6. «Большие споры»

Различные подходы к изучению международных отношений, приведшие к формированию многочисленных парадигм, привели к острым теоретическим спорам. В международно-политической науке принято выделять три таких дискуссии.

Первая дискуссия возникает в 1939 г. в связи с выходом в свет книги английского ученого Эдварда Карра «Двадцать лет кризиса». В ней с позиций политического реализма были подвергнуты критике основные положения идеалистической парадигмы. Спор касался ключевых вопросов международно-политической науки (акторы и природа международных отношений, цели и средства, процессы и будущее). Реалисты Ганс Моргентау и его сторонники после второй мировой войны выступили инициаторами продолжения этой дискуссии.

Второй «большой спор» был начат в 50-е годы ХХ в. и приобрел особый накал в 60-е, когда модернисты (бихевиористы), сторонники новых подходов и методов исследования международных отношений, подвергли резкой критике постулаты политического реализма за приверженность традиционным методам, основанным, главным образом, на интуиции, исторических аналогиях и теоретической интерпретации. Ученые нового поколения (Куинси Райт, Мортон Каплан, Карл Дойч, Дэвид Сингер, Калеви Холсти, Эрнст Хаас и др.) призвали преодолеть недостатки классического подхода и придать изучению международных отношений подлинно научный статус. Они выступили за применение научного инструментария, методов и методик, заимствованных из точных наук. Отсюда у них повышенное внимание к использованию средств математики, формализации, к моделированию, сбору и обработке данных, к эмпирической верификации результатов, а также других исследовательских процедур, заимствованных из точных дисциплин. Таким образом «модернисты» фактически сосредоточились на методологической стороне науки. «Второй спор» не носил парадигмального характера: «модернисты» фактически не подвергали сомнению теоретические позиции своих оппонентов, во многом разделяли их, хотя и использовали в их обосновании иные методы и иной язык. Второй «большой спор» знаменовал собой стадию поиска собственных эмпирических методов, методик и техник исследования своего объекта и/или заимствования с этой целью методов, методик и техник других наук с последующим их переосмыслением и модификацией для решения собственных задач. Но реалистическая парадигма международных отношений оставалось в целом непоколебленным. Вот почему, несмотря на внешне непримиримый тон, эта полемика, в сущности, не имела особого продолжения: в конечном итоге стороны пришли к фактическому согласию о необходимости сочетания и взаимной дополняемости различных «традиционных» и «научных» методов, хотя такое «примирение» и может быть отнесено в большей мере к «традиционалистам», чем к «позитивистам».

Но, тем не менее, модернизм обогатил международно-политическую науку не только новыми прикладными методиками, но и весьма значимыми положениями. Сделав объектом своих изысканий отдельные государственные структуры, влияющие на процесс международно-политических решений и на межгосударственные взаимодействия, и более того, включив в сферу анализа негосударственные образования, модернизм привлек внимание научного сообщества к проблеме международного актора. Он показал значимость негосударственных участников международных отношений.

Однако, явившись реакцией на недостатки традиционных методов в теории политического реализма, модернизм не стал сколько-нибудь однородным течением. Общим для его течений, главным образом, является приверженность междисциплинарному подходу, стремление к применению строгих научных методов и процедур, к увеличению числа поддающихся проверке эмпирических данных. Его недостатки состоят в фактическом отрицании специфики международных отношений, фрагментарности конкретных исследовательских объектов, обусловливающей фактическое отсутствие целостной картины международных отношений, в неспособности избежать субъективизма.

В центре третьего «большого спора», начавшегося в конце 1970-х — Начале 1980-х гг., оказалась роль государства как участника международных отношений, значение национального интереса и силы для понимания сути происходящего на мировой арене. Сторонники различных теоретических течений, которых можно условно назвать «транснационалистами» (Роберт О. Кохэн, Джозеф Най, Йел Фергюсон, Джон Грум, Роберт Мансбэч и др.), продолжая традиции теории интеграции (Дэвид Митрани) и взаимозависимости (Эрнст Хаас, Дэвид Моурс), выдвинули общую идею, согласно которой политический реализм и свойственная ему этатистская парадигма не соответствуют характеру и основным тенденциям международных отношений и потому должны быть отброшены. Международные отношения выходят далеко за рамки межгосударственных взаимодействий, основанных на национальных интересах и силовом противоборстве. Государство, как международный актор, лишается своей монополии. Помимо государств, в международных отношениях принимают участие индивиды, предприятия, организации, другие негосударственные объединения. Многообразие участников, видов взаимодействия (культурное и научное сотрудничество, экономические обмены и т.п.) и его «каналов» (партнерские связи между университетами, религиозными организациями, землячествами и ассоциациями и т.п.) вытесняют государство из центра международного общения, способствуют трансформации такого общения из межгосударственногов «транснациональное» (осуществляющееся помимо и без участия государств).

Сторонники транснационализма часто склонны рассматривать сферу транснациональных отношений как своего рода международное общество, к анализу которого применимы те же методы, что позволяют понять и объяснить процессы, происходящие в любом общественном организме. Транснационализм способствовал осознанию ряда новых явлений в международных отношениях, поэтому многие положения этого течения продолжают развиваться его сторонниками. Вместе с тем на него наложило свой отпечаток его несомненное идейное родство с классическим идеализмом с присущей ему склонностью переоценивать действительное значение наблюдаемых тенденций в изменении характера международных отношений.

Третий спор затронул один из наиболее важных постулатов реалистской парадигмы — о центральной роли государства как международного актора (в том числе о значении великих держав, национальных интересах, балансе силы и т.д.). Значение этого спора в свете изменений, которые происходили в мире в период разрядки напряженности в отношениях между главными сторонами биполярного мира, выходит за рамки различий аналитических подходов, дает импульс возникновению новых подходов, теорий и даже парадигм. Его участники пересматривают как теоретический арсенал, так и исследовательские подходы и аналитические методы. Под его воздействием в международно-политической науке возникают новые концепции как, например, концепция глобализации, которая несет на себе бесспорное влияние транснационализма.