое и масля­нокислое), Пастер установил, что они вызываются мик­роорганизмами. Среди них впервые им были обнаруже­ны анаэробы — микробы, способные жить и размножать­ся без кислорода. Позднее Пастер открыл анаэробного возбудителя газовой гангрены. Работы Пастера по изу­чению процессов брожения имели большое практическое значение. Изучая болезни вина и пива, их брожение и скисание, Пастер предложил практические меры, предо­храняющие вино и пиво от порчи. Прогревание их при 60—70°С не портило вкуса и предохраняло от скисания. Этот метод, получивший название пастеризации, широко используется и в настоящее время в пищевой промышлен­ности.

Позже, изучая процессы гниения, Пастер пришел к выводу, что и они вызываются микроорганизмами. От­крытия Пастера дали возможность знаменитому англий­скому хирургу Джозефу Листеру проводить противогни­лостное лечение ран с помощью местного применения химических средств, а также принять меры к уничтоже­нию микробов в окружающей среде (антисептика и асептика).

работы Пастера по изучению болезни шелковичных червей относятся к 1868 г. Он открыл возбудителя этого заболевания и предложил уничтожать заболевших бабо­чек и отложенные ими яйца. Эти меры буквально спас­ли шелководство Франции.

Особенно велики заслуги Пастера в изучении сибир­ской язвы и бешенства. Пастер доказал, что палочки, об­наруженные в организме погибших от сибирской язве животных, являются возбудителями этой болезни. Ой предложил и способы борьбы с ней, вводя здоровым жи­вотным искусственно ослабленную культуру сибиреяз­венных бацилл. Материал, используемый для прививок, в честь Дженнера был назван вакциной (от лат. vacca — корова). Введение вакцины создавало в организме жи­вотных невосприимчивость к заражению сибиреязвенны­ми бациллами в смертельной дозе.

В конце 1880 г. Пастер посетил госпиталь, где уви­дел мучения ребенка, погибающего от бешенства. Это произвело тяжелое впечатление на ученого. Начались поиски средства, способного победить болезнь. Почти 5 лет Пастер и его ученики Ру и Шамберлен изыскивали средство, предохраняющее организм укушенного челове­ка от заболевания. Вакцина против бешенства была при­готовлена и испйтана вначале на 9-летнем мальчике, по­кусанном бешеной собакой, а затем на 19 русских кре­стьянах, прибывших в Париж из Смоленска после укусов бешеным волком. Вакциной служил полученный Пасте­ром из мозга зараженного кролика препарат — «вирус фикс» (fixe — постоянный, фиксированный, вирус-яд). Специально обработанный, он терял свою ядовитость, но приобретал способность предохранять от возникнове­ния заболевания. Работами Пастера по созданию нево­сприимчивости к инфекционным заболеваниям были за­ложены основы вакцинопрофилактики заразных болез­ней, давшей блестящие результаты в настоящее время.

Выдающийся немецкий микробиолог Роберт Кох был современником Пастера. Ему микробиологическая нау­ка обязана совершенствованием методов микробиологи­ческой техники: он предложил способы окраски, которые помогли изучить строение многих микробов, использо­вал осветитель Аббе при микроскопировании, ввел мик­рофотографирование. Разработанные Кохом методы микробиологических исследований позволили получить возбудителей инфекционных заболеваний в чистой куль­

туре, содержащей только один вид микроорганизмов. Это ста­ло возможным при выращива­нии микроорганизмов на плот­ных питательных средах, пред­ложенных Кохом. На них мож­но было получить рост популя­ции микробов из одной клетки в виде колонии. Появилась возможность изучить физиоло­гические и биохимические свойства микробов одного ви­да, проверить их способность вызывать заболевания у экспе­риментальных животных. Все это позволило буквально за 10—20 лет открыть, описать

р„*_рт Ко» ,,843-ШО, LraStaSSTcSl

Кох открыл возбудителя тяже­лейшего заболевания человека — холеры, а также возбу­дителя одного из наиболее распространенных заболева­ний— туберкулеза. Кохом был предложен и препарат для его лечения — туберкулин, представляющий продукт жизнедеятельности туберкулезной палочки (микобакте­рии туберкулеза). К сожалению, он не был эффективен при лечении заболевания. Но и в настоящее время ту­беркулин Коха применяют для диагностических целей при туберкулезе (пробы Пирке и Манту).

Русский ученый-биолог Илья Ильич Мечников внес огромный вклад в развитие микробиологии и иммуноло­гии. Он создал фагоцитарную теорию иммунитета. Меч­ников показал, что одним из важнейших механизмов за­щиты человека от проникших в его организм болезне­творных микробов является клеточная защита. Так, например, при воспалении белые кровяные тельца — лейкоциты — захватывают и пожирают микробов, про­никших в ткани человеческого организма. Мечников назвал эти клетки фагоцитами (от греч. phagos — по­жирающий, Kytos — клетка). Разработке и доказатель­ству фагоцитарной теории иммунитета Мечников посвя­тил 25 лет жизни. За создание учения об иммунитете он был удостоен первой Нобелевской премии.

Много внимания уделял Мечников проблеме старения

организма. Он полагал, что гнилостные микробы, живу­щие в толстом кишечнике человека, отравляют орга­низм ядовитыми продукта­ми своей жизнедеятельно­сти, Мечников предлагал и способы, позволяющие отда­лить старость. Они были ос­нованы на использовании антагонизма среди микро­бов. Чтобы избежать по­ступления ядовитых продук­тов в организм, Мечников предлагал заменить гнило­стную флору кишечника другой, полезной для орга­низма, например МОЛОЧНО- И И. Мечников (1845—1916) кислыми бактериями, кото­рые находятся в простоква­ше. Несмотря на то что проблема старения организма оказалась намного сложнее, чем это полагал Мечников, идея использовать один вид микроба в борьбе против другого (антагонизм) принесла существенные плоды. Она получила блестящее воплощение в применении ан­тибиотиков для лечения инфекционных болезней. Анта­гонизм микробов используется в настоящее время при изготовлении из различных микробов биопрепаратов (ко- либактерин, бифидобактерии и др.) для лечения кишеч­ных заболеваний.

Дальнейшие успехи микробиологии. Конец XIX и на­чало XX века характеризуются открытием, описанием и изучением различных возбудителей инфекционных забо­леваний. В 1884 г. Эберт и Гаффки описали возбудителя брюшного тифа — брюшнотифозную палочку, Нико- лайер и Китазато — возбудителя столбняка. Китаза- то и Иенсен — возбудителя чумы. Немецкий врач Леффлер первым обнаружил возбудителя дифтерии, который получил название палочки Леффлера. Английс­кий исследователь Дэвид Брюс в 1886 г. открыл возбу­дителя лихорадки острова Мальта. В честь этого откры- ^тия возбудитель заболевания был назван бруцеллой, а за­болевание— бруцеллезом. Тогда же было показано, что °пирохеты могут быть возбудителями очень тяжелых за­

болеваний человека. В 1868 г. Обермейер открыл спиро­хету — возбудителя возвратного тифа. Шаудин и Гофман в 1905 г. описали бледную спирохету — возбудителя си­филиса. Открытия следовали одно за другим. В 1875 г. в Петербурге Ф. А. Леш открыл дизентерийную амебу — возбудителя амебной дизентерии. Это повлекло за собой открытие возбудителей различных заболеваний среди простейших. Через 5 лет после работы Леша француз­ским военным врачом Лавераном в крови больных маля­рией был открыт возбудитель этого заболевания. Англи­чанин Росс, итальянец Грасси и русский ученый В. Я- Данилевский доказали, что переносчиком возбуди­теля малярии от больного человека к здоровому являют­ся комары. В 1898 г. П. Ф. Боровский описал возбудителя кожного лейшманиоза, оказавшегося жгутиковым про­стейшим, а Брюс открыл патогенных трипаносом. Боль­шой вклад в науку был внесен Д. Л. Романовским, пред­ложившим специальные методы окраски препаратов кро­ви и простейших организмов. Это позволило детально изучить морфологию малярийного паразита. В 1901 г. Н. С. Соловьев в Томске установил, что простейшие ба­ла нтидии вызывают у человека тяжелое поражение ки­шечника — балантидиаз.

Пути открытия и изучения некоторых возбудителей, например риккетсий, были поистине драматичными. За­болевания сыпным тифом известны давно, однако долго не удавалось найти их возбудителя и установить пути за­ражения здорового человека от больного. В 1876 г. рус­ский исследователь О. О. Мочутковский неоднократно вводил себе кровь сыпнотифозного больного, после чего заболел сыпным тифом. Этот героический опыт показал, что возбудители при сыпном тифе находятся в крови больного человека. Однако было неясно, как они прони­кают в организм человека. За 2 года до опытов Мочут- ковского профессор Киевского университета Г. Н. Минх, заразив себя кровью больного возвратным тифом, уста­новил, что возбудители его находятся в крови. Он впер­вые высказал мысль о переносе возбудителей сыпного и возвратного тифа кровососущими насекомыми, в част­ности вшами. Это предположение блестяще подтвердил в 1909 г. Шарль Николь. В экспериментах на обезьянах он доказал, что переносчиком сыпнотифозной инфекции является платяная вошь. В этом же году Риккетс обнару­жил возбудителя сыпного тифа в Америке, а Провачек —

в Европе. В честь исследова­телей, умерших от сыпного _Тифа при изучении его, воз­будитель был назван рик- кетсией Провачека.

История открытия виру­сов началась в конце XIX века, когда два молодых исследователя — Д. И. Ива­новский и В. В. Половцев — заинтересовались болезнью табака на Украине и в Бес­сарабии. Ивановскому уда­лось установить, что сок, по­лученный из листьев боль­ных растений, при втирании в здоровые листья вызывает их поражение. Однако роста ^ микроорганизмов на пита- Д- ^и* Ивановский (1864—1920)

^ тельной среде не было, а сок оставался заразным после ^ фйльтрации его через фильтры. Ивановский (1892) при­шел к выводу, что болезнь табака вызывается мельчай­шим агентом, который проходит через мельчайшие поры фильтра и не растет на питательных средах. Датский бо­таник Мартин Бейеринк, также изучавший болезнь таба­ка, назвал вновь открытое вещество вирусом, определив его как «жидкое живое заразное начало». История изуче­ния вирусов начинается только после 1932 г., когда аме­риканский биохимик Стенли заинтересовался загадочны­ми невидимками. Стенли, изучая биохимическими мето­дами сок, полученный из больных листьев табака, устано­вил, что вирусы имеют белковую природу. Оставив кол­бу, содержащую вирусный белок, в холодильнике, Стенли с удивлением обнаружил, что вирусный белок способен кристаллизоваться. Эффект кристаллизации был ошелом­ляющим и Стенли надолго отказался от мысли, что ви­рус — живое существо. Он считал, что это белковые фер­менты, способные увеличиваться в количестве по мере Р°ста организма. Исследуя белок вирусов, английские биохимики Боуден и Пири показали, что он является Фосфопротеином, а в дальнейшем установили, что виру- ^^ы> как и все живые организмы, содержат нуклеопротеи-

Увидеть вирус удалось лишь после того, как стали

доступными для исследования электронные микроскопы. Это позволило изучить форму вирусов, их строение и структуру. В наше время были изучены также процессы размножения вирусов, отличающиеся от размножения других микроорганизмов.

В начале XX века были найдены вирусы у бактерий (бактериофаги), а позднее у актиномицетов (актинофа- ги). Вирусы оказались возбудителями многочисленных и часто очень тяжелых заболеваний человека. Полагают, что они могут быть также причиной возникновения неко­торых опухолей.

Однако не только изучение причин болезней и их пе­реносчиков волновало ученых. Они вели поиски новых профилактических и лечебных средств, позволяющих успешно бороться с инфекционными болезнями: 1) хи­миотерапевтических препаратов и антибиотиков, оказы­вающих действие на возбудителей инфекций, 2) вакцин­ных препаратов, предохраняющих человека от заболева­ния, 3) иммунных лечебных сывороток для лечения инфекционных болезней.

Учение об иммунитете и его практическое примене­ние. В борьбе с инфекционными болезнями огромное зна­чение имеет невосприимчивость к ним человека — имму­нитет. В 1898 г. Пауль Эрлих создал первую гумораль­ную теорию иммунитета. Этому предшествовали опыты Беринга и Китазато, которые в 1890 г. установили, что в крови больного дифтерией появляются противоядия, ко­торые защищают организм от ядов дифтерийной палоч­ки. Авторы назвали их антителами, а поскольку они находятся в крови, теория невосприимчивости Эрлиха по­лучила название гуморальной (от лат. humor — жид­кость). Разработка И. И. Мечниковым клеточной теории иммунитета позволила в дальнейшем установить, что невосприимчивость к инфекционным заболеваниям — иммунитет — обеспечивается⁷ тесным взаимодействием клеточных и гуморальных факторов защиты. В борьбе с инфекционными заболеваниями искусственное создание невосприимчивости в организме человека имеет огромное значение. Тот факт, что человек становится иммунным после перенесенной болезни, был известен давно. Именно народные наблюдения были положены Дженнером в ос­нову иммунизации против оспы. Пастеру принадлежит заслуга научного обоснования и разработки метода искусственного повышения невосприимчивости к инфек-

ционным заболеваниям и создания вакцин против сибирской язвы и бешен­ства. В России большую работу по совершенство­ванию прививок против бешенства проделал

М. П. Чумаков

Н. Ф. Гамалея, создавший в Одессе вторую в мире станцию по прививкам против бешенства.

За прошедшие десяти­летия с начала XX века были достигнуты колос­сальные успехи в поисках вакцинных препаратов,

Цредохраняющих челове­ка от заболевания. Соз­даны вакцины против многих важнейших ин­фекций человека и животных и среди них особенно эф­фективные живые вакцины — аттенуированные — из ос­лабленных бактерий и вирусов. С успехом используются живые вакцины против чумы (М. П. Покровская, Н.Н.Жуков-Вережников, Е. И. Коробкова), сибирской язвы (Н. Н. Гинзбург), туляремии (Н. А. Гайский, Б. Я. Эльберт), бруцеллеза (П. А. Вершилова), разрабо­танные советскими учеными. На примере создания и при­менения вакцины против полиомиелита можно просле­дить, какое огромное значение имеет использование вак­цинных препаратов для снижения и ликвидации инфек­ционных заболеваний.

Работа по получению прививочного материала против детского паралича (полиомиелит) была начата более 50 лет назад. Однако более активная разработка вакци­ны стала проводиться лишь в последние десятилетия, когда в странах Европы и Америки число этих заболева­ний резко возросло. Первая эффективная вакцина была создана Солком из убитых вирусов полиомиелита. Она ищроко использовалась для прививок детям и молодым ^лк>дям в различных странах. Но трудность введения вак­цины (шприцем под кожу) и получение недостаточно напряженного иммунитета заставили искать более эф­фективные методы повышения ^восприимчивости. Вто­

рая, более эффективная вакцина против полиоми­елита была создана дру­гим американским уче­ным — Сэбиным, пригото­вившим ее из живых, но ослабленных вирусов. Эта вакцина, которую вводи­ли через рот, была испы­тана в 1954—1958 гг. в США, Голландии, Мекси­ке и Чехословакии, по­скольку в эти годы число заболеваний полиомиели­том резко возросло. Од­нако полное признание вакцина Сэбина получила лишь после того, как в СССР были проведены массовые прививки ею в 1959—1960 гг. За 2 года было привито 77 млн. человек, причем 72 млн. из них — в возрасте до 20 лет. За разра­ботку методов борьбы с полиомиелитом и внедрение их в практику М. II. Чумакову и А. А. Смородинцеву была присуждена Ленинская премия.

Помимо вакцин для профилактики инфекционных за­болеваний, в настоящее время широко используются пре­параты, приготовленные из токсинов возбудителей диф­терии, столбняка и газовой гангрены — так называемые анатоксины. Основанием для их применения послужили работы французского ученого Рамона (1923). Изучая действие формалина и высокой температуры на столб­нячный токсин, Рамон обнаружил потерю им ядовитых свойств при сохранении способности иммунизировать организм и предохранять его от заболевания. Анатокси­ны стали применять для предупреждения заболеваний, особенно дифтерии и столбняка.

В результате открытия антител Берингом и Ру были получены противодифтерийные антитоксические сыворот­ки, которые с успехом использовались для лечения диф­терии.

Это величайшее открытие было оценено Нобелев­ской премией 1908 г. Оно позволило получить высокоэф­фективные антитоксические сыворотки против токсинов

возбудителей столбняка, дифтерии, газовой гангрены, ботулизма и спасти жизнь тысяч больных.

Химиотерапевтические препараты. Для лечения ин­фекционных заболеваний эти препараты стали широко использоваться после того, как Эрлих получил свой зна­менитый препарат «606» — сальварсан, обладающий зна­чительной эффективностью в отношении спирохеты — возбудителя сифилиса. Эрлих, бывший основоположни­ком химиотерапии, мечтал о стерилизующей терапии, полном уничтожении болезнетворных микробов в орга­низме человека. В 1935 г. Гергард Домагк, испытав ог­ромное количество сульфаниламидных препаратов, от­крыл пронтозил (красный стрептоцид), который оказался эффективным средством борьбы с инфекциями, вызы­ваемыми кокками. Болезни, возбудителями которых были стрептококки, стафилококки, гонококки и протека­ющие подчас очень тяжело (например, сепсис — зараже­ние крови), стали излечимы. Это открытие положило начало эре сульфаниламидных препаратов. В Советском Союзе в 1937 г. был получен белый стрептоцид и в Анг­лии синтезирован сульфидин, также активный в отноше­нии кокков и особенно пневмококков. В дальнейшем был изучен механизм действия сульфаниламидных препара­тов. Оказалось, что по своим химическим и структурным свойствам они очень близки к парааминобензойной кис­лоте, представляющей нормальный продукт обмена у бактерий. Сульфаниламид в результате своего сходства с этой кислотой присоединяется вместо нее к ферментам, которые выключаются из обмена веществ бактериальной клетки. Нарушение обмена веществ приводит к прекра­щению роста, размножения бактерий и к их гибели.

Александр Флеминг (1881—1955)

Антибиотики. Следующим замечательным этапом в борьбе с инфекционными болезнями явилось открытие и применение антибиотиков, которые тесно связаны с изу­чением явлений антагонизма у микробов. Еще Пастер отмечал угнетение роста бацилл сибирской язвы при сов­местном выращивании их с гнилостными бактериями. у- И. Мечников предложил использовать молочнокислые бактерии для подавления вредных гнилостных микробов ^в кишечнике человека. В 1871—1872 гг. А. Г. Полотебнов ^и В- А. Манассеин указывали на антагонистические свой- ^СТва зеленой плесени — пенициллиума. Однако открытие ^птибиотиков принадлежит английскому ученому Фле­мингу, Все началось с неудавшегося опыта. Чашки Петри

с посевом стафилокок­ка заросли плесенью и там, где она выросла, колонии микробов свет­лели и растворялись. Флеминг заинтересо­вался удивительной плесенью. Оказалось, что она убивает стафи­лококков, стрептокок­ков, дифтерийные па­лочки, возбудителей сибирской язвы. Пле­сень, которая принад­лежала к виду Penicil- lium notatum, выделя­ла антибиотические ве­щества, губительно действующие на мик­роорганизмы. Позже это вещество было на­звано пенициллином. Однако только много лет спустя был получен препарат пенициллина, применяемый для лече­ния. Открытие пенициллина повлекло за собой разработ­ку и открытие новых антибиотиков, позволивших перей­ти в широкое наступление против болезней, причинявших значительный вред человечеству на протяжении многих веков. Были открыты стрептомицин, сыгравший большую роль в борьбе с туберкулезом, ауреомицин — средство против сыпного тифа, левомицетин — против брюшного тифа, тетрациклины — антибиотики с широким спектром действия. Каждый год создается много новых препара­тов антибиотиков, среди которых выбирают наиболее эф­фективные. Большой вклад в открытие антибиотиков, их изучение и внедрение в практику внесли советские уче­ные 3. В. Ермольева, Н. А. Красильников и Г. Ф. Гаузе.