Субъективные признаки внеколлективного поведения.

Субъектом массовых форм внеколлек­тивного поведения при возникновении соответствующих условий может высту­пить любая достаточно многочисленная группа людей, вы­деляющая себя по какому-нибудь более или менее замет­ному признаку и осознающая свое единство. Например, совокупность людей, населяющих определенную террито­рию, может до определенного момента не осознавать сво­его единства. Здесь каждый действует «сам по себе». Од­нако стоит возникнуть общей опасности, например сти­хийному бедствию или нашествию врагов, и постепенно сообщество начинает действовать как единое целое. Ины­ми словами, для осуществления массового стихийного"' по­ведения такая аморфная социальная общность должна превратиться из статической в динамическую социальную группу с едиными установками, аналогичными по своему характеру чувствами и мотивацией относительно каких-то объектов, затрагивающих интересы ее участников.

Субъектом массовых форм внеколлективного поведе­ния может быть и часто становится публика, под которой понимается большая группа людей, складывающаяся на основе общих интересов, часто без какой-либо организации,

по обязательно при наличии ситуации, которая затрагива­ет общие интересы и допускает рациональное обсуждение. Возникает публика вместе с появлением предмета общест­венного внимания. Им может быть событие, личность, на­учное открытие, «предмет искусства», который, по выра­жению К. Маркса, «создает публику, понимающую искус­ство и способную наслаждаться красотой» '.

В качестве субъекта внеколлективного поведения мо­жет выступить во всем своем многообразии и толпа — кон­тактная внешне не организованная общность, отличаю­щаяся высшей степенью конформизма составляющих ее ин­дивидов, действующая крайне эмоционально и единодуш­но. Элементы рациональной дискуссии, критики и борьбы мнений, характеризующие публику, у толпы, как правило, отсутствуют.

И наконец, субъектом внеколлективного поведения мо­жет выступать масса как совокупность индивидов, состав­ляющих весьма многочисленную аморфную группу и не имеющих в своем большинстве прямых контактов между собой, но связанных каким-либо общим более или менее постоянным — обычно классовым — интересом. Масса, со­ставляющая, по В. И. Ленину, «огромное большинство на­рода», выступает в качестве субъекта всех революционных преобразований. Масса в значительно большей мере, чем другие субъекты внеколлективного поведения, характери­зуется классовым признаком. Этот момент четко просле­живается во всех стихийных выступлениях «пролетар­ской», «крестьянской», «мелкобуржуазной» массы.

Вместе с тем поведение массы (стихийное или предна­меренно организуемое) может и не иметь явно выражен­ного классового признака. Описаны такие формы «массо­вого» поведения, как массовые увлечения, массовая исте­рия, массовые миграции, массовый военный лжепатриоти­ческий угар.

Разные формы стихийного внеколлективного поведения обусловливаются специфическим для каждого случая на­бором объективных и субъективных факторов. Общая тен­денция, однако, заключается в том, что чем дальше, по типу взаимодействия участников, субъект поведения отхо­дит от «публики» к «толпе», тем больше рациональные способы регуляции поведения уступают место эмоциональ­ным. Происходит это по ряду причин.

Если в малой группе сравнительно небольшая сфера деятельности позволяет индивиду вести себя и действовать с большим ощущением личного контроля над ситуацией, то в большой группе такого ощущения индивид не испы­тывает. Наоборот, он чувствует силу человеческой ассо­циации, которая оказывает на него влияние своим присут­ствием. Влияние этой силы выливается либо в поддержку и усиление, либо в сдерживание и подавление его индиви­дуального поведения. Так, люди в большой группе, ощу­щая психическое давление присутствующих, могут не сде­лать того, что они непременно сделали бы при иных об­стоятельствах: они могут не оказать помощи жертве не­справедливости, например если толпа настроена враждеб­но к жертве. Подобный случай блестяще описал в романе «Война и мир» Л. Н. Толстой: никто не попытался защи­щать арестанта Верещагина, на которого губернатор Растопчин указал толпе как на виновника «гибели Москвы». Влияние большой группы на индивида может оказаться и поощряющим. Чувствуя такое влияние, индивид подчас оказывается в состоянии совершить то, что представлялось ему ранее невозможным. Другая причина — ощущение собственной анонимности. Затерявшись в «безликой мас­се», поступая, «как все», индивид утрачивает ощущение ответственности за собственные поступки. Отсюда подчас невероятная жестокость агрессивной толпы, подстрекае­мой демагогами и провокаторами.

В малых группах, как правило, между индивидами воз­никают прямые и непосредственные отношения. В боль­ших группах личное общение фрагментарно. Отноше­ния индивидов опосредованы другими людьми, возни­кают лишь с частью участников и по частному поводу и ориентированы на обобщенные и шаблонные представле­ния о ценностях всей группы. Эта разница оказывает су­щественное влияние на процесс взаимодействия между людьми и на формы коммуникации.