7. Модель т.Ньюкомба

В начале 50-х гг. Т. Ньюкомб предложил модель коммуникационного процесса, основанную на предположении, что коммуникация выполняет существенную функцию, давая возможность двум или нескольким индивидам поддерживать одинаковые, «симметричные» ориентации по отношению друг к другу и к объектам окружающего мира. Таким образом, коммуникация возникает как ответная реакция на «нарушение симметрии», и, соответственно, в условиях неопределенности и неустойчивости следует ожидать усиление коммуникативной деятельности в различных ее проявлениях – поиске, передаче информации, обмене сообщениями.

Модель Ньюкомба имеет форму равнобедренного треугольника, вершины которого представляют, соответственно, двух индивидов А и В и внешний объект Х в рамках одной коммуникативной системы (рис. 22). В этой системе возникают четыре вида ориентации: А по отношению к В, В – по отношению к А, А – к Х иВ – к Х. Коммуникация представляет собой процесс, который поддерживает ориентационную структуру и обеспечивает сохранение или восстановление симметрии в отношениях между тремя составляющими системы путем передачи информации о каких-либо изменениях, предоставляя тем самым возможность урегулировать возникающие разногласия.

Модель предполагает, что нарушение сбалансированности позиций индивидов А и В по поводу Х или во взаимоотношениях между ними в соответствующих условиях будет стимулировать коммуникационный процесс, направленный на достижение «симметрии», одинаковой оценки объектов при одинаковой взаимооценке, что принято называть «нормальным состоянием» системы взаимоотношений.

Впоследствии Ньюкомб дополнил свою модель некоторыми ограничениями, уточнив, в частности, необходимые условия, при которых будет инициироваться коммуникационный процесс: а) между индивидами А и В должно существовать сильное «взаимное притяжение»; б) объект Х должен представлять важность хотя бы для одного из индивидов; в) объект Х должен быть, в общем, приемлемым для обоих индивидов. Очевидно, что с учетом указанного дополнения модель Ньюкомба может быть использована в качестве достаточно наглядной иллюстрации взаимоотношений между политическими единомышленниками.

8. Модель коммуникации в рамках аналитической философии языка

Если говорящий А имеет знание Х о явлении У, вследствие чего делает высказывание, указывающее на Х или говорящее, что это У, и если в этом случае слушатель Б не только воспринимает и понимает высказывание, но и принимает его за истинное, то в этом случае Б самостоятельно приходит к умозаключению о том, что Х является предикатом (т.е. определением) У.

9. Семиотические модели:

Семиотические модели коммуникации реализуют информационную, экспрессивную и прагматические функции коммуникации. Информационная функция отражает способность сообщать информацию о предметах, явлениях, действиях и процессах. Экспрессивная функция выражает как смысловую, так и оценочную информацию о реалиях окружающей действительности. Прагматическая функция направлена на передачу коммуникативной установки, рассчитывающую на адекватную реакцию реципиента в соответствии с социальной речевой нормой.

1. В модели Густава Шпетта в понятие смысла вкладывается предметно-объективное, либо психологически-субъективное. Предметно-объективный смысл вкладывается в слово как в знак, подлежащий истолкованию, а психологически-субъективная составляющая указывает только намерения, желания, представления коммуникатора. Шпетт разграничил значение и смысл, вкладывая в значение многозначный набор, фиксируемый в словарях, а в смысл как единственное понимание, которое возникает в данном речевом контексте. Шпетт считает, что сообщение является стихией сознания, в которой живет и движется понимание. Слово с семиотической точки зрения рассматривается как специфический тип знака. Действия и поступки в данной модели рассматриваются как не как следствия причин, а как знаки, за которыми скрывается известный смысл., т.е., когда они встраиваются в контекст ситуации, предопределяющей место и положение данного поступка. Слово в модели Шпетта воспринимается многозначно лишь до тех пор, пока оно не употреблено для передачи значения. «теория сова как знака есть задача формальной онтологии, или учения о предмете, в отделе семиотики. Слово может выполнять функции любого другого знака, и любой знак может выполнять функции слова. Любое чувственное восприятие любой пространственной и временной формы, любого объема и любой длительности может рассматриваться как знак и, следовательно, как осмысленный знак, как слово». В отличие от социальных знаков, так называемые «знаки второй категории» рассматриваются как составные части самого переживания, самой эмоции. «За каждым словом автора мы начинаем теперь слышать его голос, догадываться о его мыслях; подозревать его поведение. Слова сохраняют все свое значение, но нас интересуют некоторый как бы особый интимный смысл, имеющий свои интимные формы».

2. Роман Якобсон выстраивает модель речевой коммуникации в виде шести функций языка. Между коммуникатором и реципиентом он помещает контекст, сообщение, контакт, код. Эти шесть элементов модели находятся в различных видах связей и отношений с функциями языка.

Экспрессивная функция связана с коммуникатором и выражает его отношение к исходящей речи. Одно и то же содержание может иметь множественный интонационно- эмоциональный оттенок.

Метаязыковая функция имеет непосредственную связь с кодом. С его помощью можно узнать значение слова через описание его содержания, не зная само слово, например - показав предмет. Когнитивная функция сориентирована на контекст и реализуется посредством обращения непосредственно к объекту, о котором сообщается.

Конативная функция выражает непосредственное воздействие на сторону, принимающее сообщение, например, используя повелительное наклонение.

Фатическая функция реализует цели поддержания контакта, не обращая особого внимания на содержание.

Поэтическая (риторическая)функция в большей степени ориентируется на форму, чем на содержание.

3. Итальянский семиотик Умберто Эко, однако, считает, что далеко не все коммуникативные феномены можно объяснить, используя лишь семиотические категории. Если с помощью лингвистических категорий описывается то, чего на самом деле не было, то по мнению У. Эко порождается ложь. У. Эко и Ю. Лотманом отмечается, что в визуальных коммуникациях нельзя вычленить дискретные смыслообразующие элементы. Их компоненты ничего не значат сами по себе, а проявляются лишь в контексте. Модель эстонского профессора Юрия Лотмана, видного представителя тартуско- московской семиотической школы, отрицает возможность существования абсолютно одинаковых кодов и одинакового объема памяти у произносящего речь и слушающего ее из-за их неэквивалентности. Коды участников коммуникации лишь имеют множество пересечений. Художественный текст особо четко обнаруживает такую расхожесть кодов. Так, при многократном обращении к одному и тому же литературному тексту появляются новые знания. Ю. Лотман рассматривает два случая увеличения информации у индивида или коллектива. В одном случае она поступает полностью извне, а в другом извне поступает лишь определенная часть информации, которая играет роль катализатора, вызывающего возрастание информации внутри сознания реципиента. Например, в фольклоре информация не может восприниматься получателем лишь в пассивной форме - он одновременно является наблюдателем и творцом, способным наращивать информацию. Ю. Лотман отмечает, что в фольклорной коммуникации в отличие от «высокого искусства» получатель информации вносит свое в художественно- коммуникативный процесс

4. Треугольник Г. Фреге: тип вещи, предмета, явления действительности называют денотатом знака. Конкретную вещь называют референтом знака. Поскольку человек обозначает вещи не напрямую, а через свое восприятие вещи, то в эту вершину треугольника часто помещают представление о вещи, сигнификат знака. Понятие так же иногда называют еще и по-другому: концепт или десигнат знака.