Основополагающие понятия индивида и группы в психодинамическом подходе

Первые исследования по вопросам групповой психодинамики связаны с известными исследованиями Wilfred Bion в Тавистокской клинике (1961), показавшими наличие скрытой неосознаваемой жизни группы, связанной с интрагрупповым напряжением, взаимоотношениями и эмоциями. Социально-психологические же представления, связанные со спецификой межличностного обращения, формированием, развитием и функционированием самости как социальной сущности были представлены во многих работах представителей эго-психологии и теории объектных отношений, обсуждение которых еще предстоит в соответствующих разделах. Так как представления об индивиде были разработаны в рамках психодинамической традиции раньше по времени и гораздо более многоаспектно, не удивительно, что они в существенной степени предопределили и специфику рассмотрения бессознательных процессов в группе. Для всех разновидностей психодинамических подходов характерными являются следующие три кластера понятий и выводов о природе личности: неосознаваемая мотивация; влияние обращения в раннем детстве; и контроль беспокойства. В этой последовательности мы и рассмотрим их.

Неосознаваемая мотивация. Первый вывод заключается в признании того, что «вещи не являются такими, какими они кажутся» (Morgan и Thomas, 1996: 73), что человеческое поведение и сознание в высокой степени детерминированы бессознательными мотивами, которые могут пробуждать кажущиеся иррациональными чувства и поведение. Психодинамике характерна идея о признании бессознательного, как фактора детерминирующего поведение, часто противоположное осознаваемым целям. Если этот тезис принимается, то можно предположить, что люди, объединяющиеся в группу с той или иной целью, могут быть детерминированными как осознаваемыми, так и неосознаваемыми факторами. Примеры подобного внешне иррационального поведения достаточно хорошо известны как в условиях семьи, рабочей группы и т.п. Так как мы обычно не принимаем этих неосознаваемых сил становится трудным или невозможным рефлексировать то, что происходит и адекватно изменять поведение и адаптировать роли. Примером подобного рода иррационализма является провоцирование конфликта с преподавателем студенческой группой при осознании того, что ей в недалеком будущем придется столкнуться с ним на академическом экзамене. В логике рассуждение Bion мы имеем в данном случае дело с параллельным существованием двух групп – одной полностью осознающей возможные последствия конфликта и второй – неосознаваемой группы – заинтересованной в эмоциональной жизни группы как целого.

Влияние обращения в детстве. Второй кластер выводов связан с продолжающимся влиянием специфики обращения со значимыми другими в очень раннем детстве на характер переживаний взрослого человека. С этой точки зрения, ранний жизненный опыт приводит к формированию устойчивых внутренних миров, которые эмоционально заряжают конструкции внешних миров и их эмоциональное переживание. Внутренние миры создаются в очень раннем детстве и представляют сконструированные основания прохождения жизни – психической реальности.

Интернализованные (интроецированные) версии других людей и их отношений, особенно запечатленные в раннем детстве, составляют центральные черты этих внутренних миров. В теории объектных отношений идентификации с данными интроекциями рассматриваются как источники самости – самости, создаваемой другими людьми. Интроецируются не только отдельные люди, но и люди в группах. Все эти комбинации внутренних объектов и объектных отношений потенциально доступны для нашей идентификации с ними, использования для построения самих себя и как шаблонов для нового воспроизведения посредством неосознаваемых процессов трансфера. Идея «неосознаваемой группы» предоставляет новое направление размышлений о влиянии членства в группе; представляет шаг в направлении ограничения разделения между индивидом и другими членами группы (там же, стр. 75).

Практически во всех культурах ранний опыт взаимоотношений формируется в семьях и в среде родственников. В соответствии с психодинамическим подходом этот опыт семейных близких отношений выступает в качестве блоков , лежащих в основе построения нашего жизненного, поведения опыта и использования других в обстоятельствах группового взаимодействия в реальной жизни. Опыт прошлых отношений в семье может налагать свой отпечаток на построение взаимоотношений в других группах. Мы часто используем одни и те же зафиксированные в детстве шаблоны построения взаимоотношений, прошлый опыт опасных взаимоотношений проецируется на настоящее. Мы используем примитивные формы защиты от грозящей опасности, чувствуем себя разорванными. Подобное особенно характерно для людей, находящихся в состоянии стресса или подавленности, в состоянии болезни и т.п. В группе беспокойство может вызвать ассоциация с поведением, связанным с соперничеством, завистью, запугиванием, испытанными в детстве со стороны братьев и сестер и т.п. под этой не всегда рациональной логикой скрываются и рациональные начала. Действительно, если провести аналогию с импритингом, можно предположить, что шаблоны, усвоенные в детстве могут устойчиво фиксироваться в поведенческом опыте и импульсивно воспроизводиться в случае быстрого нахождения рациональных альтернатив.

Контроль беспокойства. Третий кластер выводов связан с психологической защитой, направленной на преодоление внутреннего беспокойства. Практически для всех школ психодинамики характерно признание того, сто сознание и наши внутренние версии мира – установленные в детстве – систематически изменяются с целью избегания беспокойства. Психологическая защита направлена на создание внутренних версий мира, уменьшающих беспокойство и делающих жизнь более терпимой. Так как психологическая защита часто проявляется бессознательно именно с действием ее механизмов и связаны многие наши иррациональные поступки и представления. Не останавливаясь на описании как самих механизмов психологической защиты, так и специфики их функционирования, которое будет представлено в разделе, посвященном устойчивости самости личности, отметим, что сегодня, практически во всех психологических традициях факт их существования не вызывает сомнений.

Если психологическая защита функционирует на уровне одного индивида. То легко предположить ее существование и на уровне группы, как целостного организма. Член группы осознанно или неосознанно может коммуницировать свое беспокойство другим. Когда этим беспокойством заражается несколько членов группы они неосознанно могут вырабатывать единую стратегию защиты, направленную на преодоление этого беспокойства. Такие же процессы могут происходить и в больших группах, в частности в толпе.

Вполне можно предположить, что транслируемое другим членам группы беспокойство может быть спровоцированным эмоциями и конфликтами, пережитыми в раннем детстве. Одним из наиболее важных источников беспокойства является попытка дифференцировать собственную самость от других людей и сохранить тем самым собственную идентичность. Защита в группе часто направлена, не осознаваемо, на сохранение чувства самости и автономии. Так как членство в группе вызывает беспокойство, механизмы психологической защиты могут играть существенную роль в нашем поведении в группе и переживаниях групповой жизни.

Таким образом, концептуальный аппарат психодинамики оказывается полезным в понимании новых аспектов индивидуальной и групповой жизни, в создании нового понимания тех процессов, которые имеют место в них.

Глоссарий

Поведение – родовой термин, охватывающий действия, деятельность, реакции, движения, процессы,операции и т.д., т.е. любые измеряемые реакции.

Вопросы для обсуждения

В чем своеобразие психодинамического подхода к анализу социально-психологической феноменологии? Каковы основные тенденции развития современного психодинамического подхода в социальной психологии? Почему представители психодинамического подхда концентрируются на бессознательной внтуренней активности?

Для дополнительного чтения

Андриенко Е.В. Социальная психология: Учеб. Пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений. М.: Издательский центр «Академия». 2000.

Основной источник

Современная зарубежная социальная психология. Тексты. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984.